Отвергнутая Луна Альфы

Глава 5. Непрошеные мысли

Дверь закрылась мягко, почти бесшумно. Массивное дерево с тихим, утробным щелчком вошло в пазы, отсекая её от мира.

И всё же Вивиан ещё несколько бесконечно долгих секунд смотрела на дверь так, будто могла одной лишь силой взгляда прожечь в ней дыру и вернуть мужчину обратно. Она даже не осознавала, что задерживает дыхание, пока лёгкие не начали жечь. Только когда тяжёлая, звенящая тишина окончательно заполнила комнату, пропитав собой каждый угол, она резко моргнула и нахмурилась собственным мыслям.

— Прекрасно, — пробормотала она себе под нос, начиная мерить шагами пространство. — Просто великолепно. Теперь я схожу с ума. Официально. Стою и жду, когда вернётся мужчина, которого знаю меньше суток.

Она раздражённо отвернулась от двери и подошла к окну, инстинктивно ища взглядом точку опоры. Во дворе чёрный кортеж как раз выезжал за кованые ворота. Три автомобиля, блестящих мокрыми боками после ночного тумана, двигались плавно и хищно, как стая пантер, привыкших брать своё без спешки. На секунду одна из них — центральная, с тонированными стёклами, — остановилась прямо в проёме ворот. Задняя дверь приоткрылась. Велас, уже сидевший внутри, в полумраке салона, поднял взгляд ровно к её окну и лениво, с какой-то невыносимой фамильярностью, отсалютовал двумя пальцами.

У Вивиан перехватило дыхание. Он знал, что она будет смотреть. Знал и ждал. Затем она сердито, одним резким движением задёрнула тяжёлые бархатные шторы, отрезая себе вид на двор. — Самодовольный, невозможный, невыносимый мужчина, — прорычала она в складки ткани.

Через мгновение её пальцы сами, предательски, чуть раздвинули шторы ровно на ширину ладони. Кортеж уже исчез за поворотом аллеи, оставив после себя лишь эхо гравия. — Я просто проверяла, уехал ли он на самом деле, — строго сказала она пустой комнате, скрестив руки на груди. Комната, разумеется, не поверила ни единому слову.

Через час бесцельного блуждания по огромному замку, Вивиан осознала две неоспоримые вещи. Первая — замок Меранксеса был не просто большим, он был циклопическим лабиринтом, построенным, кажется, чтобы сводить с ума. Вторая — она безнадёжно и постыдно заблудилась.

Коридоры тянулись один за другим бесконечной чередой: каменные стены с выцветшими гобеленами, портреты суровых предков, высокие стрельчатые окна, пушистые ковры, лестницы, ведущие то наверх, то вниз, и двери, за которыми скрывались ещё двери. — Замечательно, — прошипела она себе под нос, останавливаясь перед очередной развилкой из трёх абсолютно одинаковых проходов, ведущих в неизвестность. — Пленница, которая потерялась в собственной клетке. Просто блестяще.

— Смелое заявление для человека, который уже добрых десять минут кружит возле одной и той же библиотеки, — раздался низкий, бархатистый голос откуда-то сбоку.

Вивиан вздрогнула всем телом и резко обернулась, прижав руку к забившемуся сердцу. Велас стоял, небрежно прислонившись широким плечом к каменной арке. Тот же тёмно-серый костюм, сидящий как влитой. Та же идеально расслабленная, но готовая к броску поза. Та же раздражающая, непоколебимая способность выглядеть так, будто весь этот мир создан исключительно для его развлечения.

Она моргнула, не веря своим глазам. — Ты… разве ты не уехал? Час назад? Кортеж, ворота, всё такое?

— Уехал, — кивнул он.

— Тогда какого чёрта ты здесь стоишь? — вырвалось у неё.

— Вернулся.

— Через час?!

— Через сорок три минуты, — невозмутимо уточнил он, взглянув на циферблат дорогих наручных часов. — Но мне чертовски приятно, что ты считала минуты.

Она открыла рот. Закрыла. Воздух застрял в горле. — Я не считала! — её возмущение было таким громким, что эхо разлетелось по каменному коридору.

— Конечно, нет. Разумеется, ты занималась чем-то более важным.

— Ты следила за воротами исключительно из стратегических соображений, оценивая уровень безопасности периметра.

— Я просто смотрела в окно, Велас!

— На мои машины, — он поднял палец.

— На улицу вообще.

— Через узенькую щёлочку в шторах, которую ты так старательно оставила.

Щёки Вивиан вспыхнули таким жаром, что она испугалась, не загорятся ли волосы. — Ты просто невыносим.

— Ты повторяешься, маленькая Луна. А я, знаешь ли, очень люблю оригинальность и разнообразие во всём.

Он оттолкнулся от стены плавным, текучим движением и медленно, неумолимо подошёл ближе, сокращая расстояние между ними. Остановился совсем рядом. Слишком рядом. Она чувствовала жар его тела даже сквозь ткань его костюма и своего платья. Она вздёрнула подбородок вверх, отказываясь отступать, показывая ему, что не боится. — Почему ты вернулся? Скажи правду.

На этот раз его усмешка стала тоньше, интимнее, словно он собирался поделиться секретом. — Забыл кое-что важное. То, что не терпит отлагательств.

— Что именно? — её сердце пропустило удар.

Его взгляд медленно, мучительно скользнул по её лицу, задержался на губах ровно на один удар сердца, затем снова поднялся к глазам. — Попрощаться как следует. По-человечески. Я уехал и понял, что не сделал этого.

У Вивиан на секунду сбилось дыхание, она забыла, как дышать. — Это ужасная, манипулятивная привычка — говорить подобное всем женщинам подряд?

— Нет, — он покачал головой. — Всем женщинам я не возвращаюсь через сорок три минуты наперекор расписанию. Обычно я вообще не возвращаюсь.

Он протянул раскрытую ладонь. На широкой, сильной ладони лежал тонкий серебряный браслет с изящно выгравированным полумесяцем. Она узнала его сразу, и сердце облилось теплом. Её браслет. Тот самый, что упал на пол во время церемонии и потерялся в суматохе. — Ты…

— Поднял его раньше, чем кто-то из шакалов успел наступить, — спокойно сказал Велас. — Подумал, он тебе дорог. Фамильная вещь.

Вивиан осторожно, почти благоговейно взяла украшение дрожащими пальцами. Кончики пальцев случайно, невесомо коснулись его горячей ладони. По коже, словно электрический разряд, пробежал ток, отдаваясь покалыванием в плече. Она быстро отдёрнула руку, прижимая браслет к груди. — Спасибо, — прошептала она. — Я думала, он потерян навсегда.

— Пожалуйста, — так же тихо ответил он.

— Это не делает тебя лучше в моих глазах, — добавила она с вызовом.

— Но определённо делает тебя чуть мягче и теплее ко мне, Вивиан.

— Не льсти себе.

— Поздно. Я уже.

Он легко, без спроса взял её за запястье, поднося руку ближе. Вивиан замерла, парализованная его дерзостью. Его прикосновение было тёплым, уверенным и невероятно осторожным, словно он держал хрупчайший фарфор. Он сам застегнул крошечный замочек браслета аккурат там, где раньше золотилась метка солнца. Теперь изящный серебряный полумесяц лежал прямо на пепельном, выжженном следе, закрывая уродство бывшей связи. — Так гораздо лучше, — тихо, почти интимно сказал он, погладив большим пальцем внутреннюю сторону её запястья.

Она завороженно смотрела на его пальцы, всё ещё касавшиеся её кожи. — Ты слишком многое себе позволяешь, Велас.

— А ты слишком редко говоришь вслух то, что действительно чувствуешь, — он поднял на неё глаза.

Она резко подняла голову, заглядывая в его хищные зрачки. — И что же я, по-твоему, сейчас чувствую?

Он склонился чуть ближе, вторгаясь в её личное пространство. Настолько, что она ощущала его дыхание на своих губах. — Любопытство, — прошептал он. Ещё ближе. — Злость на меня и на себя. Его губы почти коснулись её пылающей щеки. — И, возможно, острое желание ударить меня в челюсть.

Она шумно выдохнула, признавая поражение: — Последнее — это как минимум чистая правда.

Велас тихо рассмеялся. Низко. Довольно. Раскатисто. — Хорошо. С этого и начнём. Удар в челюсть — уже хоть какая-то эмоция, а не ледяное безразличие.

Он резко отступил на шаг назад, будто ничего и не произошло, возвращая ей контроль и воздух. — Идём.

— Куда? — она нахмурилась.

— Завтракать. Ты, наверное, голодная после блужданий.

— Я уже ела, спасибо, — она скрестила руки.

— Тогда будешь просто сидеть и смотреть, как ем я.

— Зачем мне это?

— Хочу проверить, продолжишь ли ты краснеть без причины, когда я буду делать самые обыденные вещи.

— Я не краснею! — почти выкрикнула она, чувствуя, как кровь снова приливает к щекам.

— Уже краснеешь, — констатировал он с довольной ухмылкой. — Прямо сейчас. Это восхитительно.

Он развернулся на каблуках и пошёл по коридору в сторону, откуда доносился запах кофе и свежей выпечки. Вивиан сжала кулаки, борясь с желанием запустить чем-нибудь ему в спину. Потом сердито, чеканя шаг, пошла следом, стуча каблуками по камню. — Ты просто невозможный человек!

— А ты всё равно идёшь за мной, маленькая Луна.

— Только потому, что я снова безнадёжно заблудилась в этом твоём лабиринте!

— Конечно. Разумеется. Я верю.

Он даже не обернулся, продолжая идти. Но она могла поклясться своей жизнью, своей просыпающейся волчицей и этим дурацким браслетом, что он улыбался от уха до уха.