Отвергнутая Луна Альфы

Глава 17. Совет боится Луны

— Великие духи… — едва слышно прошептал старейшина, и его голос дрогнул, сорвавшись на старческий хрип.

В зале повисла мёртвая, звенящая тишина. Такая глубокая, что было слышно, как потрескивают свечи в массивных канделябрах, как где-то капает воск на каменный пол. Все взгляды, все без исключения, скрестились на Вивиан, и она физически ощутила их тяжесть — любопытство, страх, благоговение, зависть. Серебряная метка полной луны на её запястье мягко сияла, будто живая, пульсируя в такт биению её сердца, и от этого призрачного света по древнему залу словно пополз невидимый, пробирающий до костей холод.

Старейшина медленно, опираясь дрожащими руками о подлокотники, поднялся со своего места. Его морщинистые пальцы, унизанные перстнями, слегка подрагивали, а в выцветших старческих глазах застыл настоящий, неподдельный шок, смешанный с чем-то похожим на религиозный трепет.

— Наконец-то… — хрипло, с трудом произнёс он, и голос его эхом разнёсся под сводами. — Спустя столько десятилетий... в нашей стае снова появилась Луна. Истинная Луна.

После этих слов по залу пронёсся нарастающий шум. Возгласы, шёпот. Некоторые старейшины, повинуясь древнему инстинкту, начали поспешно поздравлять Вивиан, склоняя седые головы. Кто-то прижимал руку к сердцу в жесте почтения. Кто-то смотрел с плохо скрываемой осторожностью и тревогой, уже просчитывая политические последствия.

Но радость — если это вообще можно было назвать радостью — длилась недолго. Один из старейшин, высокий мужчина с холодными, проницательными серыми глазами и аристократическими чертами лица, внезапно нахмурился и перевёл тяжёлый взгляд на Веласа, стоявшего чуть позади Вивиан, словно несокрушимая скала.

— И кто же оказался тем самым счастливчиком?.. Кто стал парой этой Луны?

В зале сразу стало подозрительно тихо, будто кто-то выключил звук. Элаикэс, стоявший у стены, тихо хмыкнул с едкой, понимающей усмешкой, скрестив руки на груди.

— А вы догадайтесь, великие и мудрые старейшины, — лениво, растягивая слова, протянул он. — Кто бы ещё, по-вашему, вообще осмелился приблизиться к ней на расстояние удара?

После этих слов его взгляд медленно, демонстративно переметнулся к Веласу. И этого хватило. Старейшины всё поняли без лишних объяснений. Осознание накрыло их, словно ледяная волна. Некоторые моментально побледнели так, что их лица стали цвета пергамента. Один нервно, поспешно отвёл взгляд в пол. Другой резко закашлялся в кулак, делая вид, что ничего особенного не произошло. Никто не посмел произнести ни единого слова возражения. Потому что все присутствующие прекрасно знали непреложную истину: если Велас Меранксес услышит хоть одно лишнее замечание, хоть один косой взгляд в сторону его пары... в лучшем случае кто-то покинет этот зал без остатков достоинства. В худшем — без головы.

Велас стоял абсолютно спокойно, его лицо было непроницаемым, словно высеченная из мрамора маска. Но его звериная аура всё равно давила на весь зал, распространяясь невидимыми волнами. Тяжело. Опасно. Будто предупреждая каждого: «Только попробуйте».

Наконец один из старейшин — самый дипломатичный — натянуто прокашлялся, ослабляя воротник.

— Думаю... нам всем следует обсудить более насущные и важные вопросы. Не будем отвлекаться.

Он быстро, нервно перелистнул бумаги перед собой, шуршание которых прозвучало в тишине как гром.

— Мы должны немедленно усилить защиту стаи и всего поместья. Если слухи о появлении метки полной луны каким-то образом распространятся за пределы этого зала...

Он не договорил. Но все и так поняли без слов. Начнётся охота. Беспощадная. Кровавая.

— После долгого обсуждения с остальными старейшинами, — продолжил мужчина, тщательно подбирая слова, — было принято единогласное решение, что госпоже Вивиан пока что лучше не покидать пределы резиденции Меранксес. Это вопрос её личной безопасности.

Вивиан резко вскинула голову, и её глаза вспыхнули гневом. — Что?! — она вскочила со своего места так стремительно, что тяжёлое резное кресло с громким грохотом отлетело назад, ударившись о каменную стену. — Вы не имеете никакого права решать за меня! Я не пленница!

Злость вспыхнула внутри слишком резко, слишком неконтролируемо. И в тот же миг... воздух в зале изменился, стал плотным и обжигающим. Тяжёлая, подавляющая аура вырвалась из Вивиан подобно ударной волне, прокатившись по помещению. Свечи в канделябрах отчаянно задрожали, языки пламени заметались. Витражные стёкла высоких окон покрылись тонкими, как паутина, трещинами. Некоторые старейшины резко побледнели до синевы. Один из Альф — матёрый, прошедший десятки битв воин — даже не смог пошевелиться, придавленный к креслу чужовищной силой.

Вивиан сама не поняла, что она только что сделала. Но весь зал уже застыл в ледяном ужасе. Словно перед ними стояла не хрупкая девушка, а древний, пробудившийся от векового сна хищник.

Элаикэс медленно, ошеломлённо присвистнул. — Ох... вот это уже совсем нехорошо. Совсем.

Даже Велас на долю секунды замер, поражённый масштабом её силы. А затем спокойно, не выказывая ни капли страха, подошёл ближе и медленно протянул ей раскрытую ладонь.

— Вивиан. Посмотри на меня.

Его голос прозвучал тихо, но в нём была та самая непоколебимая уверенность, которая действовала на неё безотказно.

— Успокойся. Ты контролируешь силу, а не она тебя. Дыши.

И словно только его она и могла сейчас услышать среди этого хаоса. Вивиан судорожно, тяжело вдохнула, цепляясь взглядом за его янтарные глаза. Аура вокруг неё начала медленно, неохотно рассеиваться. Свечи перестали дрожать. Давление ослабло, и воздух снова стал пригодным для дыхания. И лишь тогда старейшины наконец смогли нормально вздохнуть полной грудью. Некоторые выглядели откровенно испуганными, их руки дрожали. Потому что в этот самый момент они все осознали страшную, пугающую истину: у стаи мог появиться второй Велас Меранксес. А возможно... кто-то ещё более опасный и неконтролируемый.

В зале снова повисло гнетущее напряжение. Наконец один из старейшин дрожащим голосом произнёс:

— Мы обязаны продолжить поиски Эдриана Блэквуда. Если слухи окажутся правдивы и он действительно выжил в ту ночь...

— Тогда он с большой вероятностью может знать, где находятся остальные части пророчества, — закончил за него Велас, и его голос был холоден как сталь.

Старейшины молча, обречённо закивали. — Кроме того, — осторожно продолжил другой, — вам, лорд Меранксес, вероятно, следует временно отойти от прямого управления делами компании. Сейчас общая ситуация становится критически опасной.

Элаикэс, стоявший у стены, едва не подавился воздухом и закашлялся. — Вы это серьёзно сейчас? Вы предлагаете Веласу взять оплачиваемый отпуск?

Несколько старейшин нервно отвели взгляды. — Это исключительно ради всеобщей безопасности.

Велас ничего не ответил, лишь продолжал сверлить их тяжёлым, многообещающим взглядом.

Спустя ещё несколько мучительных минут собрание наконец завершилось. Старейшины один за другим поспешно, почти бегом покидали зал. Некоторые даже старались не смотреть в сторону Вивиан. И вскоре в огромном, опустевшем помещении остались только трое: Велас, Элаикэс и сама Вивиан.

Тишину первым нарушил Элаикэс. — Наконец-то эти старые старпёры убрались, — проворчал он, падая в кресло и закидывая ногу на ногу. — Я уже думал, это проклятое собрание никогда не закончится.

Он устало потёр лицо ладонями. — Итак... что теперь планируем делать, Велл? У нас на хвосте Совет, пророчество и, кажется, половина мира.

Велас молча стоял у длинного стрельчатого окна, глядя на сгущающиеся сумерки. — Старейшины правы в одном, — нарушил молчание Элаикэс, становясь серьёзнее. — Мы должны скрытно, без лишнего шума искать следы Эдриана. Если другие враждебные стаи узнают о том, что он жив, раньше нас — начнётся хаос. И охота.

Он нахмурился. — И нам жизненно необходимо найти остальные части пророчества. Но проблема в том... — он поднял взгляд на Веласа, — что первая, самая важная часть свитка находится у семьи Маклэин.

Вивиан напряглась, сжав кулаки. — Алексия...

— Кстати, о Маклэинах, — вдруг задумчиво произнёс Элаикэс, барабаня пальцами по подлокотнику. — Я недавно раскопал весьма любопытную информацию. Раньше, несколько поколений назад, фамилия Маклэин была совсем другой.

Велас медленно повернул голову от окна. — Какой именно?

Элаикэс криво усмехнулся. — Кроу.

В комнате резко, оглушительно стало тихо. Велас медленно, опасно прищурился, и его глаза стали почти чёрными. — Это абсолютно невозможно. Я лично уничтожил семью Кроу много лет назад. До последнего человека.

Элаикэс мрачно пожал плечами. — Похоже, кто-то из них всё-таки сумел выжить. И сменил имя.

Вивиан почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Слишком много врагов. Слишком много тайн, сплетённых в тугой узел. Она медленно посмотрела на Веласа.

— Если теперь мне официально нельзя покидать пределы поместья... что мы будем делать?

На губах Веласа медленно, предвкушающе появилась та самая знакомая опасная усмешка, от которой у неё всегда замирало сердце. — Моя маленькая Луна... — он сделал шаг ближе к ней, и воздух между ними наэлектризовался. — Тренировки ещё никто не отменял.

Янтарные глаза опасно, хищно блеснули. — Просто теперь они будут проходить здесь, в моём личном крыле.

И почему-то после этих слов Вивиан показалось, что её спокойная жизнь закончилась окончательно и бесповоротно.

Позже, когда замок погрузился в ночную тишину, они остались вдвоём в её комнате. Метка полной луны всё ещё мягко светилась на запястье, и каждый раз, когда Велас оказывался рядом, она начинала пульсировать теплом.

— Ты сегодня напугала Совет, — произнёс он, медленно приближаясь к ней. — Я горжусь тобой.

— Я сама испугалась, — призналась Вивиан, глядя на свои руки. — Я не понимала, что делаю.

— Твоя сила просыпается, — он взял её ладони в свои, большими пальцами поглаживая метку. — И я здесь, чтобы помочь тебе её контролировать.

Он притянул её к себе — нежно, но властно. Его губы нашли её, и поцелуй, начавшийся медленно, быстро перерос в нечто большее. Одежда полетела на пол, и они опустились на постель, сплетаясь телами.

В эту ночь их близость была иной — более глубокой, более осознанной. Серебряные метки на их телах сияли в унисон, словно две половинки одной души наконец нашли друг друга. Велас был требователен, но бесконечно нежен, ловя каждый её вздох, каждый стон. А после, когда она уснула в его объятиях, он ещё долго смотрел на её умиротворённое лицо, понимая — теперь он не позволит никому и никогда причинить ей боль.

Где-то далеко, в особняке Найтов, Рейвен в одиночестве сидел в тёмном кабинете, сжимая в руке старую детскую фотографию Вивиан, которую когда-то хранил. Он ещё не знал о метке. Но чувствовал — что-то изменилось безвозвратно.