Отвергнутая Луна Альфы

Глава 13.Шёпот королевской крови

В комнате повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Она давила на плечи, проникала в лёгкие, делая каждый вдох вязким и трудным. Казалось, даже свечи на канделябрах замерли в благоговении перед тем, что только что произошло в этих стенах.

Вивиан всё ещё сжимала письмо дрожащими, побелевшими от напряжения пальцами. Она держала его так, будто это была не пожелтевшая бумага, а последняя ниточка, связывающая её с родителями. С матерью, чей голос она уже почти забыла. С отцом, чьё лицо сохранилось лишь в обрывках снов. Она боялась, что если отпустит — слова исчезнут, растворятся в воздухе, как исчезло всё, что осталось от её семьи, и она снова останется в этом мире совсем одна.

Свечи тихо потрескивали, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Голубоватое, мерцающее сияние кулона отражалось на тёмных панелях кабинета, делая комнату почти нереальной, словно сотканной из сновидения. Свет пульсировал мягко, ритмично, как биение сердца — словно древняя реликвия дышала.

Велас стоял напротив неё, напряжённый и непривычно молчаливый. Его плечи были расправлены, но в линиях тела читалась сдерживаемая сила. Он не смотрел на письмо. Всё его внимание, всё его существо было приковано к кулону. Он смотрел на него слишком внимательно. Слишком пристально. Словно пытался увидеть в его переливающихся гранях ответы на вопросы, которые боялся задать вслух. В его янтарных глазах застыло выражение, которое Вивиан не могла расшифровать до конца — смесь узнавания, тревоги и чего-то похожего на благоговейный страх.

Тишину внезапно нарушил знакомый голос.

— Я так и знал, что здесь происходит какая-то чертовщина. Прямо нутром чуял.

Элаикэс стоял в дверях кабинета с дымящейся чашкой кофе в одной руке и небрежно закатанными рукавами рубашки. Он явно собирался сказать что-то язвительное, отпустить очередную колкость — но, увидев светящийся голубым кулон в ладони Вивиан и неестественно напряжённое выражение лица Веласа, резко осёкся. Его рука с чашкой замерла на полпути, а обычная усмешка сползла с губ, как будто её стёрли ластиком.

— Ох… — медленно, почти по слогам произнёс он, переводя взгляд с кулона на Веласа и обратно. — Ладно. Теперь даже мне не смешно. А я, поверьте, могу шутить даже на собственных похоронах.

Вивиан подняла на него растерянный, ищущий ответов взгляд.

— Ты знаешь, что это значит? Ты что-то понимаешь?

Элаикэс тяжело, всем телом выдохнул и медленно, словно ступая по минному полю, вошёл в кабинет. Он аккуратно поставил чашку на край стола — так, словно любое резкое движение могло спровоцировать катастрофу.

— Знаю достаточно, чтобы начать нервничать. Очень нервничать.

Он посмотрел на кулон так, будто тот мог в любую секунду взорваться у неё в руках.

— Королевская семья всё ещё жива, Вивиан. Она никуда не исчезла. Просто… многое изменилось за эти годы. И далеко не в лучшую сторону.

Вивиан нахмурилась, чувствуя, как внутри разрастается тревожная пустота.

— Королевская семья? О чём ты говоришь? Я всю жизнь считала, что нами управляет только Совет Стаи. Никто никогда не упоминал при мне никаких королей.

Элаикэс кивнул, соглашаясь с её недоумением.

— Так и есть. Мало кто о них говорит открыто. И на то есть веские причины. После исчезновения младшей принцессы, много лет назад, власть почти полностью перешла старшему наследнику. Новый король Хиларион почти не вмешивается в дела кланов, не присутствует на заседаниях и не пытается управлять. Он держится отдельно от Совета и старается не ввязываться в бесконечные войны между Альфами. Сидит в своей башне, словно призрак.

— Как его полное имя? — тихо, почти шёпотом спросила Вивиан.

Элаикэс ответил не сразу. Он словно взвешивал слова, прежде чем произнести их вслух.

— Его Величество Хиларион Верлоран де Элаи. Нынешний король.

Даже имя прозвучало тяжело, весомо, как удар колокола. Древне. Словно принадлежало не живому человеку из плоти и крови, а странице из учебника истории. Легенде. Сказке, которой пугали непослушных детей.

Вивиан медленно перевела взгляд на пульсирующий голубым кулон в своей ладони.

— А прежние правители? До него? Кто носил корону раньше?

На этот раз заговорил Велас. Его голос был спокойным, ровным, но Вивиан слишком хорошо его знала, чтобы не заметить — в глубине янтарных глаз оставалось напряжение, скрытое, но не исчезнувшее до конца.

— Его Величество Азраэль Верлоран де Элаи и Её Величество Анариэль Верлоран де Элаи. Прежний король и королева. Родители нынешнего монарха.

В комнате снова стало тихо. И почему-то от этих имён, от их звучания, по коже Вивиан пробежал колючий, пронизывающий до костей холод. Не просто холод узнавания — а нечто более глубокое, древнее. Словно она уже слышала эти имена раньше. Очень, очень давно. Ещё до того, как научилась ходить и говорить.

— У них было двое детей, — продолжил Элаикэс, нарушая затянувшееся молчание. — Старший сын — Хиларион, который сейчас сидит на троне. И…

Он вдруг замолчал на полуслове. Осёкся, словно слова застряли у него в горле. Вивиан резко подняла голову, ощутив перемену.

— И? Говори. Кто второй ребёнок?

Элаикэс переглянулся с Веласом. Быстрый, напряжённый взгляд — словно они решали, стоит ли продолжать эту опасную тему. А потом, после короткой паузы, Элаикэс всё же тихо, почти шёпотом, произнёс имя, которое прозвучало как удар грома среди ясного неба:

— Первая принцесса Элеонора Верлоран де Элаи. Младшая сестра нынешнего короля. Пропавшая много лет назад.

У Вивиан внезапно, резко заболела голова. Так, будто кто-то с силой сдавил виски тисками. Острая, пульсирующая боль пронзила череп. Что-то внутри неё дёрнулось, заворочалось, пробуждаясь от векового сна. Перед глазами на долю секунды вспыхнул ослепительно яркий образ:

Женщина с длинными тёмными волосами, ниспадающими волнами по плечам, смеётся у камина. Тёплые, мягкие руки поправляют ей, маленькой девочке, одеяло, подтыкают края, чтобы не дуло. Тихий, нежный голос поёт ту самую колыбельную — колыбельную Луны.

Вивиан вздрогнула всем телом. Картинка исчезла так же мгновенно, как и появилась, оставив после себя лишь эхо и дрожь.

— Что с тобой? — мгновенно спросил Велас, делая стремительный шаг ближе и оказываясь рядом.

Она прижала ладонь к пульсирующему виску, пытаясь унять боль. — Я… я не знаю… — Дыхание сбилось, стало рваным и поверхностным. Сердце колотилось где-то у самого горла, слишком быстро, слишком громко. — Я будто слышала это имя раньше… Элеонора… Оно мне знакомо. Но я не могу вспомнить откуда.

Велас и Элаикэс одновременно напряглись, их мышцы окаменели. Но Вивиан этого уже не заметила. Потому что внутри неё происходило что-то странное, необъяснимое. Её память словно была заперта на множество замков. Закрыта. И сейчас кто-то — или что-то — пыталось открыть эту дверь изнутри.

— О принцессе Элеоноре почти ничего не известно, — осторожно, стараясь не спровоцировать новую бурю, продолжил Элаикэс. — По официальной версии, она исчезла много лет назад при невыясненных обстоятельствах. Никто не знает, жива ли она вообще. Никаких следов. Никаких зацепок. Словно растворилась в воздухе.

Вивиан медленно подняла полный слёз и смятения взгляд на письмо отца, всё ещё зажатое в её дрожащих пальцах. «В нашей крови скрыто больше, чем ты можешь представить.» — слова обжигали.

— Но почему тогда семья Блэквуд была настолько богатой и влиятельной? — тихо, запинаясь, спросила она. — Почему у нас, у обычного рода, хранились реликвии королевской семьи? Откуда это всё?

Элаикэс мрачно, без тени своей обычной иронии, усмехнулся.

— Потому что Блэквуды, Вивиан, были не просто сильным и древним родом. — Он опёрся ладонями о стол, нависая над разложенными бумагами. — Поговаривали, что сам прежний король Азраэль лично благословил ваш клан много лет назад. Это была неслыханная честь. После этого благословения Блэквуды стали невероятно влиятельными и богатыми. Настолько, что некоторые Альфы начали бояться их и ненавидеть больше, чем сам Совет Стаи.

Велас медленно, словно в трансе, посмотрел на мерцающий голубым кулон в руках Вивиан. А потом тихо, почти беззвучно, но так, что каждое слово прозвучало как гвоздь, забиваемый в крышку гроба старых тайн, произнёс:

— И теперь становится окончательно понятно почему.

Тишина снова накрыла кабинет. Тяжёлая. Опасная. Полная недосказанности и страха перед тем, что ещё предстоит узнать. Вивиан опустила затуманенный взгляд на кулон в своей ладони. Голубой свет пульсировал всё ярче и чаще, словно биение взволнованного сердца. Словно древняя королевская реликвия узнала её. Признала. И ждала этого момента долгие, долгие годы.