Развод в 40

Глава 1

ЕЛЕНА

Я стою перед зеркалом в нашей спальне и поправляю прядь волос — снова эта непослушная блондинистая прядь выбивается из причёски. Сорок лет. В зеркале — всё та же яркая блондинка с волосами цвета спелой пшеницы, уложенными в элегантное каре с лёгкой градуировкой. Глаза — серо‑голубые, как утреннее море, с россыпью едва заметных морщинок в уголках — не изъянов, а знаков прожитых счастливых лет.

За спиной раздаётся родной голос мужа:

— Леночка, ты готова? Такси уже подъехало.

Я оборачиваюсь. Мой муж, Сергей, стоит в дверях — пятидесятилетний, брутальный, с этой его фирменной харизмой, от которой когда‑то у меня перехватывало дыхание. Высокий, широкоплечий, с лёгкой сутулостью, выдающей годы за рабочим столом. Тёмные волосы с благородной проседью аккуратно зачёсаны назад, на скулах — лёгкая щетина, подчёркивающая волевой подбородок. Тёмный костюм сидит безупречно, подчёркивая стать своего хозяина, а седина в волосах лишь добавляет ему шарма.

— Да, сейчас, — я быстро наношу последний штрих помады — нежно‑розовой, в тон платью из моей новой коллекции. — Просто хочу выглядеть идеально сегодня. Выставка всё‑таки.

Сергей подходит ко мне, обнимает сзади, целует в макушку. Его парфюм — древесно‑пряный, с нотками бергамота — окутывает меня знакомым, родным ароматом.

— Ты и так идеальна. Как всегда. Много лет подряд.

Мы выходим из дома — нашего уютного трёхэтажного особняка в престижном пригороде. Белоснежные стены, большие панорамные окна, терраса с коваными перилами. Я сама декорировала каждый уголок: в прихожей — антикварный комод XIX века, купленный на аукционе, над ним — зеркало в резной раме; в гостиной — диван шоколадного цвета, который идеально сочетается с бежевыми шторами, подобранными в тон стенам. Карьеру я построила не зря: мои коллекции одежды продаются по всей стране, а последняя линия вечерних платьев получила восторженные отзывы критиков.

По дороге в галерею Сергей рассказывает о новых контрактах. Мы едем в его любимом «Мерседесе» — чёрном, с тонированными стёклами. Я киваю, улыбаюсь, но замечаю, что он как‑то рассеянно водит машину, чаще, чем обычно, поглядывает на экран телефона, лежащего на подстаканнике.

— Всё в порядке? — осторожно спрашиваю я, начав понимать, что что-то он скрывает и от этого волнуется.

— Да‑да, просто… куча дел. Партнёры поджимают с отчётами, — он отмахивается, но взгляд остаётся отстранённым, а пальцы нервно постукивают по рулю.

Галерея, куда мы приезжаем, находится в историческом центре города — старинное здание с колоннами, недавно отреставрированное. Высокие потолки, паркетный пол, стены цвета слоновой кости. Выставка проходит великолепно. Мои платья — воздушные, с вышивкой ручной работы, в пастельных тонах — вызывают восхищение. Коллеги поздравляют, журналисты берут интервью.

Сергей стоит рядом, улыбается, сжимает мою руку. Но когда я поворачиваюсь к нему с радостной улыбкой, замечаю, что его взгляд где‑то далеко — будто он не здесь, не со мной, а где‑то в своих мыслях, за тысячи километров отсюда.

— Серёж, ты меня слушаешь? — я слегка дёргаю его за рукав пиджака.

— А? Да, конечно. Просто задумался, — он встряхивает головой, снова улыбается мне и говорит мне слова, таким тоном, что не веришь в сказанное. — Ты потрясающая, Леночка. Я горжусь тобой.

После шумной галереи, ослепительных вспышек фотокамер и бесконечных вопросов журналистов («Елена, каково это — видеть свои творения в таком пространстве?», «Сергей, вы, должно быть, невероятно гордитесь женой?») мы наконец выдыхаем. Вечерний воздух кажется особенно свежим, а тишина — драгоценной.

— Ну что, домой? — Сергей слегка касается моей спины, и я киваю.

К нам подходят Игорь и Марина — пара, с которой мы сотрудничаем уже несколько лет: он — владелец сети бутиков, где продаются мои коллекции, она — талантливый стилист, помогавшая с подбором образов для показа.

— Леночка, это было волшебно! — Марина обнимает меня, целует в щёку. — Каждое платье — произведение искусства.

— Соглашусь, — Игорь пожимает руку Сергею. — Думаю, следующий сезон можем расширить поставки. Что скажешь?

— Звучит отлично, — Сергей улыбается, но я замечаю, как он устало трёт переносицу. — Давайте обсудим это не на бегу. Может, за ужином у нас?

— С удовольствием! — хором отвечают гости.

Дорога до дома занимает минут двадцать. В машине Марина оживлённо рассказывает о новых трендах, Игорь дополняет её наблюдениями с рынка, а Сергей кивает, изредка вставляя короткие реплики. Я смотрю в окно, наблюдая, как огни города сменяют друг друга. В душе — смесь гордости и лёгкой опустошённости: выставка удалась, но теперь наступает момент тишины, когда можно наконец осознать всё произошедшее.

Дома я быстро накрываю на террасе: белая скатерть, свечи в стеклянных подсвечниках, лёгкий летний ужин — запечённые овощи, сырное ассорти, свежий хлеб и бутылка охлаждённого белого вина.

— Как же у вас уютно, — восхищается Марина, оглядывая сад. — И этот вид на город…

— Мы сами в восторге, — я ставлю на стол блюдо с фруктами. — Всё-таки не зря выбирали этот дом.

Ужин течёт плавно и непринуждённо. Разговор переходит от бизнеса к путешествиям, от путешествий — к забавным случаям из жизни. Игорь рассказывает, как однажды перепутал чемоданы в аэропорту и вместо деловых костюмов увёз с собой детский пляжный набор с лопаткой и ведёрком. Мы смеёмся, Марина шутливо грозит мужу пальцем:

— И ты ещё говорил, что у тебя безупречное чувство стиля!

Сергей неожиданно оживляется и вспоминает историю, как на переговорах забыл имя важного клиента и весь час называл его «уважаемый коллега».

— Представляете лицо этого бедолаги? — он качает головой, и все снова смеются.

Я наблюдаю за ним и ловлю себя на мысли: вот он, мой Сергей — харизматичный, остроумный, тот, в кого я влюбилась много лет назад. Но тут он бросает взгляд на телефон, лежащий экраном вниз на столе, и на мгновение его улыбка гаснет. Он быстро берёт бокал, делает глоток, будто пытаясь скрыть это мгновение слабости. Я делаю вид, что ничего не заметила.

Вечер подходит к концу. Марина встаёт, потягивается:

— Нам, пожалуй, пора. Спасибо за чудесный вечер — и за выставку, Леночка. Ты просто гений.

— Спасибо, что пришли, — я обнимаю её на прощание. — Без вас это было бы не то.

Игорь пожимает руку Сергею:

— Поговорим на неделе насчёт поставок?

— Конечно. Буду ждать звонка.

Мы провожаем гостей до машины. Марина машет рукой, Игорь подмигивает:

— До связи!

Когда их автомобиль скрывается за поворотом, мы с Сергеем остаёмся на подъездной дорожке. Над головой — звёздное небо, в саду стрекочут сверчки. Он обнимает меня за плечи:

— Ты сегодня была невероятной. Я так тобой горжусь.

Я прижимаюсь к нему:

— Спасибо. Без твоей поддержки ничего бы этого не было.

Он целует меня в макушку, но я чувствую, как его рука на мгновение замирает, а потом снова расслабляется.

Когда гости уехали, мы поднимаемся на террасу. Над городом зажигаются огни, в бокалах играет выдержанное вино — наше любимое, итальянское, с нотками вишни и дуба. Воздух наполнен ароматом цветущей сирени из сада.

Я убираю со стола, складываю посуду в раковину. Сергей стоит у окна, глядя на сад, и машинально крутит на пальце кольцо — то самое, что мы купили в Венеции десять лет назад.

— О чём думаешь? — осторожно спрашиваю я.

Он вздрагивает, будто очнувшись.

— Да так… О делах. Завтра сложный день.

— Понятно, — я вытираю руки полотенцем.

Свечи догорели, ветер шевелит скатерть. Всё было идеально — ужин, гости, тёплые слова. Но где‑то внутри остаётся осадок: будто за всеми этими улыбками и комплиментами скрывается что‑то ещё. Что‑то, чего я пока не могу разглядеть.

— Помнишь, как мы впервые встретились? — я задумчиво кручу ножку бокала, наблюдая, как рубиновая жидкость переливается в свете уличных фонарей. — Ты тогда зашёл в мой магазин, искал подарок для мамы. И вместо этого купил платье для меня.

Сергей улыбается, и на мгновение его взгляд теплеет по‑настоящему. Он откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди.

— Как такое забыть? Ты стояла у витрины, вся такая… солнечная. В том голубом сарафане с цветочным принтом. И я понял, что пропал.

Он берёт мою руку, и на секунду всё становится как раньше — как в те годы, когда мы не могли насмотреться друг на друга, когда каждое прикосновение вызывало дрожь, а каждый взгляд — улыбку.

Но потом раздаётся звонок его телефона — резкий, настойчивый. Сергей бросает взгляд на экран, резко встаёт.

— Извини, это по работе. Надо ответить.

Он уходит в дом, оставляя меня одну с бокалом вина и нарастающим чувством тревоги. Раньше он никогда не отвечал на рабочие звонки так срочно. Раньше мы могли часами говорить ни о чём и обо всём сразу, смеяться над глупыми шутками, строить планы на будущее.

Я смотрю на город внизу — огни машин на шоссе, подсвеченные фасады зданий, мерцание вывесок. Всё вроде бы на своих местах: успешный брак, любимая работа, уютный дом. Но где‑то внутри зарождается неприятное ощущение, будто что‑то неуловимо изменилось. Будто в нашем идеальном мире появилась крошечная трещина — пока незаметная, едва ощутимая, но способная со временем разрастись и расколоть всё, что мы строили годами.