Развод в 40

Глава 4

Что со мной происходит? Почему я позволяю этому продолжаться? Лена — моя жена, мой дом, моя опора. А Ольга… Ольга — это вспышка, мимолётный огонь, который греет, но не согревает. Она восхищается мной, смотрит с обожанием, и это льстит. Но стоит мне остаться наедине с собой, как внутри всё сжимается от чувства вины.

Подхожу к окну, смотрю на город. Где‑то там, в нашем доме, Лена, наверное, сейчас сидит на кухне, смотрит на остывший завтрак и думает, куда делся тот мужчина, которого она любила. Тот, кто смеялся над её шутками, кружил её в танце, обещал быть рядом.

Я достаю из ящика стола фотографию — мы с Леной на море, она смеётся, ветер развевает её волосы. На обороте дата — пять лет назад. Тогда всё было просто. Тогда я знал, чего хочу.

Снова беру телефон. Пальцы дрожат, когда я набираю сообщение — не любовнице, а жене:

«Прости меня за то, что сбежал утром. Мне нужно с тобой поговорить. Давай встретимся вечером вне дома? Только ты и я».

Я выключаю экран телефона, оставив сообщение в черновике. Пальцы дрожат, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Внутри — буря противоречий.

С одной стороны, я отчётливо понимаю: нужно всё рассказать Лене. Прямо сейчас. Пока ещё не слишком поздно, пока ещё можно что‑то спасти. Её доверие, наш брак, себя самого — того, кем я был до всего этого безумия.

А с другой… Я боюсь. Боюсь её слёз, её боли, её разочарования во мне. Боюсь увидеть в её глазах то, чего никогда раньше не видел: презрение. И ещё больше боюсь, что она просто встанет и уйдёт — тихо, без криков, без упрёков, просто возьмёт и оставит меня одного с этой пустотой.

В голове крутятся воспоминания — одно за другим, как кадры старого фильма: первый наш поцелуй — у подъезда её дома, под проливным дождём, как она смеялась, когда я впервые приготовил ей завтрак и сжёг тосты, как мы танцевали на кухне под старую пластинку, забыв обо всём на свете.

И рядом с этими светлыми образами — другие, тёмные, пошлые: Ольга в моём кабинете, её губы на моей шее, её шёпот: «Ты самый лучший, милый…»

Я сжимаю кулаки до боли. Как я мог так с ней поступить? С Леной. С нами. Ради чего? Ради мимолётных ощущений, ради тщеславия, ради иллюзии молодости?

Телефон снова вибрирует. Я не смотрю на экран, но знаю — это опять Ольга. И в этот момент раздаётся стук в дверь кабинета.

Не дожидаясь ответа, она приоткрывается — и на пороге появляется Ольга собственной персоной.

Она закрывает дверь на ключ — привычно, почти небрежно. На ходу расстегивает пуговицу на блузке, и наружу вываливаются груди, которые я так любил целовать, мять и покусывать на них соски. Её глаза горят тем знакомым огнём — смесью обожания и хищного азарта.

— Сергей Викторович, — шепчет она, приближаясь ко мне. — Я так соскучилась… Ты весь день был такой отстранённый. Что‑то случилось?

Я замираю. В кабинете пахнет её духами — приторно‑сладкими, с тяжёлыми цветочными нотами. Раньше этот аромат будоражил, заставлял кровь быстрее бежать по жилам, а сейчас кажется навязчивым, почти удушающим.

Она делает ещё шаг, кладёт ладони мне на грудь, медленно проводит ногтями вверх, к воротнику рубашки. Её губы почти касаются моей щеки. Садиться мне на колени, раздвинув свои ноги и начинает тереться своей промежностью по моему уже вздыбленному члену.

— Ну же, — шепчет она. — Расслабься. Забудь обо всём.

Но я не могу. В голове — лицо Лены, когда она вчера смотрела на меня за ужином. Тревожный взгляд серо‑голубых глаз, лёгкая складка между бровей. Она что‑то чувствует, догадывается — и от этой мысли внутри всё сжимается.

Ольга тянется к моей шее, целует за ухом — её излюбленный приём. Раньше от этого прикосновения у меня перехватывало дыхание, а сейчас я лишь чувствую, как по спине пробегает холодок.

— Ольга, — я мягко, но твёрдо отстраняю её руки. — Остановись.

Она замирает, удивлённо приподнимает брови:

— Что не так? Ты выглядишь сегодня другим.

Я резко встаю, скидывая её со своих колен и отхожу к окну, провожу рукой по лицу. За стеклом — обычный офисный двор: припаркованные машины, спешащие куда‑то люди, грузовик с логотипом курьерской службы. Всё движется, живёт своей жизнью — а я застрял где‑то между двумя мирами.

Разворачиваюсь к ней:

— Я не могу больше. Всё. Это конец.

Ольга бледнеет:

— Ты что, бросаешь меня? После всего, что между нами было?

В этот момент я отчётливо понимаю: между нами действительно было всё — страсть, возбуждение, мимолётное наслаждение, но не было главного. Не было тепла, доверия, той тихой, глубокой связи, что годами связывала меня с Леной.

— Между нами не было ничего настоящего, — отвечаю я спокойно. — Была слабость, была страсть, была моя глупость. Но не любовь. Ни с моей стороны, ни с твоей.

Она делает шаг вперёд, пытается взять меня за руку:

— Но ты же хотел этого! Ты сам…

— Да, хотел, — перебиваю я. — И я виноват в этом не меньше тебя. Но теперь я понял, что теряю. По‑настоящему важное. То, что нельзя заменить мимолётными удовольствиями.

Ольга отступает, скрещивает руки на груди. В её глазах мешаются обида, злость, недоумение. Она смотрит на меня долго, пристально, будто пытается найти в моём лице следы прежнего Сергея — того, кто терял голову от её прикосновений. Но не находит.

— Значит, я для тебя это было просто развлечение? — тихо спрашивает она.

— Нет, — говорю я твёрдо. — Ты была зеркалом, в котором я увидел свои слабости. И спасибо тебе за это. Потому что теперь я вижу и то, что действительно ценно.

Она резко разворачивается, идёт к двери, но на пороге останавливается:

— Ты пожалеешь, Сергей Викторович. Поверь, пожалеешь. Бумеранг боли вернётся к тебе.

Дверь захлопывается. Я остаюсь один. В кабинете ещё витает запах её духов, но теперь он кажется мне чужим, неуместным. Подхожу к столу, открываю форточку — впускаю свежий воздух, который постепенно вытесняет этот приторный аромат.

Сажусь в кресло, закрываю глаза. В ушах ещё звучит её голос, перед глазами — её взгляд. Но где‑то глубоко внутри я чувствую облегчение. Будто сбросил тяжёлый груз, который носил с собой все эти месяцы. Только я в данный момент не мог представить, что это только начало непойми чего в моей жизни.

Достаю телефон. Черновик сообщения Лене всё ещё на экране. Перечитываю его, удаляю то, что было и добавляю одну фразу:

«Я люблю тебя».

Нажимаю «отправить».

Глубоко вдыхаю. Пора ехать домой. Пора смотреть в глаза правде. Пора возвращать то, что чуть не потерял.

Выхожу из кабинета, запираю дверь. В коридоре — обычная суета офиса, голоса, шаги. Но для меня всё это теперь звучит по‑другому. Я иду к выходу, и с каждым шагом чувствую, как тяжесть на душе становится легче.

На улице светит солнце. Где‑то вдалеке слышится смех детей. Жизнь идёт своим чередом. И я, наконец, готов идти вместе с ней — честно, открыто, рядом с той женщиной, которую действительно люблю.