Ланин обедал в ресторане. Он сидел один; хотя в этот час со свободными столиками была напряженка, никто не садился рядом с ним. Это немного удивляла его, уж не является ли он тут чем-то вроде прокаженного, рядом с которым лучше не показываться. После вчерашнего разговора с Шулятьевым, он бы этому не сильно удивился. Он умеет интриговать, настраивать людей против своих противников. Ну и обстановочка на кинофестивале, самый настоящий иезуитский орден во главе с главным иезуитом. Но если этот новоявленный Игнатий де Лойола полагает, что сумеет таким образом заставить его сдаться, плясать под его дуду, то ошибается. Он, Ланин, еще потрепыхается, более того, к своему удивлению он даже ощущает некий приток сил и решимости. Откуда это все взялось, непонятно, но важно то, что это есть. Возможно
