Мирон
Руки тряслись, реально тряслись. Возбуждение не проходило, но что еще никак не хотело уходить, так это злость. Не на Алену, на себя. Мне давно не шестнадцать, чтобы крыша так слетала. Мне пришлось приложить столько усилий, чтобы не завалить ее на кровать. Я уговаривал себя, что она просто ломается, набивает себе цену, строит из себя недотрогу, но ее трясущееся тело, дрожащий голос и сжатые кулаки говорили о ином.
В какой момент я перестал контролировать ситуацию? Когда я перестал быть главным над своим телом?
Я вышел из комнаты и, одевшись, отправился вон из квартиры. Вначале хотел отправиться к Диане, чтобы снять напряжение, но подышав свежим воздухом, передумал.
Я сел в машину, завел двигатель и откинулся на спинку сиденья. Может, она девственница? Это многое бы объясняло. С др
