Кукла для мажора

Глава 12

Игнат яростно сжимал тело Жени, казалось, девушка спит, но изредка она открывала свои мутные, ничего не выражающие глаза. Он занёс её в лифт, надеясь, что никто их не увидит. Сука, даже после всего, он беспокоится о том, что подумают о ней люди. Так бы взял и придушил, чтобы не мучиться. Втянул её обманчиво сладкий запах, со скрипом сжал зубы так, что даже скулы свело.

Зашёл в её квартиру и швырнул Женю на кровать, злобно глядя на обнажившуюся грудь. Дрянь! Он столько терпел, упорно ждал, думал, что Женя другая, не такая, как все. А эта шлюха раздвинула ноги за деньги перед его братом. Хотелось завыть, зарычать, застонать от невыносимой боли. Словно раскалённой кочергой ковыряют в груди, выворачивая душу наизнанку. Идиот, как он мог быть таким слепым? Лежит красивая, беззащитная, продажная змея, пригретая им на своей груди.

Он только начал думать, что любит Женю, что нашёл ту самую, единственную, а она вот так, безжалостно, засадила топор ему в спину. За что, сука, за что? Чего ей не хватало? Игнат был готов положить к её ногам весь мир, отдать всё, что у него есть, а девчонка продалась за копейки. Он мог бы дать ей многое, но теперь не будет ничего, кроме ненависти и презрения.

Парень мог бы уподобиться Максу и отыметь Женю без сознания, унизить её так же, как она унизила его. Желание обладать ею всё ещё терзало его, но чувство отвращения пересиливало всё. Отвратительно, мерзко до тошноты. Нужно было свалить из России раньше, бежать, не оглядываясь, но нет, Игнат остался ради неё, поверив в её ложь. В голове всплывали воспоминания их поцелуев, их объятий, и теперь они не казались такими сладкими, а отдавали привкусом фальши и предательства. Впервые подпустил девушку так близко и обжёгся до шрамов на всю жизнь, до незаживающей раны в сердце. От ошибок, конечно, никто не застрахован, но от таких ошибок хочется сдохнуть, лишь бы не чувствовать этой боли…

Его обуревала ненависть, злость и отчаяние. Боль обжигала всё внутри, выжигая остатки надежды. Лучше бы, бл*дь, никогда её не встречал, лучше бы она прошла мимо, не оставив и следа. Ангельски прекрасна снаружи, и настолько же грязная и продажная внутри. Игнат понимал, что нужно перетерпеть, что рано или поздно эта агония отступит, но сейчас просто не было сил терпеть. Всё тело ломило, голова раскалывалась, словно от удара. Ему срочно нужно было оказаться от Жени подальше, иначе он за себя не отвечает. Больше никогда в жизни не хочет видеть эту дрянь!

*

Я проснулась с адской головной болью, словно кто-то молотил кувалдой прямо в черепе, и мучительной ломотой во всём теле, как будто меня переехал каток. И почему-то лежала голая? Холод простыни обжигал кожу. В голове был густой, липкий туман, не помню ровным счётом ничего, как будто кусок жизни просто вырезали. Наверное, чем-то отравилась. Действительно, желудок бешено скручивало от тошнотворных, рвотных позывов. Что же, чёрт возьми, такое произошло? Ещё и сны какие-то дурацкие, кошмарные снились, будто Макс опять меня похитил, потом Игнат что-то кричал, его лицо искажено яростью… Бред какой-то. Почему я всё-таки голая? Где моя одежда? Нужно срочно позвонить Кате. Последнее, что я помню: просила её вызвать мне такси, после того как мы немного выпили, а дальше – полный, непроглядный мрак. Неужели я успела напиться до беспамятства, пока ждала машину? Глупости, такого просто не может быть. Я никогда так не напиваюсь. Хотела подняться, но пронзила жуткая, режущая боль, словно в тело вонзили сотни иголок, чуть не потеряла сознание, затошнило до изнеможения, до судорог. Еле-еле доползла до туалета, измученная и обессиленная. Это что-то ненормальное, все суставы словно горят, тело знобит, лихорадит. Из последних сил нашла телефон, валявшийся на полу, и набрала "скорую", а через секунду, обессиленная, рухнула на холодный кафель без чувств…

Я очнулась в стерильной, больничной палате, в нос ударил резкий запах лекарств. Не сразу вспомнила, как здесь оказалась, как попала сюда. Взгляд не фокусировался ни на чём, всё вокруг расплывалось, как в тумане. Через какое-то время ко мне подошёл доктор в белом халате.

– Здравствуйте. Я ваш лечащий врач, Виктор Анатольевич. Как вы себя чувствуете?

– Не знаю, всё кружится, – пробормотала я, пытаясь приподняться на локте. Голова раскалывалась с новой силой.

– У вас в крови обнаружили сильнодействующее психотропное наркотическое вещество. Вещество, которое обычно используется для… – Доктор замялся, подбирая слова. – Вы что-то употребляли? – серьёзно поинтересовался он, шокировав меня своим заявлением.

– Не может быть… Это какая-то ошибка…

– К сожалению, это не так. Анализы однозначны. Доза очень большая, без медицинской помощи ваш организм бы просто не справился. Вы были на грани.

– Я могла умереть? – дрожащим голосом спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет от ужаса и осознания. Совершенно не понимая, что происходит. Кто и зачем мог это сделать со мной?

– Могли, но сейчас всё позади. Мы сделали всё возможное. Как я понимаю, вы ничего не принимали добровольно? И "скорую" тоже вызвали не вы? – расспрашивал доктор, внимательно, изучающе наблюдая за моей реакцией.

– Нет, я ничего не принимала! Это какая-то чудовищная ошибка! "Скорую" вызвала я сама, помню обрывочно…

– Хорошо, тогда всё становится немного яснее. Позже к вам зайдёт следователь, расскажете ему всё подробно. Чем больше информации вы сможете предоставить, тем быстрее мы сможем во всём разобраться.

– Зачем следователь? Какая полиция?

– Если вы ничего не принимали, значит, вас опоили. Кто-то намеренно подсыпал вам этот препарат. Следствие разберётся в этом. Успокойтесь, насколько это возможно, телесных повреждений у вас нет, признаков изнасилования тоже не обнаружено, – попытался успокоить меня доктор, но его слова возымели обратный эффект.

Но его слова не успокоили, а наоборот, меня затрясло от дикого, животного ужаса. Всё тело била крупная дрожь, зубы выстукивали чечётку. Мне подсыпали наркотики? Кто это сделал? Зачем? Когда? Тысяча вопросов метались в голове, на коже выступил ледяной, липкий пот.

– А сколько я здесь? Сколько времени прошло? – окликнула я доктора, когда он уже собирался уходить.

– Вы были без сознания почти сутки, – ответил он, мимолётно взглянув на часы. – Вам нужно отдохнуть.

Я смотрела в потолок, ужасаясь происходящему, пытаясь осмыслить услышанное. Всё это никак не укладывалось в голове, казалось каким-то страшным, нереальным сном. Увидела на прикроватной тумбочке свой телефон и дрожащими пальцами набрала номер Кати. Может быть, она что-нибудь знает, может быть, видела что-то подозрительное, да и вещи какие-нибудь нужно попросить принести, ведь я даже не знаю, где моя одежда, куда она делась. Гудки… Она не ответила. Набрала ещё раз, снова не отвечает. Ладно, позвоню позже. Может, она занята, может, спит ещё. Хотя это на неё не похоже.

Ближе к вечеру ко мне пришёл следователь в помятом пиджаке и стал грубо, с подозрением допрашивать меня, будто я сама какая-то наркоманка.

– Что последнее вы помните? – бесцветным голосом поинтересовался следователь, буравя меня тяжёлым взглядом.

– Я с подругой сидела в кафе, мне внезапно стало плохо, Катя вызвала такси. Смутно помню, как она посадила меня в машину, и всё. Дальше – как отрезало. Мне потом снились какие-то странные, кошмарные сны, – отвечала я, съёживаясь от недоверчивого взгляда полицейского, словно я преступница, а не жертва.

– Какие сны, лица, голоса? Опишите подробнее.

– Да лица и голоса… Лицо брата моего парня… Максима, – произнесла я и невольно вздрогнула, словно меня пронзило током осознания. Неужели это он? Неужели он способен на такое?

– Вы что-то вспомнили? Что-то важное? – насторожился следователь.

– Максим похищал меня, угрожал, чтобы я забрала заявление из полиции. Этот человек способен на что угодно, он не остановится ни перед чем, – меня затрясло от страха, от понимания, в какую страшную ситуацию я попала.

– Продиктуйте данные вашей подруги, этого Максима, а также вашего парня. Фамилии, имена, отчества, адреса, номера телефонов, всё, что помните.

Я как в тумане, словно находясь в бреду, назвала номера телефонов и фамилии, в ужасе пытаясь вспомнить хоть какие-то подробности. Следователь ушёл, сухо пообещав, что свяжется со мной в ближайшее время. Но что-то я сомневаюсь. Одно заявление уже сколько времени никак не сдвинется с места. Хотя, этот из другого отдела, может быть, у него хоть что-то проклюнется, и дело сдвинется с мёртвой точки. И Макс ответит мне за всё, что со мной сделал! Я этого так не оставлю!

Игнат не звонил, и это сводило меня с ума, лишало остатков разума. Нервно набирала его номер в сотый раз, но противный женский голос, дотошно и бесстрастно вторил, что «абонент временно недоступен». Они что, сговорились против меня? Кате тоже набирала раз десять, и всё бесполезно, она просто не берёт трубку, игнорирует меня. Все отвернулись, бросили меня, когда я так нуждаюсь в их поддержке и помощи! Где все?!

Внезапно задремала и тут же вскочила, будто меня ошпарили кипятком. В памяти отчётливо всплыла картина, как Игнат несёт меня на руках, его лицо искажено от злости, в глазах бушует ярость. Но почему? Что случилось? Что я натворила? А потом меня пронзил ужас от омерзительных, навязчивых воспоминаний, как я обнажённая лежу в объятиях Максима… Как такое возможно?! Что этот мерзавец, этот извращенец сделал со мной? Отвращение и горечь сдавили горло, не давая дышать, хотелось сжаться в комок, закрыть глаза и проплакать до конца жизни, пока не выплачу всю свою боль. Но я не одна в палате, здесь есть и другие больные, не могу позволить себе даже этого, должна держать себя в руках. Почему Игнат не выходит на связь, где он? Как же от этого больно и страшно… Неужели он тоже был там, в той квартире? Что он видел? Больше не смогла ничего вспомнить, всё расплывалось, как в тумане, но в ушах ясно стояли крики, полный боли и отчаяния, крики моего любимого Игната. Как он замешан в этом чудовищном преступлении? Неужели он видел меня с Максом, и поверил в этот бред? Не может быть! Этого не может быть! Он не такой! Игнат обещал защитить меня от брата, он клялся в этом! Сердце в груди невыносимо горело, беззвучные слёзы ручьём катились по щекам, я с силой зажала зубами ладонь, чтобы не разрыдаться в голос, не выпустить наружу всю свою боль и отчаяние. За что мне это всё? Почему именно со мной это произошло? Как же я ненавижу этого больного, извращенного подонка! И я ему этого не прощу!