Кукла для мажора

Глава 16

Игнат чувствовал себя предателем. В голове до сих пор звучал безумный, полный ненависти крик брата, и он, конечно же, понимал, что произошедшее – это, возможно, для Максима лучший выход, последняя надежда на спасение. Ведь Макс плотно и безнадёжно подсел на наркотики, и даже не собирался бросать это гиблое дело, да ещё и творил невесть что, переходя все границы дозволенного. В детстве он пообещал Максиму, что всегда будет защищать его несмотря ни на что, всегда придёт на помощь, но тот сам не оставил ему выбора, оборвав все нити. Оставалось лишь надеяться, что брат в итоге всё поймёт, осознает свои ошибки и раскается. Игнат должен вытащить его из этой чёрной ямы, должен помочь выбраться на свет, должен вернуть его к нормальной, полноценной жизни. И он обязательно это сделает, чего бы это ни стоило, ради Максима, ради обезумевших от горя родителей, да и ради себя самого.

*

На душе было гадко и тревожно, закрывая глаза, я видела окровавленное лицо Макса, а в ушах всё ещё стоял его злобный, полный ненависти крик. Игнат тоже был сам не свой, не находил себе места, словно что-то потерял. Я робко спросила его, куда в итоге отвезли Максима, и он отстранённо, не глядя на меня, ответил – «В клинику, как и планировалось».

Я видела, как он терзается, как переживает за брата, но просто не знала, как ему помочь, какие слова сказать, чтобы хоть немного облегчить его душевные страдания. Единственные слова поддержки, которые приходили на ум, это банальное – "Всё будет хорошо", только я прекрасно понимала, что вряд ли они сейчас хоть чем-то смогут помочь.

Парень стоял, облокотившись о подоконник и скрестив руки на груди, смотрел в одну точку, словно пытаясь увидеть там ответы на свои вопросы. Я подошла к нему сзади, нежно обняла, положив голову на сильную грудь любимого, а потом, подняв своё лицо, заглянула в его потемневшие, полные боли глаза. Игнат в ответ накрыл мои губы страстным, полным отчаяния поцелуем, и блаженная дрожь тут же пробежала по всему телу, от кончиков пальцев до макушки. Я нежно обхватила его лицо ладонями и, словно тонущий за соломинку, отчаянно вцепилась пальцами в ткань его рубашки, чувствуя, как подгибаются колени и теряется почва под ногами. Отчаяние и тревога, боль и страх смешивались со страстью в нашем безумном, истошном танце языков. Он крепче сжал меня в объятиях и следом нетерпеливо, грубовато стащил с меня футболку, словно стремясь поскорее избавиться от этой чёртовой одежды. Дрожащими от возбуждения руками я принялась расстёгивать мелкие, непослушные пуговицы на его рубашке, стараясь не пропустить ни одной. Я терялась в нём, тонула в безумном, всепоглощающем желании, мы слишком долго ждали этого момента, и сейчас напряжённую обстановку дополнительно накаляло произошедшее. Словно обезумевшие, мы сдирали друг с друга одежду, задыхаясь от безудержного возбуждения и желания. Игнат подхватил меня на руки и усадил прямо на холодный подоконник, а я нежно обхватила ногами его сильную талию, крепко прижимаясь всем телом. Мои руки неистово блуждали по его горячему, натренированному телу, с вожделением изучая каждый миллиметр его кожи. Он в ответ грубо сжал мою грудь, скрытую кружевным бюстгальтером, и мне ужасно захотелось ощутить его горячую ладонь на затвердевших от желания сосках. Тогда я сама потянулась рукой себе за спину, пытаясь нащупать и расстегнуть застежку лифа, но у меня ничего не получалось, руки не слушались. И тогда парень ловко избавил меня от этой тесной кружевной ткани, и я, резко втянув воздух сквозь зубы, остро ощутила, как его горячий рот накрывает мой набухший сосок, прожигая нежным дыханием до самого сердца, выжигая там своё имя. Это было непередаваемое, райское блаженство! Между ног сладко запульсировали мышцы, предвещая скорое наслаждение, и трусики вмиг стали предательски мокрыми, выдавая моё сильное возбуждение. Я нежно притянула его лицо к себе, сжимая пальцами жёсткие волосы на затылке, и жадно прильнула к его губам, желая напиться ими допьяна, утонуть в их нежности. Страсть обжигающей волной разливалась по венам, отключая сознание и разум, дыхание всё чаще переходило в прерывистые стоны. Я сходила с ума, лаская его кожу, изнывая от желания, и вдруг мне безумно захотелось попробовать её на вкус, почувствовать его запах. Тогда я нежно облизала шею любимого, ещё больше распаляя его, с наслаждением услышав его хриплый, полный страсти вздох. Я приподняла ягодицы, позволяя Игнату стянуть с меня обтягивающие джинсы, а потом сама поспешно дёрнула за его ремень, освобождая его от тесных брюк. Больше не могла ждать ни одной секунды, меня разъедало внутреннее пламя, и нужно было немедленно погасить его, или же разжечь ещё сильнее. Расстегнула брюки, доставая горячий, каменный от желания орган, задыхаясь от сладостного предвкушения и томления, и Игнат громко застонал, чувственно извиваясь в моих руках. Он, не сдержавшись, резко толкнул меня бёдрами вперёд, пронзив насквозь. Я воскликнула словно безумная, вцепившись ногтями в его напряжённые плечи, чувствуя, как он наполняет меня изнутри, до самой глубины. Он двигался быстро, безжалостно, ненасытно, врезаясь пальцами в мою спину и сжимая мою грудь до боли. Я кричала, запрокидывая голову назад, отдаваясь на волю захлестнувших меня эмоций. Адреналин бушевал в крови, словно шторм в океане, удовольствие усиливалось с каждым толчком, становясь всё невыносимее. Нереальное, божественное наслаждение нарастало внизу живота, приближая меня к долгожданному финалу. Внезапный всплеск, и тело пронзает сильной, сладкой дрожью, сводит от сокрушительного, долгожданного оргазма. Я открываю рот, чтобы закричать во весь голос, но неожиданно чувствую, что голос совсем пропал, из горла вырывается лишь сдавленный, еле слышный писк, и я бессильно повисла на любимом, обессиленная и дрожащая. И он крепче сдавил меня в объятиях, прижимая к себе, зарычал гортанно, изливаясь глубоко внутрь меня. И во мне от этого разрасталось безмерное, невыразимое словами чувство удовлетворения и счастья.

Всю ночь напролёт мы занимались безудержной, страстной любовью, то наслаждались нежными, трепетными ласками, то грубовато переходили на животный, первобытный секс, давая волю своим чувствам. Я исцарапала спину любимого до крови, искусала его сильные плечи, а он в ответ дарил мне такое неземное удовольствие, которое мой организм едва мог вынести, был на грани. Это было волшебно, безумно, горячо, страстно, до изнеможения! Мы лежали потные, совершенно обессиленные и задыхающиеся в объятиях друг друга, но, несмотря ни на что, всё же еще не до конца насытившись близостью, по-прежнему желая друг друга. Я любила Игната всем сердцем, каждой клеточкой своего тела, дышала его воздухом, трепетала от каждой случайной встречи, чувствовала всей душой нашу крепкую, неразрывную связь, возникшую между нами. И большего мне в этой жизни ничего не надо, только быть рядом с ним, делить с ним все радости и печали.

*

Его трясло как в лихорадке, болела буквально каждая клетка тела, казалось, Макс дышит мелко расколотым стеклом, которое безжалостно режет его лёгкие изнутри. Лёгкие судорожно сжимались, словно парализованные, переставая нормально функционировать, и, задыхаясь, он отчаянно пытался втянуть хоть немного воздуха. Все суставы словно выкручивало наизнанку, невыносимо ломило, а конечности словно перекручивало на адской мясорубке. Ему отчаянно хотелось со всей силы головой долбиться о стену, грызть ногти до крови, яростно царапать пол в бессильной злобе, выть от нестерпимой боли. Казалось, сейчас гораздо легче сдохнуть прямо здесь, в этой проклятой палате, чем перетерпеть эту жестокую, мучительную ломку. Они, думают, что смогут так просто закрыть его в этой долбаной лечебнице, думают, что он сдастся без боя? х*р им!

Необходимо как можно скорее найти выход отсюда, сбежать во что бы то ни стало, но в голове сейчас царило лишь хаотичное месиво из обрывков мыслей, сопровождающееся жуткой физической мукой. И в этом бреду, перед его глазами навязчиво возникало лицо Жени. То она нежно, с сочувствием касается его разбитого лба прохладной рукой, то он грубо, силой целует её, причиняя боль. Он сам совершенно не понимал, почему именно она ему мерещится в самые тяжёлые минуты ломки, почему всплывает в памяти её образ, и всей душой, всем сердцем ненавидел эти навязчивые видения, они вызывали в нём лишь злость и ярость, и усиливали желание поскорее вырваться. Ему срочно нужно было позвонить своим ребятам, чтобы они помогли ему выбраться отсюда, но отец, наверняка, поставил всю клинику на уши, и х**н теперь знает, как раздобыть телефон. Но Макс был уверен, что выход всегда есть. У Макса были деньги, он предусмотрительно продал накануне свои левые тачки, и сейчас, чтобы свалить отсюда, ему срочно нужно бабло. Пацаны в любом случае подорвутся за ним по первому зову, он в них уверен, только им нужно как-то дать знать о себе, сообщить, где он находится. Парень ни в коем случае не собирался здесь гнить, он обязательно свалит, чего бы ему это ни стоило, и возможно, тогда, полетят головы у всех, засадивших его сюда. Все ответят за то, что с ним сделали.

Максим обессиленно смотрел на прозрачные капли капельницы, медленно вливающиеся в его вену, и никак не мог понять, как это всё, эта боль, это отчаяние, эта ненависть, вообще может умещаться в одном человеке, как он всё это выносит? Боль от ломки постепенно прошла, но изматывающая слабость по-прежнему не покидала его, и противный туман ещё оставался в голове, словно навязчивый кошмар. Уговорил сердобольную медсестру сжалится над ним и одолжить ему на пару минут телефон, и, с горем пополам, вспомнив номер, набрал своего лучшего друга, которому доверял как самому себе. Теперь оставалось лишь ждать, когда тот сможет пробиться к Максу, передать деньги и помочь сбежать из этой проклятой лечебницы. Он просто не мог больше здесь находиться, задыхался, на него давили эти унылые больничные стены, раздражали запахи лекарств, бесили брезгливые взгляды врачей и медсестёр. Всё, о чём он сейчас мог думать, это долгожданная свобода, плевать, где, лишь бы подальше от этого проклятого места, пусть даже дальше от этого города и страны…

***

Конец первой части.

Вторая часть «Прощение для мажора»

Спасибо за интерес к моему роману, буду очень благодарна за ваше мнение о книги.