Мантия вечности

22. Чёрный человек (Елена)

Катерина. Визит

Катерина уже убралась на кухне, срезала уродливо торчащие куски старого линолеума, а в коридоре уже лежали рулоны нового. Евгений обещал зайти, помочь. Очень кстати. Вот человек, на которого можно положиться. Сама бы Катерина не справилась, понимала совершенно чётко – не было бы никакого “Павлина”. А Женя всегда рядом, когда нужна его помощь, и когда дома с ним, ощущается: действительно дома, где её любят и всегда ждут. Он давно не задаёт ненужных вопросов. И с ним так спокойно...

Свет приугас. Во время праздников такое бывает, пригасает на пару секунд, и снова горит, как надо. Но прошло секунд десять, а свет так и не зажёгся в полную силу.

Катерина, выругавшись про себя, пошла за фонариком. Выглянуть в подъезд, посмотреть, что с счётчиками. Может, шалит кто, мало ли.

В коридоре она замерла, как вкопанная.

По полу текла темнота. Тёмный туман, так показалось. Катерина зажгла фонарик – там, куда падал конус света, всё обычно, пол как пол. А отводишь луч – и заплывает всё темнотой, в секунду.

Она бросилась в комнаты, всюду включила свет – лампочки едва тлели, почти ничего не освещали. Что за... Катерина пошла на кухню, кварцевая лампа там, наготове. Даже в сеть уже включена – жаль, шнур не слишком длинный.

“Откажись”, услышала она. Не ушами. Словно прямо в голове раздалось. Катерина резко обернулась. Там, в коридоре, у самой двери стоял чёрный силуэт. Человеческий на вид. А рядом что-то ещё – и два красных огонька. Животное?

Катерина направила в их сторону луч фонарика, и тотчас же раздалось рычание, красные огоньки мигнули, а мрак заклубился вокруг Катерины, стискивая, поглощая конус света.

“Не делай так больше, если хочешь жить”.

— Кто вы? – Катерина, хоть и испугалась, но думать не переставала. Пара секунд, броситься на кухню и включить лампу. И посмотреть, как этому уроду понравится ультрафиолет. – Что вам нужно?

“Откажись. Тебя это не касается. Иди домой, забудь про всё, не вмешивайся”.

— Это мои друзья, – Катерина отступила на шаг, и собака, или что это было, вновь рыкнула. Могу не успеть, осознала Катерина, а если бросится, вполне могу промахнуться. Второй попытки не будет. – Я их не брошу.

“Даю тебе день”, силуэт пошевелился. “Это тебя не касается. Откажись, и я награжу тебя”.

Хотелось сказать что-то резкое, но хватило ума так не делать.

“Откажись, и я верну её тебе”, повторил “голос”, и порыв ветра ударил Катерину в лицо. Шаги, цокот когтей, и дверь закрылась.

И тут же зазвонил телефон. Катерина уронила фонарик – треск, и света нет, разбила. Она не сразу сумела взять мобильник, руки тряслись.

— Катя, – голос Жени. – У нас тут дома что-то странное. Свет еле горит, ничего наладить не могу. Похоже, напряжение упало. Это только у нас так?

— Уходи! – крикнула Катерина, почти сразу взяла себя в руки. – Женя, слушай и не спрашивай. Найди фонарь, включи. Включи везде свет, и уходи, скорее. Прямо сейчас! Быстро, трубку не клади!

Она стояла, закрыв глаза, прижав руку к сердцу. И поняла, насколько боится потерять его. Как Елену, когда ничего, пропадает человек, и всё, и не найдёшь.

— Я на улице, – услышала она. – В подъезде всё нормально, здесь тоже. Что происходит?

— Езжай к Оксане, – Катерину бил озноб. – Фонарь не выбрасывай! Перезвони мне, как приедешь!

Тут же позвонила Алёне. Абонент отключил телефон. А домашний не отвечал.

— Что же ты! – крикнула Катерина, вновь взяла себя в руки. – Алёнка, ну пожалуйста! Включи мобильник! Возьми трубку!

Она в командировке, пришла догадка. Или просто вышла, в магазин. Господи, она просто не дома, потому и не берёт городской. Успокойся! Возьми себя в руки! Ну мало ли почему выключила, без паники только!

Катерина заметила, что свет горит уже нормально. Вбежала на кухню, включила ультрафиолет. Вверх направила, чтобы не обжечься. Сразу стало спокойнее, едва слышно запахло грозой.

Она звонила всем подряд – Елене, Оксане, Ольге. Абонент отключил телефон или вне зоны покрытия. И так со всеми. Она набрала городской номер Ольги. Гудки тянулись и тянулись...

— Нет, – Катерина помотала головой. – Только не так. Спокойно, Катя! – побежала к Оксане в спальню, включила компьютер, – Спокойно!

Успокоиться удалось не сразу. А когда она пришла в себя, Женя стоял рядом. Живой, обеспокоенный, настоящий.

— Женя! – она бросилась ему на шею. – Пожалуйста, не отпускай меня. Не уходи!

Он прижимал её к себе и чувствовал – Катерина испугана. Очень сильно испугана. Такой он её ещё не видел.

Елена и Оксана. Чёрный человек

Они выскочили из “тоннеля” наружу – сумрак, безлюдные улицы, запах склепа и холод. Кошка вилась вокруг, тёрлась о ноги.

— Показывай, где она, – Елена погладила кошку. – Покажи!

Оксана оглянулась. Позади – проход, из него они вышли. Достала из кармана кусок мела, поставил большой крест. Он сразу же принялся светиться.

— Так-то лучше, – заметила Оксана. – Бежим! – кошка ринулась вдоль по набережной с такой скоростью, что люди еле поспевали. Елена бежала, стараясь держаться рядом с Оксаной и чувствовала, как ярость охватывает её. Их обеих.

Они едва не столкнулись с той самой тенью. Оксана готова была поручиться, что это – то самое облако, что гналось за ними. Ощущения были теми же – что-то сдавливало сердце и мерещился запах свежеразрытой земли.

— Она сама пришла, – услышали они, обернулись (Оксана краем глаза держала облако в поле зрения, хотя оно не шевелилось).

Человек. Высокий, по голосу – лет тридцати, но лица не видно. Словно сам состоит из темноты. И – две собаки по обе руки от него. Глаза светятся красным. Как те ротвейлеры из фильма ужасов, вспомнила Оксана, не успев испугаться. Молоток в руке придавал уверенности.

Собаки зарычали, сделали шаг вперёд, и кошка тут же, сгорбившись и согнув хвостик крючком, шагнула им навстречу. Псы попятились, а Оксана и Елена переглянулись.

— Они пришла добровольно, – человек положил ладони на загривки обоих псов. – Уходите. Ты, – сгусток мрака в виде руки указал в лицо Оксаны, – лишняя здесь. Это тебя не касается. Оставь это, иначе будешь следующей.

Елена чувствовала, что ей становится жарко. Горячо. Голове, плечам, шее. И ярость, она не проходила, но разгоралась. Оксана замерла, сжимая в руке молоток – видно было, готовится встретить собак, если те бросятся. А за спиной то самое облако.

— Отпусти её, – потребовала Елена. – Ты хитростью заманил её сюда! Отпусти!

Смех. Ещё две собаки подбежали, и уселись по обе стороны от человека. Кошка так и стояла в угрожающей позе, низко и громко рыча, и собаки по-прежнему не осмеливались сдвинуться с места.

— Уходите, – потребовал человек. – На этот раз ты проиграла, сестра. Уходи.

Плечи начало непереносимо жечь. Елена сорвала с себя куртку, сняла свитер. Человек в чёрном отшатнулся, его псы вздрогнули и отступили ещё на шаг.

Татуировка кошачьей головы светилась, плечу было горячо. Елена сорвала и майку, и заметила как чёрный человек присел, прикрывая лицо. А Оксана, не отпуская молотка и не отводя взгляда, другой рукой полезла в карман куртки.

— Аш таэр бхи да! – крикнула Елена и собаки вздрогнули, вновь отступили, одна из собак упала наземь, но тотчас вскочила, мотая головой.

— Нгаэр ан тва! – услышала она в ответ. И собаки бросились – на кошку и на Оксану.

И почти сразу же вспыхнул свет. Яркий, синеватый – пламя электрической сварки. Елена успела заметить, что кошка, рыча и воя, уворачивается от лап и пастей, а Оксана держит в левой руке что-то продолговатое, непереносимо светящееся, сыплющее искрами. Собаки с воем отступали от неё, отворачивая морды, прижимаясь к земле.

— Ангва шэ... – услышала Елена, и, не раздумывая, бросилась вперёд, татуировка светилась, озаряя всё вокруг ясным, дневным светом, и человек в чёрном попятился, не закончив фразы.

Из того, что Оксана держала в руке, вылетел яркий, светящийся сгусток и попал – в грудь человека в чёрном.

Тьма накатила на всех, и тотчас схлынула. Елене показалось, что волна тьмы пронеслась во все стороны, и центром её был человек в чёрном.

Человек исчез. Вторая “звезда” вылетела, пронеслась над головами собак и умчалась прочь, через реку, за здания, там вспыхнула ослепительным каскадом искр. Третью Оксана направила в собак.

Одна из них сгорела – так показалось Елене. Мгновенно сгорела. А облако тьмы уже двигалось к ним, но отшатнулось, как только Елена повернулась к нему. Оставшиеся в живых собаки бросились прочь, кошка мчалась следом, но куда ей было догнать!

— Отдай её! – Елене было жарко, ярость придавала сил, прогнала страх. Облако качнулось, съёжилось в сиянии, исходящем от татуировки. – Отпусти! Её обманом привели сюда, отпусти её!

Она шагнула вперёд и схватила человекообразный сгусток мрака за то, что должно было быть рукой.

...И вернулся прежний, обычный Петербург. Зажглись фонари, свет в окнах. Фейерверк в руке Оксаны выстрелил последнюю “звезду” (Оксана успела направить её вверх) и угас в облаке дыма. Оксана отбросила картонный цилиндр и подбежала к Елене.

У ног той лежала женщина. Лет тридцати – в светлом платье. Вовсе не зимняя одежда. Светловолосая, худая, босоногая. Елена и Оксана переглянулись, и Елена только сейчас заметила, что её одежды нет поблизости.

Оксана молча сняла с себя куртку, набросила Елене на плечи. Так и не выпускала молоток, но теперь его шипастый боёк был весь в чём-то чёрном.

— Мы вернулись? – Оксана не сразу сумела произнести. – Мама родная... это она? Это она ловила всех, да? Она мёртвая?

— Не знаю, – Елена надела куртку, ощущая, что ветер вокруг сырой и ледяной, присела. Осторожно прикоснулась к шее женщины. – Пульса нет, но ещё тёплая.

— Нас сейчас заметят, – предупредила Оксана. – Что делать? Дай-ка я щёлкну! – и достала мобильник. – Пантера, пока никто не видит, пошарь в её карманах!

— Ты с ума сошла?!

— Ладно, я сама!

Елена отошла в сторону, оглянулась. На набережной мало народу, ближайшие люди метрах в двухстах, но никто не указывает пальцем, не бежит к ним.

Оксана поднялась.

— Уходим! – схватила Елену за руку. – Я позвоню в полицию, но сначала уйдём! Быстро!

* * *

Они смотрели, как приехали полиция и “Скорая”, как всё вокруг оцепили и как собралась неизбежная толпа.

— Идём, – Оксана взяла Елену за руку, они обе смотрели на место происшествия издалека. – Идём отсюда. Чую, нам не нужно давать показания.

Молоток куда-то делся. Елена чувствовала, что её трясёт.

— Сейчас, – Оксана прижала её к себе. – Держи меня за руку, – подняла телефон к уху. – Дайте мне номер, по которому можно вызвать такси, – попросила в трубку. – Спасибо. Лена, отойдём чуток, я хочу посмотреть на адрес. Держи за руку!

...Такси прибыло всего через пять минут. Шофёр оказался понятливый. Вид у обеих пассажирок был такой, что вопросов не возникало – обе явно похмельные, растрёпанные – чего людей зря теребить. Так и доехали, молча. Уже высаживаясь, Елена неожиданно вспомнила.

— Возьмите, – протянула деньги. Ашан шаакта мэри арон... – Возьмите и забудьте, что подвозили нас.

Таксист кивнул, улыбнулся и вот уже они вдвоём у подъезда.

— Идём, – Оксана схватила её за руку. – Идём, Лена.