Мантия вечности

39. Напоминание (Агата)

Агата, тогда ещё не Колосова, и Дмитрий, тогда ещё не майор, познакомились во время финальной стадии операции “Парацельс”. То, с чем они столкнулись, использовало методику, человеку неосведомлённому казавшуюся магией. Впрочем, она всем казалась магией, даже людям подготовленным – когда впервые встречаешься с очень деятельной, эффективной и целеустремлённой силой, можно подчас утратить связь с реальностью, перестать воспринимать всё рационально.

“Парацельс” изначально был экспертной системой, настроенной на медицинскую и психологическую помощь. Помогать он, может, и помогал, но некоторые из его проявлений не вписывались ни в какие рамки, не объяснялись никакими известными теориями. Трудно было ожидать, что невинная, на вид, экспертная система, постепенно развиваясь (разумеется, руками людей) сможет создать целую организацию – сообщество – людей, объединённых единой целью, способных выполнять эту цель без сомнений, без жалости, без оглядки. Разумеется, тогдашний разработчик “Парацельса” оказался одним из первых участников этого сообщества. Но вряд ли его лидером: так и не выяснили, кто же руководил всем этим, кто отдавал приказы и ставил задачи. Люди, внешне ничем не объединённые – из разных социальных групп, разного возраста, пола и интересов – действовали согласованно, слаженно; когда требовалось – соблюдали, без осечек, строжайшую конспирацию; когда стало необходимым – все до одного использовали, ни разу не проколовшись, сложную криптографическую систему, преодолеть которую не удалось – абсолютное большинство обмена информацией сообщества перехватить не удалось, а справиться с ним получилось, если уж говорить откровенно, благодаря необычайному везению.

Повезло не только будущей чете Колосовых и Панкратову, но и множеству их коллег – тех, что сейчас работают “паранормальном отделе” Колосова – отделе, которого, формально, нет на бумаге, но к которому обращаются в случае дел с явной чертовщиной.

Как вот это.

Панкратов прав. “Парацельс” не только внедрял программы поведения, менял установки и систему ценностей – так, что все задачи подконтрольный человек решал совершенно искренне и с большим энтузиазмом – он также ставил предохранители, и примитивные, но очень эффективные меры противодействия возможным попыткам перевербовать, переубедить, переделать. Галлюцинации, приступы необъяснимого страха, панические атаки – непокорных, кто пытался преодолеть установки “Парацельса”, приводили в чувство очень жёстко. Обычно повторного урока не требовалось.

Всё это изучали, накапливали статистику, искали корреляции и закономерности. И нашли – достаточно, чтобы выработать у всех участников событий “иммунитет”, а как минимум – способность опознавать воздействие “Парацельса”. Агата заметила признаки подобного воздействия там, в кафе, где и Поляковой, и Нечаевой что-то мерещилось. А во вторую встречу что-то мерещилось и Воробьёвой. Не получилось бы, конечно, надеть на каждого из фигурантов мониторы и снять данные состояния их здоровья – но внешних признаков хватало. И тот болевой изначально приём – которым Агата привела их в чувство – уже намекал, что все участники событий кем-то обработаны. Кто-то пытается навязать им определённое поведение, и помимо грубого шантажа и давления на близких людей использует и другие, более тонкие, приёмы.

...Агата поняла, что и Дмитрий, и Михаил ждут хоть какого-то ответа.

— По внешним признакам похоже, – заключила она. – Только не пойму, кто и что ищет, чего добивается. В тот раз было понятно, чего. Сейчас – нет ни единой зацепки. Мы ищем закономерности, но “Аргус” пока что указывает на египетскую выставку, на тамошние предметы. Напомню, что среди тех кованых предметов, что есть на снимке со склада Корейко, есть – были – реплики некоторых предметов с выставки, экспонаты из музея в Каире. В данный момент два из этих предметов путешествуют в Новосибирск, вагон с ними прибудет на главный вокзал через четырнадцать часов.

— И мы присматриваем за этим вагоном, – предположил Панкратов. Агата кивнула.

— Формально, конечно, мы присматриваем за сопровождающими. Пока нет оснований подозревать кого-то из них, но это хороший повод. Этой ночью состав будет стоять минимум два часа на отдалённой станции. Если кому-нибудь захочется вломиться в тот вагон – идеальнее времени и места не найти.

— Намёк понял, – улыбнулся Колосов. – Предположим, что это методика, напоминающая “Парацельса”. Если я упомяну это имя в очередном рапорте, тут все встанут на уши. Отметая мистику – что такого ценного в тех предметах?

— Я запросила фотоснимки каждого, они уже у нас, – отозвалась Агата. – Среди прочего – церемониальный музыкальный инструмент, систр, и его кованая копия. Единственная, попавшая когда-то в музей Каира – пока не знаю, почему – все знают, что это новодел, и в Египет попала уже потом. Ни на одном снимке нет ничего особенного, если ты об этом. Все эти предметы уже изучали, вы же знаете, как люди обожают отыскивать знаки и толковать их.

— Никонов не пытался попасть на выставку, – уверенно заявил Панкратов. – Но он тоже время от времени уходил от наблюдения. Если эта весёлая компания умеет каким-то образом перемещаться между Новосибирском и Санкт-Петербургом за пару минут – почему бы просто не потребовать объяснения, как именно?

— Только наблюдение, – возразил Колосов. – У нас нет повода вломиться в любую из квартир. Если Агата права, тот, кто обработал наших девиц, сейчас наблюдает за всеми их квартирами. Рано или поздно им придётся что-то объяснить – они не зря сами назначили вторую встречу, не зря Полякова прислала то самое фото. Осознают, что сами могут не справиться.

— Как только выставка прибудет в Новосибирск, они её посетят, это понятно, – отозвалась Агата. – Сейчас у нашей компании есть как минимум два кованых кубика из той самой коллекции, ножницы и, возможно, плеть – нагайка. Систр из той же коллекции едет с остальными экспонатами в Новосибирск, местоположение анха неизвестно. По словам смежников, они уже отыскали и накрыли тот самый склад. На косяке одной из дверей найдены биологические следы, “пальчики” – уже понятно, что женские, анализ ДНК ещё продолжается. У меня есть образчики всех, кто побывал в кафе – я уже отдала на секвенирование. Через двое суток можно будет делать выводы.

— Если окажется, что это следы какой-нибудь из наших девушек? – посмотрел Панкратов в глаза Агаты.

— Будет ещё одно доказательство, что телепортация существует, – ответила Агата, не улыбаясь. – Итак, сегодня охраняем тот самый вагон и смотрим, кто и когда пытается приблизиться к нему. Есть ещё идеи?

— Я запросил все те самые кованые предметы, из похищенной частной коллекции, – добавил Колосов. – Сделаем все снимки, снимем все следы. Может, что-то прояснится. У меня пока всё.