Мантия вечности

36. Фонтан (Леонид)

После того, как они с Прохоровым покинули квартиру Ирины, Леонид ощутил необычное спокойствие. Словно гроза прошла – перестали бить молнии, кувалдой ударяя по ушам; порывы ветра уже не пытаются оборвать все ветви с деревьев; потоки воды на улицах не похожи на наводнение. Стихия утихомирилась, самое страшное позади – до следующей грозы.

Что-то – кто-то – имитировал поспешное бегство Ирины. А раз она могла пропасть в нижнем мире – среди тамошних жителей и вести поиски. Одна беда: среди тамошних жителей не хочется появляться без поддержки авиации и артиллерии. Да ещё и Прохоров – по всему получается, что он пытается доказать свою полезность, по сути – лояльность. Продемонстрировать, что хочет помочь. Если то, что он говорит, правда (а Полкан лжи не почуял), можно пока что предположить, что зла он Леониду не желает. И крайне осторожно делать любые другие выводы: в конце концов, собак на Леонида спустил, в буквальном смысле, именно Прохоров.

То, что у Леонида появились добровольные соглядатаи – разведчики – это хорошо. Но нужны ещё и люди, нужны специалисты. Что-то происходит, и нет сомнений, что время играет против Леонида. Нужно успеть понять, кто и зачем устроил всё это с Ириной...

...и как её вернуть.

Вторая мысль приходила на ум уже не в первый раз, и сразу же вспоминался наказ покровителя: вся личная жизнь – потом. Все отношения – потом. Вначале – дело, чтобы “потом” могло наступить. Но хоть ты лопни, не удавалось не думать о возвращении Ирины. Хочется или нет, а вернуться в нижний мир придётся.

Раз придётся – нужно подготовиться. Пусть там Леонида и не должны трогать, но “не должны” и “не будут” – две большие разницы. Похоже, тамошние обитатели не очень любят свет – опыты в квартире Ирины это подтвердили – значит, нужны фонари. И фотоаппарат. Уже понятно, что в нижнем мире можно делать фотографии, и этим нужно пользоваться.

Будем делать вылазки. Леонид прибыл следующим утром в основное отделение клиники, и только начал заниматься животными, как позвонил Прохоров.

— Найдётся минута, Леонид Васильевич?

— Даже две, – сухо ответил Леонид. По тому, как изменилась интонация собеседника, стало понятно – улыбнулся. И Леонид это словно своими глазами видел: улыбнулся, почесав себя за левым ухом.

— Вы просили узнать, кто сейчас собственник квартиры Зайцевой. Такой квартиры нет ни в одном реестре.

— Что?!

— Вот именно. Она нигде не значится. Нет записей в БТИ, нет записей о собственниках, о ней не знают в ЖЭУ, её нет в списках поставщиков электроэнергии. В общем, её нет.

— Это хорошо или плохо?

— Сложно сказать. Если захотим там прятаться – вероятно, хорошо. Ну и главное: есть ли у вас хоть какой-нибудь план дальнейших действий?

— Пока что один. Выживать и дальше.

— Логично. Тогда я перезвоню завтра – возможно, будут подробности.

Леонид. Фонтан

Пятнадцать минут на опыты нашлись буквально через полчаса после последнего утреннего пациента, сразу после пробуждения ото сна: привычно спустился уже к чёрному ходу и, постояв там с минуту, чтобы собраться с мыслями, распахнул дверь.

Снаружи, в нижнем мире, мало что изменилось. Всё так же пустынно, всё так же сумрачно и прохладно. И первое, что напрашивается – пересечь ближайший мост, до него идти шагов сто на юг (компас Леонид с собой не брал, использовал тот, что в смартфоне.

Сказано – сделано. Леонид пометил мелом – взял с собой кусочек – куда и откуда он пошёл, и направился на юг.

Плеск чёрной воды и снующие в ней мрачные тени уже не так сильно досаждали. Можно было спокойно поглядывать через перила – наблюдая, как идёт волнами чёрная глянцевая поверхность. Леонид поставил очередные крестик и стрелочку на повороте на мост. Осторожно заглянул туда – напоминает что-то, такие дороги и такую мостовую точно видел прежде. Вспомнить бы, где.

На мосту не было порослей мха, и это странно: мох повсюду. А здесь – только серый порошок, засыпавшийся в щели между камнями мостовой. Леонид осторожно присел, взял пластиковой ложкой образцы и пересыпал в банку. В такие обычно сдают самые распространённые анализы в поликлинике.

Ещё три минуты быстрого шага – и Леонид пересёк мост. И здесь тоже нет мха, и такой же порошок взамен. Ещё любопытнее. У въезда на мост сходилось сразу пять дорог: Леонид начал с самой левой. На вид там так же пустынно и скучно.

Так, да не так: левая дорога вела в парк – очень странное место; если предположить, что подобный парк где-то действительно есть, по своей воле Леонид туда бы не пошёл. Чёрные, мёртвые на вид деревья; такие же чёрные и безжизненные кусты, всевозможные цветы – было бы живым и настоящим, там хотелось бы остаться.

Ещё три минуты – и нужно будет возвращаться. Леонид прошагал ещё минуту по той же прямой улице – только теперь она граничит справа с тем самым парком – и набрёл, сам того не ожидая, на мраморный фонтан: огромная чаша-бассейн, в ней – источники воды, абстрактные скульптуры с геометрическими мотивами. Всё сухо, всё пусто и вот тут уже мха достаточно. Леонид добыл фонарь, включил его узким конусом и, стараясь не шуметь, направил луч света на внешнюю сторону чаши.

Мох пожух и осыпался пеплом, открывая внешнюю сторону чаши – бассейна. И там полно надписей! Ну или это шифровка, и записана она символами, и все они родом из Древнего Египта. Вот тут и пригодился фотоаппарат: Леонид сделал снимок, и ещё один, продвигаясь против часовой стрелки. Уже приготовился посветить фонарём вновь, очистить чашу ещё немного – как услышал новый, неприятный звук.

Словно что-то трещит по швам. Буквально: звук рвущейся ткани, чего-то такого. И оно приближается. Не будем слишком любопытными: там, снаружи что-то на звук не самое приятное и доброжелательное. Несмотря на заверения покровителя, не будем пока встречаться.

Леонид спрятал фотоаппарат в сумку уже на ходу: двигался быстрым шагом, проверяя свои маркеры, и вернулся в клинику чуть раньше срока.

Ещё минуты через три он сделал фотографии той самой чаши – точно, сплошные иероглифы – и озадаченно понял, что никто в Интернете не готов с ходу браться за переводы с этого языка. Сам же Леонид и вовсе не ориентировался в древнеегипетском.

— Леонид Васильевич? – спросила телефонная трубка голосом Евстигнеева. – Вы просили найти хорошего психолога. Такого, чтобы я ему доверял. Я договорился о приёме – записывайте телефон, адрес и время.

И почти сразу же позвонил Прохоров.

— Продолжил наводить справки о Зайцевой, – пояснил он. – Любопытная вещь: сегодня во всех местах, где мы с вами пересекались, появлялся один и тот же человек, и интересовался мой и нами. Вряд ли это случайно.

Леонид поёжился. Ну а чего он ждал? Это был только вопрос времени.