Мантия вечности

40. Осмотр на месте (Елена)

Остаток утра – настоящее утро – прошёл совершенно буднично. Ксюша и Мария уединились в спальне, и, судя по голосам, оживлённо обсуждали вопросы лингвистики.

— Я начинаю привыкать, – посмотрела Катерина в глаза Елены, а затем и всех остальных, кто собрался на кухне. – Это всё безумие, но в нём есть какая-то логика. Хотя я не успеваю её понять. Теперь ещё госбезопасность... – посмотрела она на стол, точнее – на систр. И впрямь как новенький – точно не тот, что мог быть в музее Каира. Тот, что из музея, пережил столько приключений – войны, пожары, наводнения и тому подобное – что не мог остаться таким чистым, сияющим – словно только вчера из рук мастера. И ещё – он оставался тёплым. И рукоятка, и металлические части на ощупь были тёплыми, и тепло казалось живым, приятным – словно это живое существо, и оно радо прикосновению. – Не помнишь, ты там чего-нибудь касалась?

— Перчатки не надела, – покивала Елена. – Растерялась. И испугалась, наверное. Касалась того сломанного ящика, откуда взяла систр. Может, стеллажи где-то задела, не помню.

— В общем, могла наследить. Тогда, если я понимаю, они уже знают, что ты была в вагоне. Ну или узнают, когда... не помнишь, долго делается анализ ДНК? – посмотрела она в глаза Евгению.

— Долго, – согласился тот. – Могу ошибаться, но трое-четверо суток. Ну если только у них там и лаборатории лучше, и технологии есть более продвинутые.

— Скорее всего есть, – покивала Катерина. – Я к чему говорю – нужно успеть к профессору раньше их. Ну, расспросить о том систре, посмотреть на него. Потрогать, если разрешат. Ксюша? – позвала Катерина. – Ты когда должна быть в музее?

— Через сорок минут, – появилась Ксюша. – Я как раз хотела сказать – через десять минут выхожу. Кто со мной, собирайтесь. Лена? Ты берёшь его с собой? – указала она на систр. – Мне что-то боязно оставлять его без присмотра. А у нас там металлодетекторы, всё равно обнаружат...

— Пойдём все вместе, – предложил Евгений. – Лена пробует проходить первой. Если там детектор или рамка, передаст это дело мне, и мы там компанией постоим в сторонке. Где-нибудь на свету.

— Да, точно, – покивала Оксана. – Я тоже думаю, что теперь его нельзя оставлять. Вдруг к нам вломятся... чёрт, всё равно не сумеем ничего сделать. Давай так, как Женя говорит – я с ним там постою, если что. Справимся, поди.

Агата. Допрос

Никольскую взяли “тёпленькую” – как раз наружка сообщила, что рецидивистка возвращается домой, идёт необычной для неё дорогой. Никольская работала на железной дороге – из тех людей, что, в оранжевых жилетах и прочем положенном снаряжении ходят по путям, проверяют рельсы и тому подобное. Отзывы от начальства и коллег положительные, ничего предосудительного не замечалось. Дочь и сын у Никольской уже взрослые, оба работают – и тоже не пошли по стопам матери. И надо же такому случиться...

Никольскую осмотрели – и выявили то самое заражение, нашли этот не то грибок, не то что ещё. А вот вещи её оказались чистые – ничего опасного. И среди вещей не было ничего из того вагона. Есть, конечно, пыль и всё такое, но Никольская работает именно там, где стоял вагон – тогда понятно, почему именно на неё вышел неизвестный пока наниматель. Но следов взлома не было: пусть даже Никольская умеет не оставлять следов, в своём “ремесле” она мастер, но не могла же она изобразить ровно выпавший снег везде, где мог бы находиться взломщик! И – дроны дежурили всю ночь, к вагону и впрямь никто не подходил.

Воистину, тайна запертой комнаты. И напоследок – Никольская очень странно держалась. Раньше, когда её брали, и когда не было улик, она держалась иронически, иногда – нагло, хотя и не нарывалась: незачем зря дразнить органы, здоровее будешь.

А теперь казалось, что она рада, что её задержали. Но – молчала. Отвечала междометиями, не реагировала, даже когда на неё повышали голос. А что ей предъявить? Пальцы “мёртвого человека”? Милиции этого было достаточно, чтобы отправить Никольскую за решётку, но Агата чуяла, что добром это не кончится, нужно брать дело в свои руки. И взяла – нужно как минимум успеть узнать у Никольской всё, что можно.

— Найдите Машу и Володю, – было первым, что она сказала Агате. Практически попросила, глядя лицо Агаты. – Сына и дочь. Пожалуйста! – Она явно хотела взять Агату за руки, но помешали, естественно, наручники. – Найдите их!

Агата посмотрела на экран ноутбука – в допросной сейчас она одна, остальные все снаружи, за зеркальной стеной. Дима ответил ей текстом на экране. “Найдены, обоим за последние сутки угрожали, требовали сказать матери, чтобы выполняла все требования. Оба у нас, под защитой”.

— Мы их нашли, с ними всё хорошо, – посмотрела Агата в лицо Никольской. И та ощутимо успокоилась. Агата смотрела на женщину без возраста, Никольской уже под пятьдесят, но лицо вечно молодое, хотя жизнь успела оставить на нём неизгладимые следы. – Я смогу устроить вам встречу. Рассказывайте, как вы попали в вагон.

— Уже знаете? – вскинулась Никольская, усмехнулась. – Ну да, эта мразь врёт. Я так и знала, что во всём врёт. Всё равно он до меня доберётся, он где угодно доберётся, – посмотрела она в глаза Агаты и прикрыла на миг глаза. – Спасите их. Они ни при чём, они у меня хорошие, никогда не оступались! – посмотрела она в глаза Агаты.

— Я сделаю всё, что смогу, – заверила Агата. – Кто до вас доберётся?

— У вас есть муж, дети? – Агата кивнула. – Тогда лучше не спрашивайте, тогда он и до них доберётся. Я видела. Я напишу, – пообещала она, указывая взглядом на стопку бумаги и карандаш. – Он запретил рассказывать, но про бумагу ничего не говорил.

— Хорошо. Минутку... – Агата повернула ноутбук экраном к Никольской - она включила сигнал с камеры, на которой были дети Никольской. Сидели в комнате для посетителей – отчётливо нервничали, но в целом держались хорошо. – Я не могу сейчас устроить разговор, но это они.

— Спасибо! – посмотрела Никольская и слабо улыбнулась. – Дайте мне бумагу и ручку, – попросила она ещё раз.

...Агата оставила Никольскую, которая принялась быстро что-то писать, и прошла в зеркальную комнату, откуда за ними обоими наблюдали.

— У неё температура на полтора градуса ниже нормы, – пояснил Колосов. – И пониженное давление. Укол ей сделали, час-другой будет относительно бодрая, там посмотрим. Снаружи мы эту пакость устранили, потом проведём полный медосмотр.

— И что с её пальцами?

— В точку. – Колосов оглянулся – в комнате вместе с ним был тот самый зав.лабораторией. Тот кивнул. – То самое, нет активного метаболизма. Словно на самом деле она умерла несколько дней назад.

— Только зомби нам не хватало, – усмехнулась Агата невесело. – Не стала настаивать на устном рассказе. Она под огромным напряжением, но как-то держится. Её чем-то очень сильно испугали.

— И угрожали, – добавил Колосов. – Дети – её основной смысл жизни сейчас, дальше понятно. У них дома уже побывали эксперты. Ничего опасного, никаких следов взлома. Да, и они живут далеко от Коммунального. Дочь вообще в другом городе, сын в удалённом районе. Как только закончит давать показания, сразу на медосмотр, затем под наблюдение. Не нравится мне это – я смотрел записи допроса. Её как подменили. Лексика и всё такое похожие, но она никогда себя так не вела. Наряд милиции сообщил, что она прямо обрадовалась, когда её задержали.

Елена. Музей

Елене и Оксане сегодня не нужно на работу – всё-таки выходные, суббота на дворе – а вот у Ксюши график скользящий. Очень и очень скользящий – да ещё и этот взлом, проникновение в вагон, и вся приставленная к вагону охрана оказалась спящей в полном составе. Сели в лужу по полной.

Вся компания – кроме Заразы – выехала в тот самый музей, где временно расположилась штаб-квартира выставки.

И сразу же случилось то, что потом никто и никак не смог объяснить. Они все увидели рамку – стационарный металлодетектор – но никто даже и не подумал действовать по плану. Ксюша, Мария и Елена сдали сумочки – их осматривали отдельно – и Елена первой прошла сквозь рамку. С систром, подвешенным к петле на джинсах – под курткой не видно.

Ничего. Рамка не сработала, ничего не обнаружила. Елена, ощущая на себе изумлённые взгляды остальных, постаралась ничем не выдать своих чувств и молча забрала сумочку. Ксюша тоже каким-то чудом сумела сохранить самообладание, а Мария, так казалось, вообще не удивилась. Одна из всех не удивилась.

— Мы подождём, – покачала головой Катерина, указывая на себя, Оксану и Евгения. – Там, в кафе напротив. – Она сумела сохранить каменное лицо вплоть до момента, когда они вышли из здания. – Вы видели?!

— Ещё как, – хмыкнула Оксана. – В той хреновине килограмма три будет, и в основном это железо. А рамка даже не пискнула.

— Вы же сами ожидали чуда, – улыбнулся Евгений, жестом указывая дорогу. – Ну вот вам ещё одно. Похоже, он не хочет, чтобы его видели посторонние.

— Там мог быть рентген, – возразила Катерина. – Думаешь, его и там не увидели бы? И тогда...

— Ну не было там рентгена, не было, – нетерпеливо перебила её Оксана. – Чего обсуждать то, чего не было? Идёмте посидим, мне малость в себя прийти нужно. Девочки потом всё расскажут.

— ...Поразительно, – посмотрел профессор на систр, который Елена молча достала из-под куртки. – Пластик, верно? Но какая точная реплика!

Ксюша и Елена удивлённо переглянулись.

— Вы ведь прошли с ним через металлоискатель? – уточнил профессор. – И его не заметили. Не знаю, что за материал, но очень, очень хорошая реплика. Откуда она у вас?

— Случайно попалась, – отозвалась Елена, и не думавшая скрывать изумления – это каким должен быть пластик, чтобы столько весить и звенеть, когда по нему постучали?! Почему Ермольский так сказал? – Я не знаю, кто его сделал.

— Видно, что совсем новый, – покивал Ермольников. – Найдёте изготовителя – попросите связаться со мной. Нам нужны такие мастера. Да, так о чём вы – хотите посмотреть на настоящий систр? Интересуетесь Древним Египтом?

— Да, очень, – покивала Елена. Хоть раз сказать правду. – Простите, что спрашиваю...

— Увы, не могу дать потрогать, – развёл руками профессор. – Хотя... у вас такой взгляд. Я припоминаю, у Оксаны был такой же. – Он улыбнулся, посмотрев на Ксюшу, а та смутилась. – Хорошо, но только в перчатках, и будьте крайне осторожны. Прошу за мной.

Они прошли в соседнюю комнату – там распаковывали ящики, часть экспонатов уже была готова для показа – и указал на ближайший к ним стол. Елена, Ксюша и Мария с трудом сдержали возглас изумления, только огромным усилием воли сумели не выдать никаких чувств.

То, на что указывал профессор, было той самой кованой репликой. Привет Каиру от Новониколаевска.