Мантия вечности

40. Потеря (Леонид)

Леонид уселся за столом, в тысячный раз пытаясь прочесть уже, казалось бы, знакомые страницы из учебника по ветеринарии.

После того неприятного вечера, и ещё менее приятной ночи что-то случилось с головой. Там словно что-то отключилось. Что-то очень важное, жизненно важное – что-то такое, о самом существовании которого Леонид раньше и не догадывался.

...Собаки проводили его до неприметного здания – как и все здания в этом мире, оно оказалось безликим, ничем не выделяющимся. Едва только Леонид открыл дверь, как к огромному своему удивлению понял, что он... в вагоне. Не в пассажирском, в товарном – грузовом, или как их правильно называть.

Леонид распахнул дверь, собаки вбежали первыми. И сразу же беззвучно оскалились, припали к полу – но вид был не грозным, скорее – испуганным. И – тьма. В вагоне, когда Леонид вошёл в него, горел слабый, но явственный свет – похоже, дежурное освещение, вроде “пилота” у выключателей, чтобы не искать их в тёмной комнате. Но стоило сделать шаг – и накатило облако тьмы, навалилось, мягкой подушкой прижалось к лицу – дышать сразу стало труднее, и уже на пару шагов ничего не было видно.

Кто-то шарился среди ящиков там, впереди. Судя по запахам, ящики деревянные; судя по шуму, неизвестный впереди. На какой-то момент Леониду показалось, что он засыпает; почти сразу же всплыла в памяти фраза “Не спи, замёрзнешь” – и он, помотав головой, понял, что тьма рассеивается, холод ослабевает, становится проще дышать. Собаки, тоже приходящие в себя, поднимались на ноги; они рычали – негромко, но грозно, мотая тяжёлыми головами.

— Вперёд! – приказал Леонид, сам от себя не ожидая. Весь предыдущий путь собаки не обращали на него внимания, да и самому не очень-то хотелось связываться с ними: владелец собак явно не настроен шутить. Какими бы способностями ни наделил Леонида покровитель, здесь они или не действовали, или же Леонид не был ещё достаточно опытным.

Леонид приказал – и собаки послушались, понеслись по проходу туда, дальше, и Леонид осознал, что перед их носом только что захлопнули и заперли дверь.

Новое “заклинание” появилось мгновенно, огненными буквами перед мысленным взглядом.

— Андери ун ашэн! – услышал Леонид свой голос; стоило взяться за ручку двери, как ладонь ощутила слабую, неприятную вибрацию – отдалась болью по всей руке, словно ударило током сразу во множестве мест. Леонид не отдёрнул руку, хотя очень хотелось, и в следующую секунду дверь отворилась.

Собаки бросились по тамбуру первыми, и принялись неистово царапать следующую дверь, рыча и мотая головами.

— Пропустите, – велел Леонид. Не обратили внимания. – Дайте дверь открыть! – произнёс он уже в нетерпении. Дали же помощничков!

Это помогло – оба пса уселись, пропустив человека. Вновь дверь закрыта; уже распахивая её, Леонид услышал громкий удар, треск – что-то упало и разбилось. Успел заметить дежурное освещение, следы в пыли, а потом противоположная дверь вагона распахнулась – Леонид успел заметить человеческий силуэт, бегущий оттуда – и не один. Затем стена тьмы, холодной и вязкой, накатила с той стороны, обессиливая, сковывая и тело, и мысли, и Леонид понял, что нужно действовать – понял запоздало.

— Аш таэр... – начал было он, и осознал, что слышит ровно это же заклинание – кто-то исполняет его оттуда, из тьмы, женским голосом.

Не успел. Леонида словно ударило по голове тяжёлой мягкой дубиной, сознание померкло – может, ненадолго, но достаточно, чтобы Леонид успел осознать своё бессилие. И тут же вернулась ясность чувств, пропал холод, не стало тьмы. Оба пса лежали на полу, шагах в десяти впереди... спят, что ли?! Бока движутся – дышат. Подходить и проверять, а тем более лечить так, как в клинике, не хотелось ни единого момента. Леонид, с трудом переставляя непослушные ноги, прошёл дальше – в соседней секции, за переборкой, царил разгром: ящики упали, один разломан на части и пуст. Леонид наклонился к нему... внутри ничего. И не понять, что именно там было. Запоздало пришла мысль сделать фотоснимок. Но пока Леонид добывал мобильный, из-за спины послышалось знакомое рычание. Оно почти сразу же оборвалось, и оба пса заскулили. Жалобно и протяжно. Леонид оглянулся, ощущая ползущие по телу мурашки. Обе грозных собаки сидели, поджав хвост и склонив голову, глядя на обломки ящика, и скулили.

Похоже, их с Леонидом опередили. И вновь этот женский голос, и вновь этот смех. Что теперь?

Стук в стену вагона – снаружи. Голоса. Много голосов. Всё, здесь нельзя задерживаться – Леонид хотел было приказать собакам уходить, раз всё равно опоздали, но оба пса сорвались с места, и понеслись назад, к той двери, прочь.

Леонид едва поспевал за ними. Человек не может ни убежать от собак, ни догнать их. Леонид запоздало вспомнил про перчатки – но вспомнил, старался теперь не прикасаться ни к чему голыми руками. Дверь. Тамбур. Дверь. Другой вагон – там тоже стучали в стену, голосов становилось всё больше, хотя слова было не разобрать. Леонид успел выскочить туда, в нижний мир, и закрыть за собой дверь...

И понять, что оба пса удрали – только и удалось заметить, куда. Замечательно. С трудом переставляя ноги, Леонид добрёл до поворота на набережную – естественно, там его никто не ждал. Он не справился, сделка не состоялась, Иру не вернут. Не оставалось сил ни горевать, ни злиться – сил хватало, только чтобы двигаться назад, к проходу, в мир живых.

Леонид не помнил, как вернулся обратно. Осознал только, что стоит уже в обычном своём подъезде, что всё ещё ночь, что на мобильном нет сообщений от клиники – ничего срочного, и на том спасибо. Леонид добрёл до квартиры и, едва успев сбросить с себя одежду, упал и отключился.

Леонид. Пустота

Леонид пришёл в себя так же, как отключился до того – внезапно. Не сразу осознал, что на экране мобильного светится индикация – новое сообщение. Чёрт, крепко спал, не проснулся вовремя. Ощущая себя разбитым и невыспавшимся, Леонид протянул руку к мобильному... и тот громко заиграл – звонят. Леонид едва не выронил аппарат.

— Леонид Васильевич? – голос женский. – Извините за ранний звонок. Это клиника. У нас срочный вызов, тяжёлый пациент, доктор Ермольников просил вызвать вас.

— Сейчас буду, – с трудом отозвался Леонид, поднимаясь на ноги. Вот чёрт – словно всю ночь грузил мешки с цементом, все мышцы ноют и протестуют. Успел вспомнить про кофеварку; пока умывался, кофе был уже готов, и, спускаясь вниз, к ожидающему такси, Леонид уже чувствовал себя почти человеком.

И там, в клинике, Леонид осознал, что он ничего не может сделать.

Что бы то ни было – что бы ни придавало ему сил чувствовать состояние здоровья животных и исцелять их – оно не отозвалось. Словно заказали ему – как Леонид ни старался, так ничего и не вышло. Он вернулся к себе в кабинет; минуты через три там появился Евстигнеев – на вид невозмутимый, но его подлинные чувства отчётливо читались.

Леониду отчего-то захотелось провалиться сквозь землю. Словно это он виноват был в том, что хозяин попавшей под машину собаки не уследил за своим питомцем. Не смог помочь, вообще ничего не получилось. Что, это наказание за то, что не справился с поручением? И что теперь? Кто-нибудь явится, чтобы вернуть туда, в кровавую бесконечность нижнего мира, к цепям и собакам, которые каждые несколько часов рвут тебя на части, вновь и вновь?

— Не расстраивайтесь, – уселся Евстигнеев на стул напротив. – Очень тяжёлый случай. Думаю, никто не смог бы помочь при таких травмах. Жаль собаку, но – бывает и так. У вас очень усталый вид, Леонид Васильевич. Извините, что подняли на ноги – отвезти вас домой?

— Да, пожалуйста. – Леонид ощущал, что больше всего сейчас тянет разрыдаться от бессилия. Не помог Ире, не помог собаке... кто теперь поможет самому Леониду? Вернётся ли эта магия, умение исцелять, вернётся ли хоть что-нибудь?

Одеваясь в зимнюю куртку, Леонид осознал, что худшее наказание для него сейчас – это не тот кровавый бесконечный вечер там, в нижнем мире. Сейчас худшее, что может случиться – если всё останется как есть. Без всей этой магии, один, без перспектив и планов... безо всего. И с осознанием, что, вероятно, провалил важное задание, и теперь всем людям вокруг несдобровать.

— Держитесь, – помог Евстигнеев Леониду, когда ноги подвели того, чуть о дверной косяк не приложился. Видимо, доктору кажется, что Леонид потратил слишком много сил на совершенно безнадёжного пациента. – Отдыхайте, сколько потребуется, если что необходимо – скажите сейчас или звоните в любой момент.

— Спасибо, доктор, – с трудом проговорил Леонид. – Попробую выспаться для начала.

И повторилась прежняя история: Леонид упал и отключился. И успела мелькнуть мысль: эта последняя ночь здесь, на Земле, среди живых. И едва он только откроет глаза – если откроет – как увидит багровое небо, кровавую слякоть...

Он не успел додумать до конца.

Леонид. Ученик

Леонид открыл глаза и не сразу понял, что видит. А когда увидел – не поверил. Восемнадцать часов двадцать три минуты вечера. Ничего себе придавил! Леонид поднялся на ноги – усталость прошла, хотя чувство бессилия никуда не делось – и ощутил зверский, жуткий голод. Значит и впрямь потратил порядком сил.

Из клиники не было ни сообщений, ни звонка. Леонид, сам не зная зачем – только потом пришло осознание, что мог этим напрочь сломать и дверь, и замок – попробовал “отпереть” дверь на лестничную площадку тем самым новым заклинанием.

Ничего. Слова звучали как-то глухо, обыденно. Только сейчас Леонид понял, что это – просто слова, не чувствовалось силы, мощи, необычного. Просто слова, непонятные и нелепые. Вот и конец истории, похоже. Магия прекратилась, и теперь Леонид – обычный человек. Что теперь? Возвращаться к своей прежней специальности – без репутации, без денег, безо всего? Леонид невесело рассмеялся.

Несмотря ни на что, удавалось удержаться, не сползать в самоё чёрное отчаяние. Ладно, раз уж взялся работать с животными – как минимум нужно выучить всё то, что положено знать всем специалистам в этой области. Леонид открыл на экране компьютера файл – учебник по ветеринарии – и понял, что смотрит на текст как баран на новые ворота: словно там не по-русски, а, скажем, по-марсиански.

Через час тщетных попыток что-то запомнить, Леонид удалился на кухню и понял, что нет сил ничего готовить. Ещё через час вызванное такси везло его в ресторан – поблизости от кафе, где обычно встречал его Прохоров. Чёрт, теперь ещё ему как-то что-то объяснять. “Извините, я стал обычным человеком, у меня к вам уже нет никаких вопросов”.

Ожидая заказ, Леонид “листал” всё те же страницы всё того же учебника. Особо не помогало. Тогда взялся читать просто сайты о животных, а после того, как принесли заказ и самый неприятный голод отступил – продолжил читать уже с интересом, с любопытством, без чувства, что жизнь прошла, делась, и ничего интересного уже не случится.

Под конец ужина настроение у Леонида было уже почти совсем отличное. Ладно, всё равно нельзя сдаваться. Даже если покровитель решил отозвать всё, что подарил неудачливому своему подопечному, это не повод всё бросать и сдаваться. Если нет больше магии – нужно продолжать всё равно. Что теперь, махнуть на всё рукой? И чему это поможет?

Вопрос был риторическим. Леонид шёл домой, с каждым шагом обретая уверенность, что сумеет. Сумеет выучиться на ветеринара по-настоящему, как все люди. Уже у самого подъезда услышал, как скулит собака за спиной. Голос показался знакомым. Леонид оглянулся – Полкан!

— Иди ко мне, – позвал он собаку, приседая на корточки. Полкан бурно обрадовался, и Леонид, улыбаясь, с трудом уворачиваясь от попыток облизать ему лицо. – Прости, приятель, у меня, похоже, всё кончилось. Спасибо и тебе, и твоим друзьям. Я теперь обычный человек.

“Это не так”.

Леонид чуть не подпрыгнул. Это он не ушами услышал. Это ощущалось так, как если бы Полкан произнёс всё это вслух – хотя и не произносил. Леонид, изумлённый, погладил пса по голове, и сами собой стали приходить на ум мысли – Полкан здоров, встревожен, у него есть какие-то важные новости, он давно уже пытается найти Леонида, и не получалось...

— Чёрт! – Леонид выпрямился, ощущая, что возвращается хорошее настроение. Что бы это ни было – похоже, магия возвращается. – Спасибо, дружище. Давай, говори – у тебя важные новости, я знаю.