Мантия вечности

35. Аргус (Агата)

Капитан государственной безопасности Агата Колосова предпочитала работать на дому. С тех пор, как всю информационную часть их подразделения (у которого даже не было официального названия) стала вести она, а супруг, Дмитрий Колосов, со своим напарником (теперь заместителем) Михаилом Панкратовым сосредоточились на оперативной работе, высокое начальство перестало требовать непременного присутствия на рабочем месте.

Второй месяц Агата никак не могла заставить работать экспертную систему – созданную первоначально для поиска следов деятельности другой экспертной системы, успевшей испортить немало крови спецслужбам во всём мире. Но та история всё-таки уже стала историей, к тому же с высшим грифом секретности, а вот наработки по “Аргусу”, так называлось творение Агаты, начинали оправдывать себя и во всех прочих случаях.

Агата посмотрела на оценки Аргуса, покачала головой и вызвала супруга.

— Дима, нужно посовещаться. Нам втроём. По возможности срочно.

— Через полчаса нормально? – тут же отозвался Дмитрий. – Михаил на задании. Ещё минут десять, плюс-минус.

— Да, нормально. – Агата “положила трубку” – сбросила мессенджер – и принялась рассматривать то, на что “Аргус” обратил внимание. На пальцах – и для высокого начальства – назначение “Аргуса” выглядело так: искать логические связи между внешне не связанными событиями, персонами и объектами в целом, в рамках поставленной задачи.

Конечно, задача никогда не ставилась “докажи, что вот такой-то – преступник”. Если на вход “Аргусу” подать данные “с перекосом” – намеренно искажённую выборку – он и впрямь докажет что угодно. Самое сложное – уметь и самой обнаружить ложные ассоциации, и обучить этому искусству “Аргус”. И вот это, дорогие товарищи, будет темой нашей докторской диссертации. Кандидатскую Агата уже защитила. И тоже по компьютерной тематике.

...Поездка Панкратова и удачная, и не очень. Удачная: несомненно, тот самый Прохоров один в один совпадает по признакам с предыдущим случаем. Но в остальном – никакой информации. Работать с такими объектами крайне сложно: непосредственный контакт опасен: амнезия может настигнуть кого угодно. Надеяться на содействие оперативных команд северной столицы не стоит: победа над той самой экспертной системой не была пирровой, но отняла огромной количество ресурсов. Если бы не доверие тогдашнего руководителя новосибирского отделения службы, ничем хорошим бы не кончилось.

Агата вздохнула и вернулась к самой скучной, рутинной, но и самой важной работе – вводить и просчитывать модели для экспертной системы. Это ещё не искусственный интеллект – аппаратную базу для “Аргуса” собирали в буквальном смысле из металлолома: бюджета на мощные компьютеры нет, платить самим тоже не из чего. Но даже собранный на откровенной рухляди, “Аргус” уже оправдывал всё вложенное время.

— Давай, давай, дорогой, – напутствовала Агата своё детище и вернулась на кухню. Ей нравится кулинария, а Диме – итоги этой самой кулинарии. Нет лучше способа поговорить на самую деликатную тему, как за чаем с пирожками... При такой нервной работе можно не считать каждую калорию: всё сгорит, и добавки попросит. Помимо всего прочего, кулинарные экзерсисы давали время подумать, а у Агаты всегда есть, над чем крепко подумать.

Телефон пискнул. Агата быстрым шагом вернулась в их с Димой кабинет – всё верно, оба мужчины готовы к конференции.

* * *

— Буду по порядку, – указала Агата. – В смысле, по хронологии событий. Вот этого человека Аргус отметил третьего января.

Она показала фото Елены Воробьёвой, у входа в салон мобильной связи.

— Елена Воробьёва, семьдесят восьмого года. В две тысячи третьем пропала без вести при странных обстоятельствах. Признана погибшей через три месяца. Странная история, в материалах следствия много противоречий, часть вещественных доказательств утеряна.

— Следствия? – приподнял брови Дмитрий. – Там же суицид, как я понял. Записки не было, но она поссорилась с родителями, потом попала на Коммунальный мост и, предположительно, бросилась оттуда в реку. Полынья, фрагменты одежды на перилах и всё такое. Зачем следствие?

— На следующий день Коммунальный закрыли на сутки для ремонта, но дело не в этом. Один из милиционеров, которых вызвали на вызов о суициде, не поленился осмотреть мост. Нашёл части одежды и следы крови. Плюс вот это.

Агата вывела на экран фотографии из того дела.

— Не понял, – почесал затылок Панкратов. – Что там, следы копыт на снегу?

— Именно. Следы копыт, и под копытами кровь. Той же группы, что у Воробьёвой. ДНК-экспертизу, естественно, делать не стали. По словам родителей, Елена употребляла наркотики последние несколько недель перед инцидентом, так что история очень мутная.

— Уже заинтригован, – приблизился Дмитрий к экрану. – А то фото, значит, от третьего числа. Что получается – двенадцать дней назад покойница вернулась с того света?

— Или кто-то, на неё похожий, – согласилась Агата. – Её паспорт настоящий, засветился второго числа в салоне мобильной связи, Воробьёва купила SIM-карту и телефон. И вот ещё. – Агата вывела ещё одно фото. Воробьёва, двое дюжих молодцов с физиономиями бандитов, и один человек в дорогом костюме и порванном в хлам пуховике. За ними – “Лексус”, в заднее стекло которого воткнулся длинный стальной на вид прут.

— Это кадр с регистратора одной из проезжавших машин. Человек в костюме – Овсянников Павел Георгиевич, заместитель губернатора Новосибирской области.

Панкратов присвистнул.

— Я проверила историю звонков Воробьёвой. Она побывала в бывшей квартире своих родителей...

— Что с ними случилось? – поинтересовался Панкратов.

— Переехали в Москву, ближе к родственникам. Елена была их единственным ребёнком. Живы и здоровы, детей больше нет.

— Понял, – откашлялся Панкратов. – Извини, Агата. И с кем она общалась?

Агата поочерёдно вывела на экран фотографии Оксаны, Марии, Ольги, Катерины и её мужа. И Евгения – парня Воробьёвой.

— Так. – Дмитрий потёр лоб. – Припоминаю. С этими двумя, – указал он курсором на Оксану и Катерину, – Воробьёва общалась в день своего исчезновения. В деле есть их показания. Остальные?

— Остальные женщины долго общались с Воробьёвой в тематическом чате и встречались в тематическом кафе.

— В смысле, “тематическом”? – приподнял брови Панкратов.

— Нетрадиционной сексуальной ориентации, – пояснил Дмитрий, не моргнув и глазом.

— Недопонял, – почесал лоб Панкратов. – Воробьёва что, тоже из этих?

— Насколько я знаю – нет, – возразила Агата. – Вот этот парень, Евгений Велижанин, встречался с Воробьёвой вплоть до дня её исчезновения. Второй Евгений, Филонов – супруг Катерины.

— Ничего уже не понимаю, – вздохнул Панкратов.

— Там всё сложно, – улыбнулась Агата. – Не это главное. Теперь слушайте внимательно: Евгений Велижанин пропал без вести четвёртого января, на Коммунальном мосту, при странных обстоятельствах. Через двадцать минут после его исчезновения, телефоны этой весёлой компании – кроме Евгения – были в районе Коммунального моста.

— Уже интересно, – заметил Колосов; глаза Панкратова тоже загорелись.

— Дальше только существенные факты. Через день Воробьёва звонит Ольге Нечаевой, после чего все девушки, кроме Катерины, фиксируются в зоне действия тех же вышек сотовой связи в Санкт-Петербурге. Ещё через пять дней телефон Нечаевой выключается, и примерно через десять минут вновь выходит на связь, уже из Новосибирска.

— Наши клиенты, – кивнул Дмитрий. – Что дальше?

— Дальше интереснее. Я посмотрела историю поиска с устройств в квартире Оксаны, где фиксируются телефоны всех остальных. Много запросов про Египет, про мистику, и всё такое. Вчера телефоны Катерины и Ольги фиксировались в этой вот соте Новосибирска, – указала Агата стилом, – и там же камеры наблюдения зафиксировали вот эту женщину. – Агата вывела фотографию Хомутовой.

— А эта каким боком к этим нетрадиционным? – приподнял брови Панкратов.

— Вроде бы никаким. Тут другая странность: она считается пропавшей в восемьдесят пятом году...

— ...в районе Коммунального моста, – завершил Дмитрий. Агата кивнула с довольным видом.

— Агата, ты умница, – признал Панкратов. – Хотя мы и так знаем. Ясно, сто пудов это наши клиенты. Я бы на Воробьёву милицию натравил, пусть проверят её паспорт, ну и вообще. А я тут каким боком?

— Вот каким, – вывела Агата фото Леонида. – С этим человеком тот самый Прохоров очень плотно общался. Леонид Никонов, пропал при странных обстоятельствах в две тысячи третьем году...

— ...в районе Коммунального моста, – хором завершили мужчины.

— Всё верно, – подтвердила Агата. – Не верю я в такие совпадения.

— Двое якобы погибших, плюс ещё одна покойница аж с советских времён, – заключил Прохоров. – Это всё круто, конечно, но каким боком они к нашей конторе?

— По описаниям очевидцев, Воробьёва спасла жизнь тому самому Овсянникову. Которого она якобы никогда не видела. По свидетельским показаниям, очень мирно с ним общалась, и он передал ей деньги. На Овсянникова уже было два покушения, это звоночки ещё из девяностых, и вот третье, тоже неудачное.

— Да, этого достаточно, – заключил Дмитрий. – Михаил прав, Агата, ты умница. Что предлагаешь – объединить все эти дела в одной и начать разрабатывать Овсянникова? У нас есть поводы потрясти его за шиворот.

— Полно. Сомнительные валютные сделки, отмывание денег, много чего. Естественно, официально никто ничего не докажет.

— Понятно. – Дмитрий посмотрел в сторону Панкратова – так показалось. – Михаил, Прохоров – это всё ещё приоритет, но теперь нужно собрать всё, что есть, по Никонову. Будем искать, что их всех связывает.