Мантия вечности

37. Археология (Елена)

Удивительно, но уже на следующий день им предложили возвращаться в Новосибирск “хоть сейчас”. Выпроваживали из северной столицы, хотя и не очень агрессивно.

— Смотри, – указала Оксана, когда во время обеденного перерыва они пересеклись на кухне её отдела. – Египетская выставка уже здесь. И туда всего десять минут на метро! Может, махнём после работы? Ну или пораньше. Мне тут намекнули, что до переезда в Новосиб вообще свободный график. В страшном сне такого не увидела бы!

— Так хочешь остаться в Петербурге? – улыбнулась Елена.

— Да ну его! – понизила голос Оксана, незаметно отведя Елену в уголок. В помещении кухни было порядком народу, но разговоры все шли ни о чём, и особо никто ни к кому не прислушивался. Вдобавок, шумел чайник, бодро порыкивала кофе-машина, гудела микроволновка. Никому нет дела до частных разговоров, а если и есть – нужно встать рядом, чтобы услышать. – Если честно, я уже соскучилась по Новосибирску. Мне там приятнее. Только не подумай, куда ты – туда и я, ныть не буду. Но здесь и погода, и суета эта, и метро... – Оксану передёрнуло. – Как будто в гробницу какую-то спускаюсь. Ты как, держишься?

Елена поняла. Тот визит в милицию, заявление о пропаже человека... Там и притворяться особо не пришлось, обе нервничали. А дежурный, принявший заявление, был не то чтобы спокоен – вообще никаких эмоций не отразилось. Долго не хотел брать заявление – в конце концов, не родственники, пусть родители и подают. Трое суток прошло? Звонить, искать по друзьям пробовали? По счастью, Оксана в таких вопросах, как выяснилось, разбиралась: сухо пояснила, что искать могут в том числе друзья, что никаких трёх суток не требуется (хотя они и прошли уже), что с родителями пропавшая в ссоре, и те привыкли, что дочь может неделями не давать о себе знать.

Когда всё приняли и выдали регистрационный номер документа, Елену уже отчётливо колотило. И не потому, что сам процесс составления заявления – дело неприятное. Ещё и потому, что осознавала: никакая милиция её не отыщет. Если кто и отыщет – только они сами. Но подать заявление необходимо, иначе ими самими заинтересуется милиция.

Оксана ещё на входе предложила самой Елене не “светить” паспортом: вдруг вскроется, что с его хозяйкой не всё так просто. Но Елена просто напомнила, что авиабилеты по нему уже покупали и в гостинице регистрировались – поздно пить “Боржом”. Когда дошло до официальной части, Оксана решительно отодвинула Елену в сторону и всё заполнила сама.

— ...Ты как, держишься? – тихо поинтересовалась Оксана. Непривычно она выглядит в здешней форме охранника. Но при этом внушительно, ничего комичного или несерьёзного.

Елена молча кивнула. Держаться оказалось не так уж просто. Спасала работа: она действительно оказалась в радость: составлять интерьеры, украшать фасады домов, продумывать оформление дворов и всего такого. Образы сами возникали в голове, и почти всегда заказчики оказывались довольны уже с первого раза. А уже на следующий день работы в программе-редакторе всего этого Елена освоилась так, словно всю жизнь им пользовалась. Что уже было странным: несколько первых часов на работе её обучала новая коллега, сидящая за соседним столом – Ольга (которую все звали исключительно “Оленька”: невысокого роста и неопределённого возраста – при этом бойкая, дружелюбная и необидчивая). И когда Оленька несколько раз, случайно, касалась ладони Елены – указывала, что где нажимать и где именно искать – в голове вновь начинали звучать слова, отдалённо похожие на те “заклинания”. Стоило сосредоточиться, и слова оформились – и выговор, и интонация. Карэ алме, нен синто хал... Ещё несколько таких прикосновений, и Елена, в пол-уха слушавшая Оленьку, осознала, что уже сама соображает, как работать в редакторе. Начала всё делать сама – и вскоре Оленька уже одобрительно кивала и хвалила. Похвала была приятна: видно, что роль наставницы Оленьке приятна. В общем, дело сразу пошло на лад.

— Обучаюсь? – подумала Елена вслух. – Я что же, обучилась тому, что она умела?!

— Ты о чём? – тут же спросила Оксана. Они только что пообедали, и Елена последние несколько минут погрузилась в себя – мыслями была явно где-то далеко, очень далеко.

— Напомни вечером рассказать, – попросила Елена, оглянувшись. – Не лучшее место для такого разговора.

Это она права: желающих пообедать приходило всё больше – пора и место освобождать, работа не ждёт.

Хотя работа, как выяснилось, ждала безо всяких затруднений. За два часа до официального окончания рабочего дня Елена переделала не только всё, что выдали на сегодня, но и завершила одну “завтрашнюю” задачу. Когда она уже собрала вещи и попрощалась с коллегами, её догнала Оленька.

— Лена, с тобой всё хорошо? – поинтересовалась она, понизив голос. – Ты прости, что я не в свои дела лезу!

— Не совсем, – призналась Елена; сама не понимала потом, зачем сказала это. – У меня подруга несколько дней назад пропала.

Оленька ахнула и посочувствовала. И добавила, понизив голос: – Только не обижайся. Но лучше я скажу: когда новый сотрудник начинает сразу бить рекорды, кое-кто из начальства будет смотреть косо.

— Подумают, что выслуживаюсь? Произвожу впечатление?

Оленька покивала с виноватым видом. Словно государственную тайну раскрыла.

— Я никому не скажу, – пообещала Елена, взяв её за руку. – Мне просто нужно в себя прийти. Так проще, когда работаю.

Оленька покивала.

— Я за тобой всё проверяю, – добавила она. – Только я этого не говорила. Нет-нет, у тебя всё чисто. Вообще придраться не к чему. Просто старайся не гнать волну. Тебя уже все любят, я заметила, – улыбнулась она. – Всё-всё, больше не лезу. Приятного вечера! – И обняла Елену на прощание. И Елена успела понять – одним сжатым в долю секунды потоком образов – что у самой Оленьки дома не всё гладко, мама болеет; что один из дальних родственников, непутёвый, вновь может попасть за решётку... много чего узнала, и вновь мелькнули на границе слышимости слова “заклинания”.

— Спасибо, и тебе тоже! – искренне пожелала Елена в ответ. Вот теперь и ей помочь хочется, и её маме, и прочим... но уже понятно: всем не поможешь. Не хватит ни времени, ни сил. Расставляй приоритеты, выполняй обещание.

— У неё что-то не так? – поинтересовалась Оксана, пока они шли к вахте. – Ну, у той тётки, которая тебя провожала.

— Мама больная, троюродный брат чудит, – согласилась Елена. – Ну и предупредила, что стахановщины не нужно. А то я что-то разогналась.

Оксана усмехнулась с довольным видом, и они поехали в сторону выставки.

Оксана. Выставка

На выставке оказалось интересно. Пусть и день уже рабочий, и погода традиционно мерзкая... народу было уже не очень много. Оно и к лучшему: Елена с Оксаной не торопясь успели всё обойти, рассмотреть. Знакомый предмет тотчас привлёк внимание Елены, но она предпочла не задерживаться возле него сразу же.

Систр. Та ритуальная “погремушка”. Причём именно тот, с фотографии: Елена не поленилась достать её и сравнить – всё как там, все неровности, общие очертания. В общем, никаким местом не Древний Египет, а Советская Россия.

— Блин, и точно! – удивилась Оксана, почесав в затылке. – И каким боком он тут?

— Интересуетесь? – услышали они голос и оглянулись. И Елена узнала человека по фотографии: Ермольников, один из известных египтологов. На ловца и зверь... И действительно, на значке значились и имя с фамилией, и должность. Куратор выставки.

— Да, – покивала Елена, и, вновь повинуясь интуиции, сразу же всё и пояснила: – По-моему, это не из Древнего Египта. Или копия, или...

— Всё верно, – покивал Ермольников, и в его взгляде появился живой интерес к собеседнику. – Не успели повесить пояснение. Это копия, очень качественная. Вы заметили, что кованая, верно? Это начало двадцатого века и сделано в России. Так вы интересуетесь Древним Египтом?

— Да, очень, – согласилась Елена, а Оксана молча кивнула.

— Можно узнать, как вы поняли, что это копия?

— Интуиция, – смутилась Елена. – Я не смогу так вот объяснить.

— Интуиция вас не подвела, – согласился Ермольников. – Поразительно. Хотите посмотреть на оригинал?

Елена и Оксана переглянулись.

— А можно? – тут же поинтересовалась Оксана.

— Сейчас предмет у реставратора, – пояснил довольный Ермольников. – Мы покрываем их специальным лаком, от коррозии. Но что-то недоглядели, при осмотре нашли пятнышки ржавчины. Пришлось заняться. Да, реставратор уже окончил работу, завтра подлинный систр вернётся на экспозицию. Идёмте за мной.

Он проводил гостей за дверь для сотрудников – что-то вполголоса сказав охраннику – и, минуты через две, они остановились в другой комнате. И чего там только нет! Точно, место работы реставратора – и оборудование, и “пациенты” разной степени готовности.

— Прошу, – указал Ермольников. И верно: систр красовался на стеклянной – или пластиковой – подставке, во всей красе. И Елене показалось, что предмет ощутимо светится. Чуть-чуть, но светится.

— Потрясающе! – произнесла Елена восторженно. Даже изображать восторг не пришлось. – Жаль, что нельзя потрогать.

— Увы, – развёл руками Ермольников. – Сами понимаете, нельзя, очень ценный экспонат. Если вы действительно очень интересуетесь – подходите завтра пораньше, я смогу устроить вам персональную экскурсию.

Елена и Оксана переглянулись.

— С удовольствием! – подтвердила Елена, а Оксана вновь кивнула. Они направились к выходу – выставка закрывается – и, выходя из дверей, чуть не споткнулись о девушку, которая не вовремя наклонилась – подбирала оброненные ключи.

Оксана так и замерла, широко раскрыв глаза.

— Мелкая? Ты?!

Девушка медленно выпрямилась, обернулась и сама воззрилась на Оксану с Еленой. Видно было, как в её глазах поочерёдно загораются недоверие, ужас и восторг.

— Лена? “Пантера”?! О господи!

“Мелкая” бросилась к Елене и, обняв, судорожно всхлипнула. И стояла так, не отпуская, стискивая так, что Елене едва удавалось дышать. И Елена успела заметить довольную улыбку на лице стоящей рядом Оксаны.