Мантия вечности

37. Археология ("Мелкая")

— Ну говори уже, – потребовала Ксюша – так “Мелкую” называли дома; так она потребовала обращаться и теперь. Оксана – “Бешеная” – молча кивнула, развела руками и подтвердила словами: – Ясно, только “Ксюша”.

— Говори! – потребовала Ксюша повторно, уже умоляюще, и перевела взгляд с Оксаны на Елену. – Какими судьбами вы тут? Где же ты была, почему не давала знать о себе? Что тогда случилось там, на мосту? Ну скажи хоть что-нибудь!

— Вначале кофе, – возразила Елена, улыбаясь. – Ксюша, успокойся. Всё сложно. Поверь, если бы могла – давно бы уже сказала. Давай вначале ты. Ты на выставке какими судьбами?

— Я там работаю! – заявила Ксюша гордо, и добыла свой значок. – Ой, я разве не говорила? Я ведь стала археологом. Кем хотела, тем и стала. Тебе спасибо! – поймала она ладонь Елены двумя своими.

— Молодчина! – понизила голос Елена, жестом попросив официантку поставить кофе перед ними. – Мама твоя как? – поинтересовалась она уже почти шёпотом.

— Всё позади, – тут же отозвалась Ксюша довольным голосом. – Я же говорю, спасибо тебе. После того случая ни разу не сорвалась. Теперь она снова дизайнер. Как и ты была, в общем... Ой, прости!

— Всё в порядке, – заверила Елена. – Я всё ещё дизайнер. Мы с Оксаной обе в одной конторе работаем, в “АРТ-Панораме”. Поэтому здесь.

— Сдуреть! – Ксюша перевела взгляд с Елены на Оксану и обратно. – Мама там же работает! Вот уж точно, мир тесен. И вы там ни разу не пересеклись?!

— Мы там недолго работаем, – пояснила Оксана и Ксюша, Елена успела заметить, метнула в неё не очень добрый взгляд.

— Мы тебя не очень задерживаем? – поинтересовалась Елена. – Ты на часы поглядываешь.

— С мамой и отчимом сегодня отмечаем, – отозвалась Ксюша. – Годовщину их свадьбы. Я обещала там появиться. Как вас найти?! – вновь она вцепилась в ладонь Елены. – Не исчезайте, пожалуйста!

Елена посмотрела в глаза Оксаны, та едва заметно кивнула.

— Мы остановились у подруги, – пояснила Елена. – Мы через несколько дней в Новосибирск возвращаемся, но пока что здесь. Вот, – написала она на салфетке адрес и оба телефона – свой и Оксаны. – Звони. Обещаю, что отвечу.

— Спасибо! – “Мелкая” залпом допила свой кофе. – Я позвоню и приду. Сегодня, можно? Или вы рано спать ложитесь?

— Звони когда захочешь, – успокоила её Елена. – И знаешь что, лучше одна не приезжай. Лучше мы тебя встретим.

— Я не маленькая, – поджала губы Ксюша, поднимаясь на ноги.

— Я знаю. Поверь, есть причины. – Елена посмотрела в её глаза, тоже вставая из-за стола. – Я тебя часто обманывала?

— Никогда... – прошептала Ксюша и обняла Елену. – Хорошо, я позвоню, когда у нас там всё закончится. Не прощаюсь!

Убежала – только её и видели. Но не забыла оставить на столике деньги за кофе.

— Как была электровеником, так и осталась, – заметила Оксана с довольным видом. – Здорово, да, что у неё всё хорошо?

— Она на тебя не очень добро смотрела, – заметила Елена, кивнув. – Да, я тоже очень рада и за неё, и за её маму. Что там случилось, не скажешь? Или не моё собачье дело?

— Нет, ты там всяко замешана, – возразила Оксана. – Идём, дома расскажу. Пошли пока еду купим, что ли.

Мелкая. Разговор

— Видишь, я снова права! – торжествующе заметила Оксана, когда они вошли домой. Уже вполне получалось называть квартиру Ольги “домом”, и не начинать переживать за Ольгу. – Да брось, мы же купили еду, сама приготовлю. Дай хоть так за тобой поухаживать.

— Легко, – улыбнулась Елена. – Так что у вас с ней было? Почему она так косится на тебя? Не хочешь – не говори,в душу лезть не буду.

— Сейчас, котлеты поставлю – и расскажу, – пообещала Оксана. Сегодня она определённо добрее обычного –может, потому, что пошла рутинная, обычная жизнь, небывальщины стало чуток меньше. И на том спасибо. Елена осознала, что у неё и впрямь нет плана, и что нужно сказать спасибо всем остальным – иначе так и плыла бы по течению.

Оксана поставила сковородку, и, положив в разогретое масло котлеты, принялась рассказывать.

* * *

Она очнулась от забытья – во рту немыслимо гадкий привкус, голова болит, и прочие прелести похмелья. И кто-то барабанит по двери кулаками. По входной двери.

— Мать вашу... – пробормотала Оксана, стараясь двигаться и идти ровно, дышать медленно – чтобы не стошнило. Чёрт, неужели пиво было пропавшим? Разве может стать так плохо с пяти банок пива, пусть и креплёного?

По ту сторону двери стояла заплаканная Оксана-мелкая. Она злобно и бесстрашно посмотрела на Бешеную, и ворвалась в её квартиру.

— Ещё и напилась! – услышала Бешеная, не особо понимая, что происходит. Уже ощущалось, что не удержать в себе, и главное – добраться до туалета, прежде чем...

Она пришла в себя на кухне. Стало намного приятнее. Перед ней стоял горячий чай с лимоном, и во рту ощущался привкус каких-то колёс. А мрачная Ксюха сидела рядом и с отвращением смотрела на больную и похмельную Бешеную.

— Как свинья, – заметила она. – Господи, зачем я только пришла... Что с ней случилось? Хоть ты можешь сказать? Почему вы все молчите?

— Голова разламывается, – прохрипела Оксана, немного покривив душой: голова уже проходила. – Ты мне колёса выдала, что ли?

— А кто ещё? Рассказывай, что случилось, куда она делась.

И Бешеная рассказала. Голова постепенно проходила, возвращалось отвращение к себе самой и желание пропасть, исчезнуть навсегда. Мелкая выслушала рассказ, попыталась налить себе воды – упустила стакан, он взорвался как граната. Мелкая, всхлипывая, долго собирала стекло, затем сумела налить себе воды – но всё равно разрыдалась, не помогло. Бешеная, уже почти пришедшая в себя, сумела понять: попробует хотя бы посочувствовать – Мелкая тут же умчится, и неясно, что с собой сделает.

— Господи, ну ты и сволочь... – сумела произнести Мелкая, и в глазах её Бешеная увидела ненависть высшей пробы. – Как ты могла?! Как??

— Что ты от меня хочешь? – поинтересовалась Бешеная, которой вновь становилось всё равно. И помогало только забытье – а значит, нужно добраться до холодильника, там есть ещё пиво. – Чтобы я тоже утопилась? Что, поможет?

Потом был наплыв. А потом Бешеная поняла, что стоит на том самом мосту, уже одетая, что кругом метель и снег, и что Мелкая вцепилась в неё, словно клещ, и не пускает.

— Стой! – видно, что Мелкая уже охрипла. – Не смей! Стой, говорю!

Можно подумать, Бешеная собиралась взаправду прыгать с моста. Или всё же собиралась? Она посмотрела на свои руки – без рукавиц, уже застывшие, едва чувствуют прикосновение – и увидела на них следы от перил. Стояла, держась мёртвой хваткой...

— Не знаю я, что там было, – подвела итог Оксана, выкладывая котлеты на тарелку. – И Ксюха ничего толком не рассказала. Помню только, что шары у неё были по три рубля каждый. Испугалась за меня, кто бы мог подумать. А на следующий день меня чуть с работы не попёрли, а Ксюха вместе с матерью уехали из города. И больше со мной не общалась, как отрезало. Я вот подумала... – Оксана посмотрела в глаза Елены. – Выходит, Ксюха меня тоже спасла тогда. Я ведь и впрямь упилась в хлам, никогда такого не было. А я пить не умею, если что, остановиться не могу. В общем, я вечером того дня так по мозгам получила, что всё пиво и прочую пакость всю выкинула. А через день в “качалку” записалась. А потом и Катя там появилась – я так понимаю, за мной присматривать. Так что я Ксюхе обязана, если что. Всё, давай есть уже.

— Да, – согласилась Елена. – Только пожалуйста – вы уже сегодня разберитесь. Чувствую, не случайно мы с ней встретились.

— Не вопрос, – покивала Оксана. – Так, давай в темпе ужинать – через полчаса нужно уже за ней выезжать.