Мантия вечности

18. Кровь и песок (Елена)

— Так, у меня котелок уже не варит, – заявила Оксана. – Давайте хором думать. Маша, есть какие-нибудь мысли?

Мария, с утра воткнувшаяся, по выражению Оксаны – не отходившая от компьютера – оглянулась.

— Я пока собираю сведения, – пояснила она. – Мы были в очень странном месте. Очень похоже на обычный Петербург, но всё немного не такое! Камушки, мох этот странный, а что там в воде живёт, и думать боюсь.

— И самое главное, там фото можно делать! – Оксана показала свой мобильник. – То есть это не глюки, ну или мобила те же глюки видела. Прикинь, мы там на самом деле были! Я вот всё надеялась, что это просто глюки, ну, заморочили нам голову всем. А это всё на самом деле!

— Камушки светятся, – припомнила Ольга. – Слушайте, что я не рассказала! Когда тот, в чёрном, ушёл, я на полу немного пыли нашла. Ну, как наследил. Точно помню, она светилась! Я даже потом тряпку мыла, она тоже светилась там, где немного грязи осталось. Он вон там стоял, – указала на порог комнаты. – Я потом все полы вымыла, с хлоркой. Не смейтесь!

— Какой тут смех, – покачала головой Оксана. – Если б от них хлорка помогала, я бы уже вагон заказала. В общем, раз это чучело света не любит, пусть всегда будет свет. Так, чтобы везде включить можно было. Что ещё?

— Пока ничего, – Елена пожала плечами. – Голова пухнет. И знаете, что странно... я не беспокоюсь за Женю. Знаю, куда его занесло, но не беспокоюсь. Прости, Оксана.

Та только плечами пожала.

— Значит, всё с ним путём, – пояснила она на словах. – Ты же всегда про нас всех чуяла, чуть что – спрашивала, что да почему. Короче! Уже вечер скоро. Надо Кате позвонить, сказать, что да как, да пойти куда-нибудь. Всем вместе. Оля, ты же знаешь, где тут можно посидеть в тёплой обстановке, поесть и всё такое? Чтобы далеко не ходить?

— Вам обычное заведение или...

— Обычное, – Оксана почесала затылок. – Сюда бы ещё Катю, и мне воще никого больше не надо.

— Обычное, – подтвердила Мария. – Дайте мне десять минут!

* * *

— Ты мне вот что поясни, – в ресторане было уютно, они, все четверо, сидели в уголке и можно было любоваться видом на набережную. – Вот решишь ты, что пора отрабатывать свой долг. Что будет? Скажут, что делать? Пойти туда, сделать это? Или как? Что вообще она хочет?

— Она хочет мира и доброты, – Елена ответила не сразу. – Да, так и сказала, добро покидает ваши сердца, ещё немного – и грань между жизнью и смертью начнёт пропадать. И тогда вашему миру конец.

— Простым языком сказать не могла, – хмыкнула Оксана. – Я к тому, она не скажет тебе, гони их в шею, а водись вон с теми?

— Нет, – улыбнулась Елена. – Я сама должна всё сделать. Сама и отвечу, если не получится. Сама нахожу, на кого полагаться. Всё сама.

— А она будет смотреть оттуда, – Оксана махнула рукой в сторону неба, – и радоваться. Если она такая крутая, Баст эта, или кто она, почему сама всё не сделает? Нет, ну я, может, тупая, но мне правда интересно!

— У неё почти не осталось сил, – спокойно поянила Елена. – Да, я ей верю. Знаешь, почему?

— Ты не подумай, я же не в претензии! Просто понять хочу, с чем мы связались!

— Вот это я и должна понять, – Елена откинулась на спинку. – Это что-то такое, с чем она не может справиться, и что не может понять.

— Круто! – Оксана хлопнула Марию по плечу. – Даже боги чего-то боятся! А мы нет! Прикинь, Маша, наша шайка против конца света! – Ольга и Елена переглянулись и рассмеялись. – Не, ну круто же, да? За это надо выпить!

— ...Оля, – Оксана явно повеселела после тоста. – Прости, что при всех. А тебя чего в нашу компанию понесло? Вот в Лене что-то есть такое... ладно, неправда, что ли? А ты зачем?

— Не знаю. Как подтолкнуло, – Ольга и Елена переглянулись. – Похоже, не зря.

— Ни о чём думать не хочу, – призналась Оксана, – но придётся. Меня через два дня ваше начальство хочет увидеть, – пояснила она Ольге. – Так что давайте так. Два дня отдыхаем, с умом, конечно, на набережную и всё такое не суёмся. А потом делом займёмся. Не знаю, как вы, а я хочу, чтобы Лену побыстрее отпустили. Вот и помогу.

— У меня тут двое одногруппников, – сообщила Мария. – Я думаю, они помогут узнать побольше.

— Но только чтобы... – Оксана погрозила пальцем.

— Конечно, – снисходительно улыбнулась Мария и вновь поправила несуществующие очки. – Нобелевскую мы сами получим. А с них и денег хватит.

Взрыв смеха. И обстановка стала совсем непринуждённой.

* * *

...Всё-таки Крыся – человек трудолюбивый. Пока другие в основном говорили, и говорили в основном о чепухе, Мария сидела в уголочке комнаты, которую выделили ей лично, и записывала на бумаге всё, что к данному моменту было известно. Записала и села, задумалась, постукивая кончиком грифеля по зубам.

Всё, всё можно объяснить, как сказала бы Бешеная, дурью, если бы не мост. И всё то, что самой Елене мерещилось, и всё, что потом было. Вовсе Елена не умирала, просто произошёл несчастный случай, амнезия от травмы или что-то такое, а потом в один прекрасный день очнулась, и всё. И все эти “заклинания”, подумаешь, некоторые люди и не такое могут. Почти всё можно было бы объяснить. Но вот тот мост, та набережная... главное, что есть оттуда сувениры! Ещё один камушек, который Мария второпях не заметила в подошве сапога, сейчас лежал перед ней под лампой, набирался света. А в темноте потом не пульсирует радугой, а горит, как ночник. Забавно.

Оксану несёт, не заткнуть. Ладно, пусть лучше так, чем морды бить. Её не за красивые глазки прозвали Бешеной, и если есть люди, которые могут приструнить её, это Катя и Лена. И всё.

Хорошая у Оли библиотека. И книг много. Вот тоже: почему у неё так много книг по мифологии, по верованиям? Отчего так много про Египет? Не случайно же стала собирать, и фигурки, которые она вырезает. Откуда это всё? Крыся потянулась за книгой, лень стул подтаскивать, можно на цыпочки привстать...

Один том достала, другой уронила. Попыталась поймать, порезала палец о пролетавшую бумагу. Крыся стиснула зубы, вот так всегда, надо было стул взять! Всё, пора идти показывать. что тут у неё нашлось, а нашлось много интересного. Мария слизнула кровь с пальца и потянулась за камнем – взять с собой, добавить в общую груду, пусть лучше там.

Камень обжёг руку. Мария выронила камень, тот звонко отскочил от лампы и упал в блюдце – Мария обожает чай с конфетами.

Камень задымился, начал медленно увеличиваться в объёме. Крыся не то что крикнуть – пискнуть не могла, горло как онемело. Но она смогла подбежать к дверному проёму – и Оксана, заметившая её лицо, первой помчалась на помощь.

— Не подходи, – Оксана поймала Крысю за руку. – Никому не подходить! Смотрите, он рассыпается!

Камень вырос в поперечнике чуть не вчетверо, стал размером с мандарин, и начал осыпаться, разваливаться. Все собрались в дверях, наблюдая за метаморфозой.

Прошло минуты три и вместо кусочка гальки на блюдце лежала горка чёрного порошка. Прошло ещё несколько минут, и порошок посветлел.

— Твою мать... – только и смогла вымолвить Оксана, и её не стали одёргивать. Она подошла поближе, осторожно поворошила порошок авторучкой. – Слушайте, это же песок! Нет, конечно, надо анализ сделать, всё такое, но песок. Ёлки, если они все так могут, так мы пожар устроим!

— Кровь, – Марию как осенило. – Я палец порезала! И камень потом взяла.

— Так, – Оксана посмотрела на хозяйку дома. – Оля, можно повторить эксперимент? Найдётся, не знаю, ведро с песком или что-то такое...

— ...Точно, кровь, – они, уже все вместе, смотрели на превращение второго камушка. – Оля, а баночки стеклянной не будет? Не нравится мне этот песочек, надо бы его сохранить. Кате передам, пусть его тоже на анализ.

— Зачем далеко ездить? – Ольга посмотрела, как порошок пересыпается в пузырьке. – У нас тут химиков много, найду кого-нибудь.

Звонок. Оксана отошла в сторонку, поднимая мобильник к уху.

— Оксана? – голос Катерины. – Слушай, я у тебя тут на кухне дел натворила. Починю, что успею.

— Что там у тебя? – Оксана почесала затылок. – Камушки?

— Нет, мох. Может, камни тоже, не хочу проверять. На него попала кровь, тут такое началось...

— У нас тоже было приключение с кровью. Ладно, ты сама как? В порядке?

— В полном. Испугалась только сначала. Я тут снимки сделать успела, полюбуешься.

Оксана выслушала её, не моргнув и глазом.

— Катя, ты там осторожнее. Пёс с ней, с кухней, главное, себя береги!

Катерина. Мох

Убирать у Бешеной – занятие только на первый взгляд безнадёжное. Если просто переложить вещи в шкафы и на полки, где им место, то как бы и вся уборка. Пыль убрать – на то пылесос и придуман, да пол вымыть – а на то чудо техники, швабра для самых ленивых. И всё равно в гостиной мерещился запах пота. Давно уже нет ничего такого – буквально через неделю после того, как пропала Лена, а Бешеная вышла из штопора, она изменилась. Стала следить за собой. Если бы не манера говорить, и не узнать. А потом взялась качаться... и так была девицей крупной, а стала вообще “тёткой-терминатором”.

Но всё равно мерещится запах пота. Наверное, оттого, что Катерина сама бывала в тренажёрных залах, помогает фигуру поддерживать, да и общаться с одними и теми же надоедает.

За полдня Катерина всё сделала и села в гостиной, смотреть кино. И думала. Много думала. Геолог, Паша, которому отдала камушек, ничего странного, кроме фосфоресценции, не нашёл. Отколупнул кусочек, растворил его в чём нужно – галька и галька, что ещё сказать. Никакой радиации, ни следа чего-то ещё, почему светится – непонятно. Просил, если ещё такой попадётся, запомнить место, чёрт его знает, вдруг для здоровья такие камушки не полезны!

Баночка со мхом стояла на холодильнике, в тени. На свету мох быстро жухнул, становился серым и осыпался пылью. Всё-таки хорошо, что солнца они не любят, подумала Катерина, чёрт. Вот всё равно не поверить, что такое где-то совсем рядом! И что Оксана, по её словам, видела этот странный мир так часто, что уже привыкла.

...Катерина толкнула дверцу морозилки чуть сильнее, нежели следовало. и холодильник качнулся. И баночка со мхом качнулась, и устояла бы, но с лампы съехали какие-то коробочки и подтолкнули баночку.

Звон, треск. Катерина беззвучно выругалась, пошла за совком и щёткой. И вроде все осколки убрала уже, а один застрял в щётке и когда Катерина решила смахнуть остаток пыли с ладони...

Отвратительные порезы – от тонких осколков стекла. Кровь потекла медленно, но широкой полосой. И одна только капелька упала на мох, который так и лежал пока на полу – Катерине не хотелось лишний раз к нему прикасаться, тем более руками.

...Она перевязала палец и надела резиновые перчатки, чтобы поскорее всё прибрать.

Ей показалось, что ёж прокрался на кухню и возится там, между стульев. Мозг всегда пытается найти что-то привычное для объяснения того, что видишь.

На полу лежал моховой шар. Ну то есть половинка шара – и рос, рос на глазах. Судя по тому, как вспучивался рядом с шаром линолеум, там тоже что-то происходило.

Вначале Катерина испугалась. Испугалась так, что чуть не бросилась вон из квартиры, лишь бы успеть отсюда, прежде чем... Всё-таки людей перекормили этой фантастикой ужасов, где вечно всё перерождается, разрастается и пожирает всё, что было привычного. Катерина отскочила и крепко приложилась затылком о косяк. И почти сразу же пришла в себя. Мох продолжал разрастаться, видно было, и Катерина, готовая, в случае чего, бежать, достала мобильник и сделала несколько снимков. И заметила, стоя в коридоре, кварцевую лампу на стеллаже в спальне. Точно! Сама же принесла!

— Мерзость, – прошептала Катерина, зажигая всюду свет. И вечер на дворе, как назло. Хорошо, у лампы шнур длинный.

Ей почудился вопль, когда конус бледно-синего света упал на мох. Ну конечно, мох не умеет кричать, это уже точно воображение, меньше надо всякой дряни смотреть! Ультрафиолет делал своё дело, шар, который был уже размером с футбольный мяч, пожух и через несколько секунд почернел и осыпался. Так...

Катерина поставила лампу так, чтобы свет падал в кухню и кинулась к шкафчику в туалете, там, где инструменты. Нашлись и плоскогубцы, и молоток с выдергой. Шара уже не было, была кучка пыли, а под линолеумом что-то ещё двигалось. Катерина тянулась плоскогубцами к трещине в линолеуме, а сама ожидала, что сейчас оттуда в лицо ей кинутся щупальца...

Треск. Старый линолеум, всё равно пришлось бы скоро менять.

Мох рос во все стороны. И, похоже, вгрызался в бетон, судя по тому, как выглядел бетонный пол под ним. Катерина окончательно пришла в себя – быстро отодвинула стулья в стороны, и принялась отдирать линолеум, и выжигать всё, что находилось под ним. Мох рос чем дальше, тем медленнее, хоть на этом спасибо. Прошло полчаса, кухня выглядела так, словно тут всю жизнь шёл ремонт, но мха нигде уже не было. Ни одной “метастазы”, Катерина отодрала линолеум почти везде, чтобы убедиться – всё обработала. Получилось почти два квадратных метра. Хорошо, что мох не успел забраться под холодильник, за мебель или дойти до стыка панелей.

...Она сделала ещё несколько снимков, уже когда убедилась, что оставшиеся островки мха не распространяются. На память. Всё, хватит сувениров, теперь всё выжигать солнечным светом или чем ещё. Катерина не поленилась потратить ещё час и “осветить” лампой всё, до чего смогла дотянуться в квартире. Дезинфекция.

А потом позвонила Бешеной. Вот и занятие себе нашла на ближайшие несколько дней. Оксану всё равно было не заставить поменять линолеум. И его куски, и всю собранную пыль Катерина тоже “прожгла” ультрафиолетом несколько раз. И всего только капелька крови!

Оксана права, кому расскажешь – не поверит. Страшно подумать, а если вот так вот занести этот мох в тёмное помещение, и там, не дай бог, на него кровь попадёт? Катерина не сразу прогнала видения конца света – где пропадали целые дома, где всё порастало мхом, и только снаружи всё выглядело нормально, а внутри... Всё, Катя, остановись, не то спятишь!

У Оксаны нашлось пара дисков с де Фюнесом, и Катерина остаток ночи сидела и пыталась привести себя в чувство доступными способами.