Мантия вечности

37. Археология (Мария)

Катерине никогда ещё не было так смешно и страшно одновременно. Как и Евгению: когда Зараза в очередной раз заглянула в ванную и оглянулась на Марию – “дорога открыта, люди” – все трое людей собрались у входа в ванную, уже при снаряжении: фонари, фейерверки; у Марии – прутики магния. “Магний я ещё найду, если что”, пообещал Евгений. “У нас в химических институтах он много где используется, и вопросов лишних не будет”.

Дальше всё выглядело так, словно Мария и Катерина спускались в тёмную и опасную пещеру. Страховка, канат – сколько было: не отвязываться от него ни в коем случае, как закончатся эти сорок метров – возвращаться. Будет больше каната – экскурсия будет длиннее.

Заблокировали дверь в ванную. Привязали канаты снаружи. И вот уже Катерина и Мария, обе с рюкзаками – минимум, нужный для выживания – шагнули внутрь.

— Говорить там только шёпотом, – предупредила Мария. – И вообще не шуметь.

— Это тебе тоже Разка сказала? – не выдержала Катерина.

— Не смешно, – сухо заметила Мария, и указала рукой – вперёд.

Сразу же за дверью начался камень – проход, коридор, лабиринт или как это ещё назвать – вырублен в толще камня. Она давила, стоило только представить, сколько вокруг этого камня – и возникало неприятное ощущение, что стены сжимаются, сходятся, вскоре начнут сдавливать. Катерина чуть не вскрикнула и не бросилась назад, когда Мария взяла её за руку – и наваждение прошло.

— Здесь безопасно, – прошептала Мария. – Следи за кошкой. Она лучше нас всё чует.

Мария посветила на стены. И точно: уже шагах в пяти на левой стене стали попадаться картинки – те самые египетские иероглифы. До этого вечера Катерина и думать не могла, что этими забавными картинками можно составлять длинные и осмысленные тексты. Более того, и представить не могла, что историки – языковеды – сумели перевести так много памятников этой письменности, и вдобавок восстановить звучание. Она шла и в ушах начинали звучать те странные слова, которые сказала тогда Елена – слова, от которых жар наполнил всё существо, и захотелось кататься по полу, выпуская когти, тереться обо всё вокруг...

Катерина вновь помотала головой, и вновь наваждение схлынуло, оставив звенящую тишину в ушах.

— Делай снимки! – шепнула Мария ей прямо на ухо. – Сколько успеем пройти. Свети и делай снимки, всего – тут всюду надписи!

И вновь она была права: не только на стенах. Иероглифы, если присмотреться, были и на полу – удивительно чистом полу, если не считать песка и каменной крошки. Были и на потолке – об этом узнали уже позже, когда рассматривали сделанные снимки. А через тридцать метров от входа – Катерина время от времени оглядывалась и видела прямоугольник проёма и силуэт Евгения по ту сторону – в стене справа обнаружилась дверь.

И тоже каменная. Слепая дверь: ни замочной скважины, ни окошка. едва заметный выступ – ручка, или что это – за который всё равно не взяться как следует – и едва заметная тонкая щель между дверью и остальной стеной. Мария зажгла небольшую свечу, поднесла к щели – и пламя затрепетало.

— Воздух движется оттуда, – пояснила Мария, задув свечу. – Точно лабиринт! И смотри, какие странные символы!

Она права. Вместо уже привычных иероглифов, примерно на высоте глаз Катерины – ста пятидесяти пяти сантиметров – изображалось что-то другое, больше всего похожее на тот пунктирный шаблон на почтовых конвертах, поверх которого положено указывать индекс.

Пока люди осматривались, Зараза бегала вокруг, но не тревожилась – наоборот, всем своим видом показывала, что она здесь как дома – не мяукала, только бродила вокруг, задрав хвост, и время от времени натиралась о ноги.

Когда длины канатов не хватило, Мария поняла, что метрах в пяти дальше, уже на левой стене, очертания ещё одной слепой двери. Она оглянулась на Катерину и та отрицательно помотала головой – не смей! Мария вздохнула, и махнула рукой – возвращаемся.

Они шли пешком, и вновь на Катерину накатило – показалось, что освещённый прямоугольник, вход в квартиру, удаляется с каждым шагом. Только огромным усилием воли заставила себя идти спокойно, не бежать сломя голову. Шагах в десяти от выхода вновь отпустило. А когда они с Марией и кошкой вышли наружу и закрыли дверь в ванную, обе не сговариваясь вздохнули. Переглянулись и рассмеялись. Не очень весёлым был тот смех.

— Ладно, спелеологи, – осторожно потормошил их обеих за плечи Евгений. – Идёмте, взбодриться нужно. И, похоже, нам всем есть что рассказать.

— Слушай, а я и так бодрая! – удивилась Катерина, едва сняла с себя всё снаряжение и переоблачилась в домашнюю одежду. – Нет, серьёзно! Вроде была немного сонная, а сейчас словно ведро кофе выпила!

— Ой, и точно! – подтвердила Мария с удивлением. – Разка, иди сюда. Спасибо, что присматривала! – Она подняла кошку на руки и прижалась ухом к мохнатому боку, вслушиваясь в громкое мурлыканье. – Ещё бы понять, почему всё это началось, и зачем ты туда ходишь.

— Ну, раз уже ведро кофе выпили, от ещё одной чашечки хуже не будет, – покивал Евгений. – Катя, ты образцы взяла?

— Всё взяла, – подтвердила Катерина, показав пару воздушных шариков – надула небольшим насосом там, в лабиринте. – Песок и камень тоже, в баночках. Надеюсь, там нет никакой опасной грязи.

— Разка там голыми лапами ходит, и ничего, – напомнила Мария. – Всё, давайте уже обсуждать. Женя, а ты что такого видел?

Катерина. Видения

Катерина вкратце описала свои видения, и слушатели переглянулись.

— Маша? Тебе там что-нибудь мерещилось? – поинтересовался Евгений.

— Вообще ничего, – покачала головой Мария. – Очень спокойно, воздух такой приятный. Ну, свежий. Ни звуков, ничего. И кошка ходит вокруг, и не беспокоится – значит, нечего бояться.

— А воздух и правда приятный... – задумалась Катерина. – Значит что – есть где-то выход наружу. Ну, откуда-то берётся же эта свежесть, в пещере воздух таким не может быть. Женя? А ты что видел?

— Не видел, – уточнил Евгений. – Слышал. И не только я.

...Когда девушки ушли внутрь, Евгений начал следить, чтобы канаты не сцеплялись, не запутывались, не мешали их пути. Тут-то и началось: в уши стал лезть не то шёпот, не то что-то ещё, очень уж похожее на человеческую речь. Евгений не сразу догадался включить диктофон, а когда догадался – понял, что не мерещится: индикатор громкости на устройстве отчётливо подрагивал, хотя и Евгений стоял неподвижно, и канаты не двигались, и дыхание затаивал.

— Что-то записалось, – завершил мысль Евгений. – И звуки исходили явно оттуда, из прохода. Так. Ну, что дальше-то будем делать? Не смотри на меня так, Катя. Может, раньше я в чём и сомневался, но теперь-то своими глазами видел. Образцы я сейчас отвезу надёжным людям, изучат без глупых вопросов. Это всё технические вопросы. Что дальше? Вы говорите, этот проход тянется и тянется?

— И воздух движется, – повторила Мария. – У меня даже идея есть, как это изучать. Ну, движение воздуха.

— Ладно, пусть даже там безопасно, хотя я не уверена, – заметила Катерина. – Пусть даже там эти иероглифы и всё такое. По той записи и твоему рассказу, там и в самом деле лабиринт – нам ведь жизни не хватит его весь обойти. Так зачем Разка нас туда звала? Показать короткую дорогу к квартире Ольги?

— Может, она ещё куда-нибудь знает короткую дорогу? – предположила Мария, “поправляя очки”.

— Предлагаешь побегать вместе с ней?

— Ну да. Если она не боится, нам зачем бояться? Ой, минутку! – Мария всмотрелась в экран стоявшего на кухонном столе ноутбука. – Что-то с того египетского форума. – Она вчиталась и нахмурилась. – Слушайте. “Алиса, есть новости. Я не рассказывал никому о вас, но кто-то ещё интересовался фрагментами текста на египетском языке. Я обещал не показывать те материалы, но очень похоже на ваши.”

— Началось, – прошептала Катерина, потерев лоб. – Не знаю, что началось, но мне это не нравится. Нужно сообщить Лене и Оксане, это может быть важно.