Мантия вечности

40. Загадки (Агата)

Особо выспаться не получилось, хотя на ноги их подняли в третьем часу ночи. И Агата, и Дмитрий прибыли в свои лаборатории, пребывая в неестественно бодром состоянии.

— Очень странно, – позвал их приглашённый судмедэксперт. - Говорите, сняли эти отпечатки не более двух часов назад?

— Или меньше, – уточнила Агата. До собственно станции их довезли, “с мигалками”, меньше чем за час. По ночному городу не очень сложно, когда улицы не слишком забиты. Образцы в лабораторию они также везли с ветерком. – Что не так с образцами?

— Отпечатки пальцев чёткие и удобные для идентификации, – пояснил судмедэксперт. – И мы уже обнаружили совпадение. Распечатка на столе, – указал он рукой. – Странно другое. Судя по отпечаткам, у этого человека нет активного кожного метаболизма.

Агата и Дмитрий переглянулись.

— Хотите сказать, что оставляя отпечатки, эта женщина уже была мертва? – взяла Агата ту самую распечатку. Домушница-рецидивистка, надо же. И живёт, судя по адресу, в десяти минутах ходьбы от Коммунального моста. Что за история с этим мостом, что весь мир на нём клином сходится?!

Судмедэксперт кивнул.

— Или же кто-то прикасался ко всему её мёртвыми пальцами. Но расположение отпечатков такое, что брал живой человек – вряд ли можно было имитировать всё это.

— Никольская Анна Павловна, – прочёл Колосов, взяв распечатку. – Нужно потолковать с ней. Если жива, конечно. Минуту, – он взял телефон, сказал пару коротких фраз и отдал распечатку заглянувшему в лабораторию сотруднику. – Что-то ещё, Валерий Сергеевич?

— Очень чёткие отпечатки. Слишком чёткие. Я посмотрел по диагонали на дело этой особы – её взяли с поличным всего два раза. Не оставляла ни пальцев, ничего – исключительно аккуратная работа. А сейчас полно отпечатков.

— Что ж, возможно, успеем спросить у неё самой, – покивал Колосов, и они с Агатой перешли в другую лабораторию. Ту, где изучали образцы не то плесени, не то что это было такое.

— Умеете вы находить улики, – приветствовал их Фёдоров, зав.лабораторией, с которым Колосов некогда вместе поступил на службу в новосибирское отделение. – Тоже боятся солнечного спектра и ультрафиолета. Мы предположили, что это грибок, по структуре напоминает типичный аспергилл, но – никакой клеточной дифференциации.

— Как у слизевиков? – приподнял брови Колосов. – Весь организм – одна клетка?

— Если это клетка, – согласился Фёдоров, снимая очки. – Под микроскопом не видно органелл. Внутри мембраны – однородное вещество. При этом организм активно питается любой органикой. Мы назначили этому образцу высший уровень опасности. На живых тканях он так же активен, разрушает их и ассимилирует примерно с той же скоростью, что и неживой субстрат. Отчётливо виден в ультрафиолете, разрушается им необратимо. Мы только начали анализ, но – вы там всё обработали?

— Всё дезинфицировали, облучили ультрафиолетом, осмотрели и оборудование и весь персонал, – заверила Агата. – И снаружи, и внутри. Вы раньше встречались с чем-то подобным?

Фёдоров отрицательно покачал головой.

— И не хотел бы, – добавил он. – Это анаэроб, ко всему прочему – кислород ему не нужен. Мы нанесли образцы на лабораторных мышей, так вот: организм поедает верхний слой эпителия, не вызывая болевых ощущений. Пока что это всё, что знаем, буду держать вас в курсе.

— Подобного мы ещё не видели, – заключила Агата. – Загадка запертой комнаты; домушница, которая впервые наследила на всём месте преступления, теперь ещё и этот грибок, или что это такое. Её уже поехали задерживать?

— Сообщили, что соседи видели её дома сегодня вечером. Я всё понял. – Колосов взял мобильный. – Да, это я. Срочно сообщить оперативной группе: возможно опасное грибковое заражение. Грибок хорошо виден в ультрафиолете... да, наше стандартное снаряжение. Никакого контакта с подозреваемой, осмотреть всё вокруг, обращаться как с особо опасной инфекцией.

— Только эпидемии не хватало, – посмотрел Колосов в глаза супруги. – И мы до сих пор не знаем, причастны ли к происшествию наши “египетские фигуранты”. Я уже читал, что из дому они не выходили, но дрон фиксировал движение внутри квартиры до и после предполагаемого времени инцидента.

— И нам всё ещё нечего им предъявить, – заключила Агата. Зазвонил её мобильный. – Странно, – посмотрела она в глаза Колосова, когда завершился звонок. – Они там обнаружили систр. Тот самый, судя по внешнему виду. Старинный, из музея Каира.

— И что тогда пропало из вагона? – удивился Колосов. Агата развела руками и посмотрела на часы.

— Предлагаю позавтракать, – посмотрела она в глаза супруга. – По-настоящему. Спать всё равно не хочу, но голодная, ужас. И не смей брать ничего в буфете, и так желудок не в порядке!

— Слушаюсь, товарищ капитан, – проворчал Колосов, хотя глаза его улыбались. – Сейчас, отдам последние распоряжения, да можем выдвигаться.

Ксюша. Объяснения

— В наш вагон вломились этой ночью, – пояснила Ксюша, после того, как её накормили и дали посмотреть на систр. – Профессор уже там – смотрит, что пропало. Слушайте, это не наш! – Она осторожно потрогала рукоятку систра. – Этот вообще как новенький. Ни царапин на рукоятке, ни коррозии на металлических частях. Так мне кто-нибудь расскажет, что у вас тут происходит.

Елена глубоко вздохнула, обвела взглядом окружающих, и посмотрела в глаза Мелкой.

— Говори как есть, – спокойно посоветовала та. – После того, что я видела там, в Питере, я во что угодно поверю. Это ты была в вагоне, да?

— Была, – согласилась Елена. – И, по-моему, не я одна интересовалась систром. Слушай.

Рассказ занял почти полчаса – добавили от себя и Мария, и, понемногу, все остальные.

— Я не знаю, что и делать, – заключила Елена. – Мне очень хотелось взять тот систр, что у вас, подержать в руках... ты понимаешь. Но красть его я не собиралась.

Ксюша покивала с серьёзным видом. И тут в который уже раз зазвонил её мобильный. Она молча показала на индикацию – звонит профессор Ермольников – и приняла вызов. – Да, Виктор Давидович. Да, могу приехать в любое... поняла вас. Ой, как здорово! Да, конечно, буду как положено.

— У нас ничего не украли, – обвела Ксюша всех взглядом. – Всё на месте, закончили инвентаризацию. Систр тоже на месте... – Она вновь потрогала рукоятку того, что у них. – Не знаю, что и сказать. Может, покажем его тогда профессору? Если ничего не пропало, откуда тогда этот?!

— Давай покажем, – согласилась Елена, у которой – по лицу видно – отчётливо отлегло от сердца.

— Можно ещё раз? – попросила тихо Ксюша, указывая на систр. Им многие пытались воспользоваться – по сути, инструмент – что-то вроде погремушки. Но только когда его держала Елена, раздавался тот самый серебряный звук. В руках всех остальных звучало как металлофон – интересно, но ничего необычного. А вот когда систр брала в руки Елена...

Елена кивнула, взяла инструмент, и легонько им взмахнула над головой. Вновь те самые колокольчики, и вновь приходит ощущение бодрости, лёгкости, ясности чувств. Ксюша рассмеялась.

— Словно ведро кофе выпила! Класс! Настоящее чудо, да?! А остальное? – Она обвела взглядом окружающих. – Когда будете рассказывать? Ну или скажите, что вам нужно прямо сейчас. Оксана, не парься! – посмотрела Ксюша в глаза Оксаны, явно смутившейся. – Я и сама поняла, что тут сплошной Древний Египет. Вы что-то ищете? Ну, кроме систра?

— Вот это, – положила Мария на стол перед ней распечатку.

— Анх – понятно, но мы не брали оригинал в этот раз, – покивала Ксюша. – У нас там полно предметов, где есть изображение анха, но я, кажется, понимаю, о чём речь. А это что ещё за “одеяние вечности”? – удивилась она, поморгав. – Странно. Никогда не слышала.

— Что, и идей никаких нет? – полюбопытствовала Катерина. Ксюша отрицательно помотала головой.

— Но я поспрашиваю, намёками, – пояснила она. – И начну с профессора. У вас какие планы на сегодня?

— “У нас”? – предположила Мария, “поправив очки”.

— У нас, – согласилась Ксюша. – Так какие у нас планы?