Мантия вечности

15. Стража тьмы (Леонид)

Леонид проснулся в три с небольшим часа ночи. Показалось, что его зовут, и не кто-то – Ира. Из постели Леонид вылетел как ошпаренный, бросился к телефону – нет, никаких звонков. Да и откуда ей знать номер его нового мобильного?

На стационарном, городском номере – нет недавних входящих. Леонид прошёлся по квартире, выглянул по очереди во все окна... и когда выглянул с балкона, показалось, что видит, на набережной, женскую фигуру – неужели действительно Ира?! Кричать со всей дури не хотелось – нужно просто перехватить её, по-быстрому обо всём поговорить – и спрятать понадёжнее.

Минуты три ушло, чтобы одеться по погоде – в зимнее. Леонид прихватил фонарь – старый, огромный, похож на дубинку – но при этом яркий. Хозяйка и её дети ездит с этим фонарём в овощехранилище. Леонид включил фонарь и выключил его – работает, батарейки вполне живы. А завтра нужно будет купить свой фонарь, и запасные батарейки к этому.

Леонид бежал, перепрыгивая через три ступеньки, и одному удивился: темно-то как в подъезде! Темно и прохладно. Странно, пока что такого не случалось – все лампочки разом перегорели? Рассеянного уличного света хватало, чтобы не падать, и Леонид не стал забивать себе голову вопросами. Он выбежал из подъезда и бросился вперёд, к набережной. И только там до него дошло.

Какая ещё набережная? Тут до Москва-реки полгорода ехать, а других рек рядом не водится. Леонид оглянулся – и только сейчас заметил: фосфоресцирующее небо; плотная пелена ползущих тяжёлых туч, совсем рядом – кажется, рукой подать. И сплошная стена домов – плотно прижавшихся друг к другу торцами. Безликие подъезды каждые несколько десятков шагов. А вон то – похоже, следы самого Леонида. Но на чём они? Леонид присел – нет, не снег. Больше всего похоже на... мох. Он включил фонарь, и мох – там, куда упал конус света – начал на глазах жухнуть, чернеть и осыпаться чёрной пылью. А под ним оказалась брусчатка.

Что за чёрт! У Леонида возникло неприятное назойливое ощущение, что за ним следят. Словно он на сцене, и на нём сошлись лучи всей осветительной техники. И – как темно вокруг теперь! Ни зги не видно!

Леонид погасил фонарь. Почти сразу же проявилось всё, что только что пряталось во тьме, и даже в этом странном полумраке он видел далеко – словно вокруг дневной свет. Что творится, где он?!

Ира! Ведь он вышел за ней! Она шла... вон туда. Леонид обернулся, и увидел Ирину совсем в другом направлении – идёт, и, похоже, торопится.

— Ира?! – позвал Леонид. Девушка вздрогнула и оглянулась. Затем вскрикнула и, уже не оглядываясь, пустилась бегом. – Чёрт! Ира, подожди, это же я! Подожди, нужно поговорить!

И снова ощущение: зря кричал. Здесь лучше не нарушать тишину. Леонид побежал со всех ног – Ирина внезапно свернула и помчалась куда-то в щель между торцами домов. Успеть бы догнать её!

Ирина. Набережная

Ирина не сразу осознала, что вокруг всё не так. Не те дома, не те улицы, откуда-то взялась набережная – там, где её отродясь не было. Но возвращаться назад, в руки похитителей... чем это лучше?

Некоторое время она шла, как заведённая – нужно уйти подальше, отойти на безопасное расстояние, найти людей. Не сразу пришло понимание, что вокруг творится неладно: где хоть один человек? Где хоть один огонёк? Ладно нет света в окнах. Ну мало ли, отключили электроэнергию во всём районе, такое тоже случается. Ладно нет автомобилей – их огни было бы видно издалека. Но чтобы разом исчезли и огни Кремля, и все мыслимые рекламные щиты – вот такого точно быть не может.

Ирина замерла. Стоп, хватит идти невесть куда. Нужно подумать, что делать. И показалось отчего-то, что Леонид видит её сейчас. Вот прямо здесь и сейчас – хотя сколько Ирина ни вглядывалась в чёрные слепые окна напротив, там ничто не мелькало – и не зажглось ни огонька.

— Лёня? – неуверенно позвала Ирина, и почти сразу же крикнула: – Лё-о-о-оня! Ты здесь?!

И пришло ощущение чужого, недоброго взгляда. Ирина не стала дожидаться, ответят её или нет – и кто ответит – и пошла быстрым шагом назад. Пусть там похитители, пусть там могут и у***ь, здесь и сейчас всё намного страшнее.

Её окликнули. Непонятный, неприятный голос за спиной. Ирина оглянулась... о господи! Сгусток мрака, отдалённо напоминающий человека, полз по набережной следом – на расстоянии метров трёхсот. Пока она смотрела, не в силах отвести взгляда, сгусток вновь издал нечеловеческие, неприятные руки – и пополз ощутимо быстрее.

Ирина нашла в себе сил отвести взгляд и пойти быстрее, потом – побежать. Её следы – несомненно, её – отпечатались на этом мху, и отчётливо светятся в темноте – странно ведёт себя этот мох.

Она бежала и бежала, вот уже впереди зияющая пасть тех самых ворот – сюда привозили товар – как услышала цокот когтей. Множества когтей со множества сторон. Ирина резко остановилась – и увидела обладателей когтей.

Псы. Самых разных пород, возраста и прочего. У каждого глаза светились красным. Стремительно оглянулась – может, удастся ещё убежать – и поняла, что нет, не удастся. Её окружали. Мало того, что глаза светились – из пастей собак падали наземь струйки слюны – тоже светящиеся багровым. Ирине почудился запах крови, хуже – запах бойни: тяжёлый, неприятный дух, смесь запахов всего того, что внутри недавно живого ещё тела.

И она закричала – жар нахлынул на неё, иглы вонзились повсюду – но куда бежать, где искать спасения, кто может помочь?

Леонид. Набережная

Он услышал крик – пронзительный, отчаянный, и голос, несомненно, Иры – и помчался как ужаленный: теперь отчётливо виднелись её следы поверх этой странной поросли – мха, погибающего даже от света ручного фонаря. Леонид мчался и мчался, и вроде бы померещился силуэт – человеческий – метнувшийся в сторону – и почти сразу же накатил тяжёлый запах бойни – увы, очень хорошо знакомый на протяжении долгих лет. И вновь показалось, на долю секунды, что это он стоит у стены, прикованный за руки и за ноги, и это именно его едят заживо, рвут на части псы – чёрные силуэты со светящимися красными глазами.

Никого. Запах всё ещё держится – хотя и слабеет – но не видно, что здесь кого-то только что съели. Хотя... что это за капельки, поверх мха – чёрные капли, словно пролили смолу? Словно кто-то раненый бежал тут. Стойте, да тут две пары ног! Следы двух людей!

Смешно, но первой эмоцией была ревность. Кто это был вместе с Ирой? И сразу же улетучилась, расточилась неуместная ревность: кто бы то ни был, он, похоже, спас Иру. Непохоже, чтобы рана была серьёзная – да и неясно, кого ранили. Чёртов мох этот... что же это за место, и как из него возвращаются?

Сам не зная зачем, Леонид достал из кармана салфетку – сухую, для рук – отломил кусочек мха, завернул и спрятал в карман. Потом посмотрим подробнее. Так... убежали Ира и кто-то ещё вон туда. Похоже на служебный вход в магазин – пандусы, по которым может подъехать автомобиль. Тележки-погрузчики поодаль. Но почему открыто? Не боятся возможного воровства?

— Ира? – осторожно позвал Леонид, шагнув внутрь ворот – внутрь здания. Смотри-ка, здесь есть освещение! Оно особо не освещает, эти тусклые лампочки ненамного лучше светлячков, но хотя бы один элемент нормального, человеческого мира. – Ира, ты здесь?! – Он вновь включил фонарь, не удержался – и на этот раз не было ощущения недоброго взгляда. Что за странное место! Какой-то лабиринт – словно построили сотню перегородок, сделали из них лабиринт, и расставили внутри столы и всё такое без особого порядка.

Леонид долго блуждал – пусть даже сразу вспомнил про правило левой руки – и, неожиданно, вышел в просторное помещение с единственной массивной железной дверью на стене напротив.

И – что-то случилось. Исчез сумрак, пропала прохлада – стало умеренно тепло. Воздух обрёл запах – влажный бетон, строительный сор, паутина, затхлость.

Лампочки под потолком разгорелись в полную силу. Леонид оглянулся – область сумрака отступала, отползала, назад в сторону лабиринта. Что происходит?!

Звук ключа. Давно не смазанного замка – натужный скрежет, от которого мурашки по всему телу.

Двери распахнулись, и внутрь вошли... Прохоров, он же Прохор, и те двое, что лишились своих собак, когда спустили их на Леонида.