Мантия вечности

41. Выставка (Елена)

— Вроде бы нигде ещё не объявляли, а столько народу! – покачала головой Оксана, когда они вошли на выставку – поразительно, насколько быстро всё успели распаковать, разложить, да ещё и снабдить пояснениями – по словам Ксюши, часть табличек потеряли, часть забыли – всегда так, когда переезжают из города в город. – Странное ощущение, – добавила она, оглянувшись. – Как будто я была уже. Именно тут и именно сейчас.

— Мы были на этой же выставке в другом городе, – согласилась Елена. – И не так давно. Обойдём здесь всё? Можно разделиться – встретимся здесь, у выхода.

Так и сделали. С Еленой осталась Оксана; Мария и Ксюша ушли в другую часть экспозиции, направо от входа; Катерина и Евгений – налево.

— Что мы ищем? – поинтересовалась Оксана. У Елены, на петле под курткой, висел теперь систр; боялись поначалу, что он будет звякать при каждом шаге – но не тут-то было, полная тишина, ни одного постороннего звука. Я словно с оружием хожу, подумала Елена и, в который уже раз за утро, проверила, что алмаз на неё и касается кожи. Так пока и не нашли правильные браслеты, ну и ладно.

Елена поняла, что Оксана ждёт ответа, и указала ей прямо – к началу экспозиции.

— Анх, включая все его изображения. И все места, где могут быть надписи – нужно понять, встречался ли тот язык где-то ещё.

— Ясно, – покивала Оксана и, вместе с Еленой, направилась по основному маршруту; людей вокруг полно – видимо, где-то всё же объявили об открытии выставки. Ну или это специально приглашённые: Оксана не раз видела людей со значками, и не все они – персонал выставки. Там явно была пресса, чиновники разных рангов, деятели искусств. Ну и зачем это всё? Выставка известная, ездит по городам всего мира больше века, но что в ней такого, чтобы собирались сливки общества?

— И вы здесь! – услышала Елена знакомый голос и, оглянувшись, увидела профессора Ермольникова собственной персоной. – Рад, рад повторной встрече. – Профессор с улыбкой кивнул и Елене, и Оксане. – Мир тесен. Оксана Валерьевна сообщила, что остановилась у вас. Вы всё ещё ищете ответы на свои загадки?

Мысли Елены ненадолго спутались, она чуть было не растерялась. А потом поняла, что упоминала при профессоре – там, в Санкт-Петербурге – что пытается расшифровать какие-то надписи. Сделанные египетскими иероглифами.

— Всё ещё, – подтвердила она. – Мы тогда по выставке прошлись галопом по Европам, захотелось подробнее осмотреть.

— Хорошая мысль, – одобрил профессор. – Не могу обещать со всей уверенностью, но, возможно, могу помочь вам в ваших поисках. Оксана Валерьевна говорит, вы всерьёз интересуетесь историей вообще и Древним Египтом в частности.

— Так и есть, – согласилась Елена, ощутив вибрацию, пробежавшую по систру. Вот только этого не хватало. Только бы не зазвенел. – Если у вас найдётся время.

— Для вас найду, – заверил профессор. – Прошу извинить – я сегодня нарасхват. – И верно, к ним двигалась группа людей, и двое из них держали камеры.

— Нам лучше не светиться, – заметила Оксана, когда профессор пожал им руки и они обе направились прочь, не поворачиваясь спиной к камерам.

— Совершенно согласна, – услышали они знакомый голос и слаженно оглянулись. Агата Леонидовна Колосова, капитан госбезопасности, собственной персоной. – Не желаете чашечку кофе? – указала она в сторону буфета.

Елена. Объяснения

— Никогда не была на такой выставке, – заметила Колосова, когда они втроём взяли кофе и по крохотной булочке – и отошли к дальнему столику, у самого окна. – Так, чтобы для души, просто походить и посмотреть. Вы ведь тоже раньше не очень интересовались историей, Елена Владимировна?

— Нет, только в новой жизни, – согласилась Елена, начиная чувствовать себя не в своей тарелке. Колосова в штатском, и одета со вкусом – видно, что умеет следить за собой, что есть в её жизни не только работа.

— Хотелось бы когда-нибудь поговорить с вами о прежней. А вы, Оксана Александровна? В вашей новой жизни тоже много нового?

— Выше головы, – согласилась Оксана, сохраняя невозмутимость. – Вы просто так спрашиваете, или...

Колосова тихо рассмеялась.

— Просто так, – подтвердила она. – Это не допрос. У меня есть ваши досье, но они никогда не заменят живого человека. Елена Владимировна, вам знакома эта женщина? – Агата положила на столик перед ними фотографию Никольской. “Не умею врать”, подумала Елена, и вновь почувствовала, как вздрогнул систр. Что всё это значит?!

— Знакома, – согласилась она коротко. – Видела её недавно.

Колосова покивала, и положила другую фотографию. Фоторобот – или как это правильно называть. Девушка на нём была почти точной копией Елены.

— И что она натворила? – поинтересовалась Елена, стараясь оставаться спокойной.

— Ей бы самой и рассказать, – отозвалась Колосова. – Это портрет составлен при помощи этой женщины, – указала она на фотографию Никольской. – По её словам, эта девушка спасла её от чего-то ужасного.

— Мы знаем, что это Никольская Анна, – перебила Оксана. – Извините. В газете видели.

Колосова покивала. И положила ещё одно фото – той самой Алёны, которую они “вывели” там, в парке.

— Она тоже составила фоторобот, её отец и брат настояли, – пояснила Колосова. – Им показались подозрительными те люди, с которыми они нашли Алёну Викторовну.

— Ни одно доброе дело не останется безнаказанным, – проворчала Оксана. – И что теперь, нас обвинят в похищении?

— Ну что вы, – улыбнулась Колосова, убирая фотографии. – Алёна Викторовна придерживается только одной версии. Что её пытались ограбить, что она стукнулась головой, когда убегала, и именно вы нашли её и оказали первую помощь. У неё к вам никаких претензий. Собственно, у её отца и брата тоже нет – они забрали заявление из милиции.

— Похоже, вы ждёте, когда я спрошу, что вы от нас хотите, – медленно проговорила Елена. – Агата Леонидовна, я не шутила. Никто из нас не шутил. Если вы начнёте интересоваться подробностями...

— ...со мной, моими родными и близкими что-то случится, – закончила Колосова не улыбаясь. – Я помню. И отношусь к таким предупреждениям очень серьёзно. Полагаю, вы ищете вот это, – достала она ещё одну фотографию. На ней был изображён анх – примерно такого же размера, что и систр (Елена подавила побуждение залезть ладонью под куртку и потрогать его), сантиметров тридцати длиной – если верить линейке, рядом с которой он сфотографирован. – В этот раз анх не взяли на выставку – с ним работали реставраторы. Вчера вечером из музея Каира сообщили, что анха нет на месте, пропал из лаборатории, где над ним работали.

Елена помрачнела, потёрла лоб.

— Спрошу прямым текстом, – продолжила Колосова, глядя в глаза Елены и понизив голос. – Наш разговор не записывается, если это существенно. Вы можете попасть в музей Каира? Тем же способом, которым вы перемещаетесь между Новосибирском и Санкт-Петербургом?

Лицо Оксаны стало каменным, а Елену бросило в жар. Не сразу удалось справиться с растерянностью и страхом.

— Не уверена, – отозвалась она, стараясь говорить ровно. Колосова покивала.

— Вы знакомы с этим молодым человеком? – показала Колосова ещё одно фото. Нет, его конкретно Елена не знала, хотя то, что видела там, в поезде... нет, нет уверенности.

— Не уверена, – ответила Елена в конце концов. – Могла видеть мельком. Я обычно запоминаю лица.

Колосова покивала, убрала фотографии и придвинулась к столику.

— Рано или поздно вам придётся всё пояснить, – понизила она голос. – Вы понимаете?

Елена молча кивнула. Систр вновь беззвучно прозвенел – подбадривает? Предупреждает?

— Я не знаю, что вы держите под курткой, – продолжила Колосова. – Видимо, что-то ценное для вас. И вряд ли опасное – я видела, как вас обследовали металлодетекторами. Елена Владимировна, вы и ваши друзья втянуты в очень странные события. Пропадают или погибают люди, происходит очень много странного. У меня нет оснований задерживать вас или ваших друзей. Но когда эти основания появятся, мне придётся говорить с вами совсем по-другому. Вы понимаете?

— Что вы предлагаете? – сухо поинтересовалась Елена. – Можете не верить, но я не хочу прочитать на сайте новостей, что вы и ваша семья пропали без вести.

— Верю, – согласилась Колосова. – Я предлагаю честную игру. Вы так или иначе оказались связаны с криминальным миром. Могу напомнить фамилию Овсянникова, или...

— Ясно, – сухо перебила её Елена.

— Отлично. Вы никуда не вламываетесь и ничего не похищаете. Если случается что-то, угрожающее жизни кого-то – я не только про вашу компанию – вы сразу же сообщаете мне. Поверите ещё раз на слово, что я пытаюсь защитить вас всех?

— Поверю, – согласилась Елена, которая только сейчас сумела отчасти взять себя в руки. Колосова покивала.

— На салфетке я написала телефон, – придвинула она упомянутый предмет. – Снизу. Не делитесь им ни с кем, кроме своей компании. Если происходит кризис – звоните или присылайте сообщение. Приятного дня!

Колосова очаровательно улыбнулась Елене с Оксаной и быстрым шагом направилась прочь – явно в сторону выхода.

Минуты через две пришли все остальные и застали мрачную, молчаливую Оксану и Елену, поджавшую кубы, и смотревшую на смятую бумажную салфетку – словно думала, выбросить или оставить.