Мантия вечности

23. Заложники (Елена)

Катерина. Звонок

Квартира Алёны разгромлена, кругом беспорядок. И была чёрная грязь, светящаяся в темноте – стоило навести луч фонаря (электричество не включалось), как она начинала светиться, гасла не сразу. Следы борьбы – похоже, в гостиной кто-то с кем-то дрался. Но ни пятен крови, ничего такого. Вещи Алёны стояли в коридоре. Прилетела сегодня, подумала Катерина, точно, она должна была прилететь. Успела принять ванну, полотенце ещё влажное, а у меня на телефоне её пропущенный звонок. Как я могла не заметить?!

— Катя, – Евгений присел перед ней, взял за руки. – Надо вызывать полицию. Мы тут всё затопчем, придётся объясняться. Ты не объяснишь мне, что происходит?

— Объясню, – сил плакать уже не было. – Позвони в полицию. Я спрошу соседей.

Но ноги тут же подвели, она чуть не упала сама.

— Нет, – Евгений подхватил её. – Не спорь! Не сейчас!

Некоторое время они посидели в машине.

— Вот, – Евгений протянул ей таблетку. – Просто валерьянка, и всё. Я вызываю полицию, хорошо?

— Да, – Катерина закрыла глаза, взяла его за руку. Её бил озноб. – Звони.

После звонка они долго молчали.

— Катя, – она открыла глаза. – Пожалуйста, расскажи. Ты нужна мне, понимаешь? Ты в беде, я вижу. Я хочу помочь!

— Да, – сил не хватило ни на что большее.

— Если хочешь, я расспрошу соседей. Полиция скоро будет, нам придётся объяснить, что мы тут делали. Ты сможешь?

— Да, – Катерина снова закрыла глаза.

* * *

Дома к Оксаны он налил ей рюмку коньяка из запасов хозяйки и сварил всё тот же кофе. Скоро от него начнёт тошнить, подумала Катерина, а без него крыша едет.

— Я расскажу, – пообещала она. – Только не уходи! Посиди со мной, прошу.

— Конечно, – улыбнулся Евгений. – У меня есть знакомые в Петербурге. Я могу позвонить и попросить узнать, что там происходит.

Звонок. Ольга Нечаева – номер определился.

— Катя? – голос Ольги дрожащий, срывающийся. – Катя, это ты?

— Да, Оля, – Катерина взяла Евгения за руку. – Что у вас случилось?

— Я... – пауза. – Я не Оля. Катя, помоги! Пожалуйста! – всхлип.

— Говори, – попросила Катерина. Силы постепенно возвращались. Оксана рассказывала, с ней было почти то же. Только её упрямство помогло ей не спятить. Мне бы такое упрямство, подумала Катерина. – Говори!

— Я в Новосибирске, в метро, – услышала она. – На “Речном вокзале”. У меня нет денег... – и снова всхлип.

— Сиди там! – приказала Катя. – Мы сейчас приедем! Прошу, успокойся и сиди, никуда не уходи!

— Идём, – Евгению ничего не нужно объяснять. – Я поведу машину. Ещё валерьянки?

— Нет, хватит, – Катерина сумела подняться на ноги. Упрямство и злость. Но на них невозможно держаться вечно. – Оружие у тебя с собой?

— Да, – коротко ответил Евгений. – Идём, нас ждут.

* * *

Ольга выглядела неважно, мягко говоря. Одежда разорвана, испачкана – как её ещё не забрали в полицию, непонятно. Она подняла голову, как только Катерина взяла её за плечо, и стало понятно – Ольга на пределе.

Евгений помог усадить её в машину, не задавая вопросов.

— Оля, – Катерина взяла её за руку, ощущая, что Нечаеву бьёт мелкая дрожь. – Оля, как ты здесь оказалась? Что у вас там происходит? Говори, это мой муж.

— Я знаю, – неожиданно подняла голову Ольга. – Ты нас знакомила.

Удивление в глазах и Катерины и, Катерина заметила его взгляд в зеркале, Евгения.

— Я не Оля, – девушка сжала руку Катерины. – Я Маша. Крыся, – попыталась она улыбнуться, но вышло нечто очень жалкое. – Я Крыся, – и вот теперь она сумела разрыдаться.

* * *

Евгений перезвонил в полицию – придётся ещё раз съездить к ним, а что поделать – и прошёл на кухню. В ванной шумела вода, а ему казалось, что всё, что началось с момента, когда приугас свет – сон. Нелепый, страшный сон. Но то, что было в квартире у Алёны – реальность. Эта девушка – реальность. И Катерина, она никогда не вела себя так странно.

Что происходит?

— Женя, – Катерина придерживала девушку за локоть, он помог довести её, уже не так важно, как её зовут, до кресла. – Я расскажу всё, обещаю. Чуть позже, ладно? Прошу пока, не задавай вопросов. Потом задашь.

— Расскажи, – попросила она Ольгу-Марию, взяв её за руку. – Я не могу дозвониться до них. Пожалуйста, расскажи.

Мария. Чёрный человек

Она стояла на кухне, уже выкладывая купленное, раскладывая – что в холодильник, что на стол, как это случилось. Взяло и случилось, без предупреждения. Стало темно, сумерки повисли в комнате, и лампочка над головой стала светить очень тускло. А из коридора послышался хриплый крик кошки. И скрежет.

Мария выглянула. Кошка сидит у двери в ванную, там только что была Ольга, и скреблась туда. И кричала время от времени. Посмотрела на Марию и хрипло, жалобно мяукнула.

Мария взялась за ручку двери в ванную.

— Оля! Оля, у нас тут...

Дверь открылась. И Мария вскрикнула, увидев уходящий в никуда чёрный провал. С той стороны потянула сыростью и плесенью.

Кошка сорвалась с места и понеслась туда, в черноту, время от времени издавая хриплые, призывные крики.

Мария так и села на пол. Всё отключилось, голова не работала, как тогда, в ванной у Оксаны, когда из-под ванны неожиданно выплеснулась клубящаяся туча.

Кошка выбежала – выскочила из темноты, привстала на колени Марии, обнюхала её губы и крикнула. Так сильно, что Мария пришла в себя. Кошка стояла на пороге провала в никуда, и оглядывалась на человека. Куда уж понятнее – идём со мной!

Мария, так и не снявшая свою куртку, убедилась, что фонарик в кармане, и сделала главный опрометчивый поступок – шагнула за проём. Не позвонила Елене, никому, не обдумала, стоит ли. Взяла и шагнула. Как ей казалось, кошка прекрасно знала, куда и зачем зовёт, да и время дорого – если Ольга там заблудилась, или испугалась, надо помочь ей выйти!

Луч фонаря почти ничего не освещал, только выхватывал время от времени стены прохода. Мария была словно во сне, ощущение нереальности крепло с каждым шагом.

— Оля! – крикнула она, когда смогла совладать с голосом. – Оля, где ты?

Смех. Не Ольга смеётся, кто-то ещё. И Марию словно холодной водой окатили. Она даже оглянулась, ещё есть проход назад, ещё можно повернуть – но кошка привстала и ощутимо запустила когти в джинсы – так, что прошли сквозь ткань. И Мария побежала – вперёд, туда, где смеялись.

Набережная. Мария узнала тот самый пейзаж, по которому они бежали тогда, втроём. Сухо, сумрачно и прохладно – но не так холодно, как в настоящем Петербурге, не в его нижнем мире. И...

Они стояли поодаль. То облако, отдалённо похожее на человека, Ольга – в домашней одежде, в ванную зашла, чтобы причесаться – а рядом с ними...

Рядом с ними стоял человек в чёрном. Похожий на то, что описывала Ольга.

Мария ощутила, что её заметили и облако, и человек в чёрном. И снова смех. Кошка зашипела, и, оглянувшись на Марию ещё раз, понеслась к Ольге. Та оглянулась, и – невероятно – улыбнулась, подняла кошку на руки.

— Маша! – крикнула она. – Маша, уходи! Пожалуйста, уходи!

— Нет! – Мария сама не очень соображала, что делает, одно было понятно – Ольга сейчас пропадёт, и если есть шанс, то надо говорить с этим облаком, просить, умолять, что-то делать! Она побежала со всех ног, но остановилась, не в силах заставить себя подойти к облаку и Ольге ближе, чем на три шага.

— Маша, – Ольга опустила кошку на мостовую. – Прошу, уходи. Объясни Лене, она всё поймёт. Я сама пришла сюда, я ведь обещала.

— Нет! – Мария схватила её за руку. – Не надо! – она посмотрела на облако – туда, где у человека были бы глаза. – Её обманули! Её хитростью заставили прийти сюда! Пожалуйста, если только...

— Уходи, – голос позади. Мария схватила Ольгу за руку, оглянулась – человек приближался, и он уже был не один. Рядом с ним шёл огромный, оскалившийся пёс, похожий на ротвейлера. – Хватит. Она пришла сюда сама. Уходи отсюда и не вмешивайся, иначе сама останешься здесь.

— Нет! – Мария крепче вцепилась в руку Ольги, посмотрела “в лицо” облаку, отчего-то казалось, что оно тут главное. – Прошу! Не делайте так! Если бы я могла...

— Маша, нет! – крикнула Ольга, пытаясь сбросить её руку, но не тут-то было – Крыся если вцепилась, то всё. – Не надо, не смей!

— Нгаэр ан тва! – услышала Крыся, и пёс помчался к ней. Крыся помнила только вой и рёв кошки там, за спиной, Ольга что-то ещё крикнула... а потом чернота в памяти.

* * *

Когда она пришла в себя, Мария сидела на лестнице в одном из подъездов, и не надо было гадать, где она – кругом рос тот самый мох, воздух неживой, и мороз, который воспринимаешь не кожей, пробирает до костей. Она сумела подняться, и тело отозвалось – спину ломило, ноги затекли. Крыся припомнила события последних минут, и ей стало страшно. Но страх вернул возможность рассуждать. Мария поднялась, и осмотрела себя – собака мчалась следом, и Крыся, бежавшая из последних сил, сама не помнила, как свернула в ближайшую подворотню.

Руки. Что-то с ними не то. Она осмотрела ладони, повернула их, здешнего сероватого света хватало, чтобы убедиться, что ран нет.

Шрамы. Следы на запястьях. Мария не сразу осознала, что видит, а когда осознала – закричала. И выбежала на улицу, словно за ней гнались.

Никого. Вон набережная, вон тот перекрёсток, где всё случилось. Там что-то лежит.

— Оля? – прошептала Мария. И снова – не её голос. Она осмотрела себя – здесь, “на улице”, кажется, что горит дневной, яркий и сильный свет. Хотя никакого солнца нет и в помине.

Не её одежда. Но сразу понятно, чья. Крыся осмотрела себя всю, прикоснулась ко всему, что можно было потрогать, не снимая одежды.

Не её, Марии, тело. И можно не гадать, чьё – судя по одежде, это тело Ольги. А там, поодаль, лежит её, Крыси, куртка. Та, в которой она сюда вбежала. Видно, что куртку не бросили как попало, а аккуратно сложили. И никого.

Мария подошла, чувствуя, что вот-вот потеряет остатки здравого рассудка. Подняла свою куртку, машинально уже встряхнула. Из карманов на мостовую выпал асбестовый свёрток, спички и фонарик. Последний только чудом не разбился.

— Господи... – прошептала Мария и сумела крикнуть. – Оля! Оля, где ты?!

Эхо отвечает, насмешливо прыгая между стенами домов.

Никого. Откуда она пришла сюда? Мария замерла и осознала, что не помнит, откуда.

Странные звуки. Похожие на лай. Слышны вон с той улицы, которая поднимается, поворачиваясь, и уходит вперёд и влево. Лай! Мария очнулась от ступора и подняла свои вещи. Куртка была мала, на тело Ольги толком не одевалась, но не бросать же! Теперь она уже не сомневалась, куртку ей оставила сама Ольга. Но как, если её тело вот оно?!

Лай. Визгливый, неприятный, приближается. Мария оглянулась – куда бежать? Обнаружила, что держит в руке асбестовую салфетку. Внутри – три прутика магния и охотничьи спички, обычными прутик так просто не зажечь.

Мария потеряла несколько драгоценных секунд, пряча два прутика в карман, обёртывая салфетку вокруг третьего. Пальцы не слушаись, руки тряслись. Но она знала одно: её здесь кто-то почуял, кричать не надо было – и деваться некуда. Если она сейчас укроется в подъезде, там и останется, не выпустят уже. И непонятно, что может жить в том самом подъезде, может, что-то страшнее.

Они бежали, неслись. прыгали – похожие на собак, но не вполне собаки. Мария пыталась чиркнуть спичкой, чуть не уронила прутик вместе с салфеткой, и руки не слушались, а собаки неслись, и...

Спичка зажглась. И озарила всё вокруг красноватым, тёплым светом. И Мария осознала, что вокруг царит почти кромешная мгла, это зрение как-то сумело приспособиться. Она прижала раскалённый кончик спички к концу прутика, а собаки мчались, и им оставалось совсем немного...

Магний вспыхнул, и всё вокруг преобразилось.

Мария подняла свой “факел” над головой, и ближайшие к ней собаки, уже разбегавшиеся для последнего прыжка, попробовали затормозить, всеми лапами, сворачивали в стороны, пытаясь уклониться, уйти прочь от жгучего света. Две ближайших, уже почти настигшие жертву, вспыхнули – и с воем помчались прочь. Не убежали, обратились по пути в пыль, в грязь, в слякоть.

Остальные бежали прочь, некоторые из них – Мария успела заметить – дымились. Мох вокруг неё вспыхнул, занялся красным пламенем, оно стремительно разбегалось вокруг Марии. И та поняла – магний не будет гореть вечно, надо что-то делать. И побежала – за спиной её был мост, и казалось. что с его стороны небо чуть светлее. Она бежала, и мох вокруг неё занимался, и сгорал, открывая чистую, сухую мостовую. Мария оглянулась, когда пересекла мост. Собаки выли и лаяли за спиной. Они не отступятся. Они боятся солнечного света, но не бросят добычу. Вперёд! Мария сама не знала, куда и зачем бежит, посмотрела на бегу – прутик уже догорал, она добыла в кармане ещё один, стараясь держать свой факел как можно выше, и долго не могла поджечь новый от пламени старого...

Зажгла. И едва успела развернуть салфетку, выбросить горячий кончик прежнего прутика, обернуть салфетку вокруг второго – пока тот не нагрелся до непереносимой температуры. И побежала. Бежала, сама не зная куда, а лай позади не утихал, но становился громче.

Шум. Знакомый, приятный, человеческий шум – проезжают машины. Мария обернулась – шум доносился вон из той подворотни. Она вернулась, вгляделась...

Машины. Проезжают, одна за одной, в обе стороны. Мария бросилась к ним, по переходу, споткнулась – и горящий магний только чудом не упал ей на волосы. Она вскочила, подхватила салфетку и помчалась что оставалось сил.

... и чуть не выбежала прямо на проезжую часть. Вцепилась в фонарь, чтобы не упасть, снова уронила салфетку. Та отлетела на асфальт, но Марии хватило ума оглянуться и дождаться, когда очередная машина проедет мимо.

Подняла салфетку и оглянулась. И не сразу поняла, где она.

Коммунальный мост. Новосибирск. И снежная каша вокруг, а на ногах домашние туфли, и куртка мала, и ветер пронизывает.

Крыся не сразу поняла, что спаслась. Полезла в карманы. Её мобильник выскользнул из куртки, она помнила, и некогда было его подбирать. В кармане джинсов нашёлся второй мобильник, Ольги. Только бы был включён, только бы был включен...

Включен. Уже почти села батарейка, но нашёл станцию. Она в эфире. Мария не сразу сумела снять блокировку, хотя на экранчике чётко написано, как. Ветер дует, пробирает, надо убираться отсюда, пока не простудилась.

Она нашла номер Катерины среди других. Попался первым, туда и позвонила. А потом побрела к зданию, ко входу в метро, и там уже убедилась, что сказала Катерине правду – денег нет. Чудо, что полиция не выставила. Видно, что-то было в лице Марии – ни охрана, ни полиция её не тронули. Так и сидела в уголочке, время от времени вынимая мобильник и глядя на экран. Изо всех сил стараясь не плакать.

* * *

— Ты ей веришь? – Евгений нашёл на кухне ингредиенты для глинтвейна и принялся готовить. – Что это знакомый тебе человек в чужом теле? Весь этот её рассказ?

— Интонации, – Катерина не хотела оставлять Марию надолго, но та быстро уснула, обычная реакция Крыси на сильные переживания. – Движения. То, как она пытается поправить очки. А Ольга не носила очки, у неё зрение в порядке. Я ведь Крысю каждый день видела, знаю как облупленную. И то, что она мне шепнула – никто не мог этого знать.

Евгений покачал головой. Катерина взяла кружку с горячим напитком и ушла в гостиную. И сумела, похоже, уговорить Марию на минутку проснуться, выпить и снова уснуть.

— Тебе тоже не вредно, – Евгений поставил по кружке перед ней и собой. – Катя. Может, пора уже?

— Пора, – согласилась та. – Только одна просьба. Не перебивай, не смейся. Я самое главное расскажу.