Мантия вечности

10. Помощники (Леонид)

Леонид. Утро

Рабочий день начался легко и просто: вовремя проснулся, в самом радужном настроении, за два часа до начала работы. “Всё получится”, решил Леонид. Всё получится, в лучшем виде. Сейчас главное – не сорваться, не броситься вновь к Ирине. Сейчас вспоминать о ней удавалось без острого, иррационального импульса – сорваться с места и поехать к ней, просто сказать, что жив. Всё успеется. Завершим то, что должны, и наступит нормальная жизнь. В это Леонид теперь верил всей душой: неясно уж почему, но верил. Может, потому, что собаки теперь воспринимались исключительно в дружелюбном свете.

Николай Сергеевич, как и вчера, вызвался подвезти. Видно было, что таксисту хочется поговорить. С этим легко: на отвлечённые темы Леонид разговаривал легко. Несколько дней вжиться, войти в роль, привыкнуть к тому, что жив – и можно будет приступать к заданию.

Животных с утра было немного, а те, что были, почти все оказались кошками. Оказавшееся, внезапно, свободным время Леонид потратил с пользой: побольше прочитал про собак в Интернете, и начал изучать азы ветеринарии. Стыдно быть настолько невежественным, если уж начал работать в клинике. До обеда чтением и занимался. А вот после обеда собаки пошли одна за одной – и всякий раз умение Леонида успокоить питомца и узнать, что же его беспокоит, оказались очень кстати.

В одном только случае питомца – бодрую чихуахуа, которую привезла полная брюзгливая женщина – не беспокоило вообще ничего. Получается, все проблемы собачки были исключительно в голове её хозяйки. Что и подтвердил медосмотр: видно было, что весь персонал горит желанием спровадить мнительную хозяйку прочь, но выбора большого нет: сказано осмотреть – нужно осматривать.

Прохор

Прохоров не успел толком никуда доехать, как его повторно вызвали к хозяину. Вопросы в таких случаях задавать не принято. Вызывают – значит, есть причина.

У секретаря – он же личный телохранитель Корейца – вид был неуставной. Простыми словами, обалдевший. И только когда дверь за Прохоровым закрылась, и Кореец вновь предстал перед ним – ни дать ни взять царь на троне – Прохоров понял, почему.

— Ну, рассказывай, Прохор, – протянул Кореец ему стопку фотографий. – Этот человек очень уж похож на Никонова. От которого, по твоим словам, только объедки остались. И как же он выжил?

— Сам не врубаюсь, Кореец, – проворчал Прохоров, не успев ещё прийти в себя. В такой ситуации положено бояться: обмануть Корейца и остаться после этого целым и невредимым никому пока не удалось. Вот только что это значит? Ведь разнос только что был, а Кореец дважды за одно и то же не наказывает. – Точно говорю, замочил его кто-то. В клочья порвал. Спроси Косого, если хочешь – он там полчаса потом блевал.

— Косой давно землю грызёт, – усмехнулся Кореец. – Разбирайся, Прохор. Твой косяк, ты и разбирайся. Выясни, что это за конь в пальто. Настоящий Никонов, или фуфло – даю тебе неделю. Потом на счётчик поставлю – всё, что с этого лоха взять не успели, вернёшь. Но только чтобы в этот раз он жив остался.

— Сделаю, Кореец, – кивнул Прохоров. Творится что-то неладное, но лучше пока виду не подавать. – У меня его тряпьё осталось. С кровью. Сделаю повторный анализ.

— Сделай, – покивал Кореец, и жестом спровадил Прохора прочь.

— Проследить, Мирон Семёнович? – поинтересовался секретарь. Кореец кивнул.

— За всеми. За этим Никоновым тоже – его сегодня в зоопарке видели. Осторожно, чтобы не спугнуть.

Секретарь кивнул, достал из кармана мобильный и вышел за дверь. С хозяином что-то не то: никогда прежде такого не было, чтобы дважды вызывали за одну и ту же провинность. И ещё одна странность: лексикон. Корейко сейчас действительно респектабельный бизнесмен, и практически никогда не употребляет арго. А сейчас из него так и сыпалось.

Секретарь обратил внимание, что за воротами особняка, на другой стороне улицы, сидит пёс – несомненно, бродячий: “чистокровный дворянин”, без ошейника, но выглядит при этом хорошо, сытый и бодрый. Сидит и сверлит взглядом окна особняка – как раз той самой комнаты, “тронного зала”. Заметив, что человек смотрит на него, пёс поднялся и неторопливо затрусил прочь, время от времени оглядываясь.

Леонид. Доклад

Домой Леонид пошёл пешком и прошёл мимо того самого рынка. Исцелённый, бодрый Полкан – тот самый сторож – встретил Леонида радостным лаем и приплясыванием. Леонид от души потрепал пса по загривку и поиграл с ним в “принеси палку” – видно было, что пёс готов играть в это часами.

Полкан проводил Леонида до границ своего обширного торгового владения, и там, неожиданно, заскулил. Леонид, удивившись, присмотрелся к собаке – нет, со здоровьем всё в порядке. Что тогда?

— Что случилось? – поинтересовался Леонид. – Ты извини, мне домой пора. Завтра ещё приду, ещё поиграем.

И новая фраза послышалась, пришла на ум, как и предыдущие: Авек маннас, шер эхад... Вновь и вновь. Леонид повторил фразу, глядя в глаза Полкана, и показалось, что потерял сознание. Но только показалось: чёрная дымка, только что скрывшая всё вокруг, тут же пропала, а в памяти, неведомо откуда, возникли видения того, как Леонид – или кто? – стоит напротив особняка (неясно чьего), и оттуда, из ворот, выходит хорошо знакомый персонаж. Тот самый Прохор, Прохоров – забудешь его теперь! Леонид не сразу понял, что смотрел на Прохора словно от самой земли, явно не с высоты своего роста. Дошло не сразу, но быстро.

— Так это ты видел?! – поинтересовался Леонид, и Полкан радостно залаял, виляя пышным хвостом. Вот как. И это что-то значит: не стали бы Леониду показывать подобное, будь оно неважным. И вид у Прохора озадаченный... и это не к добру. Что же, если Кореец уже знает, что Леонид снова в Москве, этого стоило ожидать.

Теперь ещё меньше хотелось впутывать во всё это Ирину. За Корейцем водилась привычка похищать близких людей тех, на кого следует надавить – значит, нужно держаться от неё подальше. И ещё...

— Ты будешь и дальше следить за Прохором? – поинтересовался Леонид. И готов был поклясться, что тот кивнул. – Отлично. Будь осторожен. Мне нужно знать как можно больше о его перемещениях...

Уже удаляясь от рынка, Леонид понял, что Полкану, чтобы исполнить его указания, придётся оставить свою основную работу, на рынке. Вот ведь незадача! Ладно, завтра с этим разберёмся, на свежую голову.