Мантия вечности

20. Рекогносцировка (Леонид)

С вечера Леонид повторно позвонил в клинику – и стало спокойнее на душе: там всё в порядке. Все прибывшие в долгую ночь пациенты живы, идут на поправку, многие уже очнулись. Жизнь прекрасна и удивительна. “Завтра – в клинику”, подумал Леонид. “Не зря я туда устроился. Не зря стал ближе к собакам, к животным вообще. Значит, это может пригодиться...”

Одно немного беспокоило – встреча с Корейцем. Ну о чём с ним говорить? Тем более, после исчезновения Иры Полкан сообщил, что чуял Иру там, на складе – значит, точно её там держали.

Справедливость и правосудие, думал Леонид, готовясь к поездке. Хотя как к такому подготовишься... и само задание, от него мороз по коже: выяснить, что не так с нижним миром – и разобраться. Мыслимое ли дело, поручать обычному, смертному человеку подобное? По всему выходит, Леониду не одному поручили. И надо ещё как-то найти этих союзников. И узнать больше о самом нижнем мире: не обойтись без справочников и, вероятно, человеческих помощников. Пока даже не ясно, как их искать.

А зачем? Мысль пришла в голову неожиданно. Искать не нужно. Нужно приманить – обратить на себя внимание, в таком роде. Покровитель сказал ещё что-то, что передал всё то, что Леониду может пригодиться. И старое его предупреждение: есть и другие, кто владеет этой магией – Искусством – и они могут почуять Леонида, если слишком часто заниматься этим самым Искусством. И не все эти люди могут быть дружелюбны.

Как будем попадать в тот самый склад? Приехать и войти через главный вход? Смело, но глупо: там заброшенный завод, никакой помощи ждать не придётся. Ни милиции, никого – хоть закричись. Что, если просто пройти через тот самый нижний мир?

От одной мысли о нём мороз пошёл по коже, в том числе буквально. Но по всему выходит, так безопаснее всего. Потом, этот мир всё равно нужно как следует изучить – понять, что там к чему, и пообщаться, наконец, с помощниками – слугами? – покровителя.

* * *

Сам не зная почему, Леонид взял с собой мобильный телефон – в нём тоже есть фотоаппарат. Что-то подсказывало, что не стоит делать снимки со вспышкой: здешние обитатели, кем бы они ни были, света не любят.С одной стороны – свет должен быть оружием, с другой – было бы не очень хорошо начинать наведение здесь порядка с выжигания всего, что вокруг. Мало ли, вдруг не всё оно вредоносное.

Выйти в нижний мир получилось сразу же: встал у выходной двери в подъезде, закрыл глаза, представил себе давешний пейзаж – и вот он. Теперь было время прислушиваться к ощущениям и вникать в подробности.

Прежде всего, следы. Поверх того самого мха – видно множество следов, мох очень пластичен и, похоже, ему не вредит. Следов стало больше, чем Леонид может припомнить – и некоторые похожи на отпечатки босых ног. Человеческих, что характерно. Это кто же здесь в такой мороз рассекает без обуви?!

Река, или что это, вовсе не замёрзла – медленно текли и колыхались её чёрные волны, появлялись на поверхности и сразу же пропадали водовороты. Не тянет купаться в такой воде. К ней и приближаться-то не тянет: Леонид постоял, всматриваясь в воду, и заметил – или показалось – как совсем рядом с поверхностью скользнул крупный, напоминающий змею, силуэт. Ну уж нет, только змей не хватало сейчас, для полного счастья.

А вот это уже интересно: Леонид заметил что-то округлое на камне, рядом с каменным ограждением. Присел, вглядываясь – пуговица. Точно, пуговица! Странная на вид – грубо сделанная, словно отлита из металла, в домашних условиях. Леонид подобрал её – точно, металлическая, с желтоватым отливом. И вырвана с мясом – на петельке остались нитки. И кто же здесь с кем дрался, кто оторвал пуговицу? Леонид отыскал в кармане бумажную салфетку, поднял пуговицу и, тщательно завернув, спрятал в карман. Потом разберёмся.

Чтобы попасть в тот склад, нужно пройти здесь – вдоль реки, затем в промежуток между зданиями, направо, и выйдет в итоге к чёрному ходу, месту разгрузки, того самого места. Леонид поёжился – и пошёл. Время от времени делая снимки, для этого приходилось замирать – скудное здесь освещение, и вспышку не особо применишь.

Минут через десять он пришёл к мосту через реку – к месту, где заметил на камне кровь. Только крови больше не было: везде, где Леонид видел её пятна и потёки, пышно разросся тот самый мох. И на вид казался свежее, ярче, живее. Мерзость какая. Если он так на крови вырастает, что же происходит с теми людьми, что попадают сюда помимо своей воли? Что от них вообще остаётся, если остаётся?

Никого вокруг. Меньше всего хочется встретиться с тем самым чёрным силуэтом, пусть даже он – она? – должен помочь Леониду. Леонид постоял, оглядываясь – жутковато выглядят здешние здания, и не тянет узнать, кто там живёт – и решительно направился к тому самому чёрному ходу. Ворота так и были открыты – заходи кто хочешь, бери что хочешь.

Кореец

Прохорова удивило то, что Кореец не стал ничем выражать свои эмоции – когда Никонов назначил ему встречу именно там, где они держали его девушку. Словно всё это в порядке вещей. По уму, это Кореец должен был назначить встречу, полностью держать всё под контролем, вынудить Никонова прийти туда, куда велено. Если бы не одно “но” – девушку-то они упустили. И как же её звали? Прохоров потёр лоб, с удивлением поняв, что не помнит имени той девушки. Впрочем, тут своё имя забыть недолго: те двое, которых отправили в больницу, так там пока и оставались. Судя по намёкам врачей, обоих придётся перевезти в другую больницу. И хорошо если на время.

Они прибыли к складу, с охраной – всё чин чином, всё схвачено. Здание под присмотром – никто не выскользнет, не прошмыгнёт внутрь – и внутри никого не оказалось. Проверили всё – и собаками, и людьми. Всё на месте, как и было в предыдущий визит. И как Никонов собирается попасть сюда так, чтобы его не схватили?

— Всё под присмотром, – доложил Прохоров Корейцу, выслушав донесения своих людей. Теперь остаётся только ждать. И только что пришла в голову простая мысль: а ну как Никонов и вовсе не собирается никуда выезжать? Отсидится у себя где-нибудь, а то и вовсе уедет – и с концами, ищи его. И тут же припомнил, что подумал об этом сразу, и принял меры.

— Он точно из дома не выходил? – поинтересовался Кореец, всё ещё ровным тоном. Прохоров кивнул.

— Наблюдаем за домом. Наши люди в подъезде, присматривают за всем выходами, за чердаком и подвалами. Если не объявится сам – его приведут.

Кореец молча кивнул. Если не считать осечки с теми двумя придурками, остальной персонал у него что надо.

Минуты текли и текли, ползли медленно, неприятно, время казалось липким и вязким. Строго говоря, ещё пять минут до срока, который дал им Никонов.

Вначале залаяли, а затем заскулили собаки – тоскливо, жалобно. И всё как одна завыли, усевшись наземь и запрокинув голову. Затем попятились охранники – прочь от прохода, что ведёт к грузовому лифту.

— Что за... – начал было Прохоров, затем достал пистолет, и встал перед Корейцем – прикрыть его собой, случись что.

Шаги. Приближающиеся, размеренные. А вместе с ними – отчётливое цоканье, частое дыхание. Это не человек.

Он вышел из того самого коридора, и был одет легко – вовсе не по погоде. Вышел и встал, презрительно улыбаясь.

Следом за ним из прохода вышли две собаки. Более всего похожие на ротвейлеров – полностью чёрного цвета, и со светящимися красными глазами.