Мантия вечности

38. Телепортация (Агата)

Их агенты в Новосибирске действовали быстро и оперативно. Установили наблюдение за всеми, кого отметила Агата; проследили связи и род занятий. Получалось странно: люди, которых вот уже несколько лет ничего особенно не связывало (не считая Екатерины и Евгения Поляковых), внезапно встречаются, к ним присоединяется и Ольга Нечаева, начинают интересоваться существовавшим в первой половине двадцатого века обществом изучения Древнего Египта, посещают даже подвал, в котором, при жизни последнего секретаря и далее – председателя общества, Хомутовой, располагался их архив.

Агенты посетили тот подвал. Входная дверь запиралась на висячий замок, открыть его особого труда не составило. Внутри провели обыск – ничего интересного: подвал формально всё ещё сдавался в аренду, и аренду платил внук другого члена общества, но никаких бумаг или документов там не было.

Зато там обнаружили электрический чайник и чайные приборы со следами недавнего употребления и несколько комплектов отпечатков пальцев. Пальцы самой Хомутовой были в базе: она с коллегами выезжала за границу, ещё в советское время, и делала это часто, вплоть до своего исчезновения без вести в тысяча девятьсот восемьдесят пятом. Отпечатки на посуде оказались свежими, не было ни малейшего сомнения – это её отпечатки. Дотошная Агата всё перепроверила, выясняла даже, не могли ли перепутать. По всему вышло, что не могли.

— Явилась с того света? – уточнил,не улыбаясь, Колосов, когда Агата устроила очередное Интернет-совещание с ним и Панкратовым. – Занятно. Но там ведь не только пальчики?

— Не только. – Агата вывела на экран снимок. – Хомутова, Полякова и Нечаева попали в кадр, когда проходили мимо супермаркета. Обратите внимание на одежду Хомутовой, – указала Агата курсором. – Видите? Она застёгивала одежду, уже выйдя на улицу. Я подняла то заявление о её пропаже. В описании упоминается именно такая одежда. Дальше. Та же троица засветилась на следующий день в центральной научной библиотеке. Там камер больше, больше и подробностей. Сейчас Поляковой было бы восемьдесят восемь лет, а выглядит она примерно так же, как её описывают на день исчезновения.

В кабинете начальницы специального архива, - продолжила Агата, – нашли три комплекта отпечатков. Один - Хомутовой, два остальных в базах отсутствуют. Предположительно, это Полякова и Нечаева...

— ...надо снять их комплекты, при оказии, – вставил Панкратов. – Чего уж проще.

— Сделаем, – пообещала Агата. – Есть подпись в журнале на вахте. Хомутову впустили по пропуску советского ещё времени...

— Чего не должны были делать, – заметил Колосов.

— ...и она же выписала пропуски двум остальным. Можно пока не перебивать? Мои люди расспросили тогдашнего вахтёра. Он тоже советского ещё времени, лично знал Хомутову и давал в своё время показания, когда расследовали её исчезновение. Такой вот клубок. Начальница архива не в курсе, что именно Хомутова, или кто это был, делала в архиве. Проверила все бумаги – по её словам, ничего не пропало. В архиве всё на месте. Отпечатки Хомутовой найдены на полках архива, где сохранены материалы по деятельности того самого египетского общества. У меня пока всё.

Ей поаплодировали.

— Круто, – заметил Панкратов. – Для покойницы Хомутова очень деятельная. Но это не всё?

— По Хомутовой – всё. Есть ещё по Воробьёвой. Наши сотрудники расспросили того самого таксиста, который подвёз её к её бывшей квартире. Таксист дал подробное описание девушки: одета для лыжных прогулок. Лыжи и палки забыла у него в машине – он позже не поленился оставить объявление у того подъезда, который указала Воробьёва. Мы уже забрали и лыжи, и палки. Сразу к заключению: и лыжная одежда, и лыжи с палками принадлежат другой девушке. Найдена заблудившейся в том же районе за месяц до появления Воробьёвой, в состоянии сильного переохлаждения доставлена в отделение реанимации того же района. Что удивительно, выжила – практически без последствий. Категорически отказалась забирать и лыжную одежду, и снаряжение. Там у меня есть подробности.

— Получается, что Воробьёва была в похожей одежде и с похожим снаряжением.

— Не просто с похожим. С тем же самым. У девушки состоятельные родители, снаряжение легко узнать – там есть особые приметы, опознали и лыжи, и палки, и куртку с шапкой. Проверили: действительно, всё исчезло из той самой больницы, со склада для таких вот вещей, примерно через неделю.

— А в такси Воробьёва села поблизости от того самого места, где обнаружили и увезли на “Скорой” ту самую девушку, – заметил Колосов, успевший пролистать страницы электронного документа с соответствующим делом. – Очень мило. Но пока что всё больше запутывает. То есть Воробьёва, уж неясно, где она была всё это время, получает – или крадёт – ту самую одежду, выходит из леса примерно в том самом районе. Час от часу не легче. Есть что-то ещё?

— Есть, – подтвердила Агата. – Это уже совсем свежее. Вчера двое патрульных ГИБДД, пока их автомобиль стоял на Коммунальном, зафиксировали человека, который выбежал на проезжую часть – чудом не попал под колёса. Один из патрульных собирался пойти и поговорить – человек, по его словам, вёл себя странно – но человек исчез на глазах патрульного. Как сказано в рапорте, на пешеходной дорожке возле места, где чуть не случилось ДТП, найдены следы человека – в снегу. Есть снимок того места, есть записи с видеорегистратора. Никого не напоминает?

Ну ещё бы. Даже на таком расстоянии легко узнаётся Никонов. И на лице его отчётливое изумление.

— Размеры обуви в общих чертах совпадают с той, что носит Никонов, – подтвердила Агата. – Я навела справки. Тем вечером Никонов вернулся поздно с работы – в клинику Евстигнеева привезли несколько животных, Никонов ассистировал при операциях. С работы он вернулся ориентировочно в десять двадцать вечера, снимок на мосту сделан примерно через сорок две минуты.

Панкратов присвистнул.

— Телепортация законодательством не запрещена, – заметил Колосов без тени улыбки. – Тут придраться не к чему. И опять Коммунальный. Свет на нём клином сошёлся, что ли? Что там с Интернет-активностью Никонова? Миша, это тебе вопрос, если что.

Панкратов. Наблюдение

Наблюдать за этой странной парочкой, Прохоров и Никонов, было несложно, местами даже забавно. Оперативникам намеренно дали инструкцию: Прохоров должен понять, что за ним следят. Если амнезия, поразившая его окружение, не инсценировка, Прохоров непременно должен был как-то связаться с кем-то из них. Но особых результатов не было: установили, где именно Прохоров живёт – там всё чисто, придраться не к кому; выяснили, чем интересуется, где бывает и чем, в общих чертах, занимается.

Первоначально предполагали, что Прохоров покинет страну. Что всё предыдущее – дымовая завеса, а сам он должен незаметно уехать из России - по своим ли делам, или по делам Корейца, пока не выяснить. Тут тоже было бы не к чему придраться: Прохоров очень тщательно замёл все следы, о его криминальном прошлом сведений почти нет, законного повода не выпускать нет. Разумеется, за ним проследили бы и за границей, одна беда – никуда Прохоров уезжать не собирается.

— Он вертится вокруг нескольких людей, – заключил Панкратов. – Собирает сведения, отирается вокруг их квартир, наводит справки. О его Интернет-активности не знаем – хорошо шифруется, только самые общие сведения. Зато они тесно общаются с Никоновым, а тот уже который день собирает всё по Древнему Египту. Учитывая, что Доценко и Воробьёва вчера в Санкт-Петербурге посетили египетскую выставку – кстати, ту самую, что проводилась в Новосибирске в те самые годы – и что их проводили зачем-то в спецхранилище – у нас есть ещё одна однозначная связь между всеми фигурантами.

— Зачем им Древний Египет? – подумала вслух Агата. – Девушки, пока были в Новосибирске, посетили одного татуировщика. Вот интерьер его студии, – продолжила она. – Видите, самый крупный плакат? Это Воробьёва, нет никаких сомнений. Две татуировки, лабрис и кошачья голова. А набросок именно такой кошачьей головы был в материалах того самого египетского общества. И ровно такая же татуировка найдена на плече той женщины, Фёдоровой. Я уже сравнила и глазами, и нашей экспертной системой. Словно один мастер ставил.

Вот теперь присвистнули оба – и Панкратов, и Колосов.

— Что с телом Фёдоровой? – поинтересовался Колосов.

— Уже распорядился, – махнул рукой Панкратов. – Доставят в Новосибирск, здесь проведём повторное, более подробное, вскрытие. И ещё. Их общая знакомая, Горбунова Оксана Валерьевна, которая работает на той же самой выставке, остановилась этой ночью на квартире Нечаевой. Группа наблюдения доложила, что примерно в десять тридцать три вечера у подъезда в квартиру Нечаевой погасли светильники и ближайшие фонари. Освещение восстановилось через четыре минуты, а затем напротив подъезда обнаружили вот это.

Теперь настала очередь присвистнуть самой Агаты и Колосова. Понятно, что это следы копыт. Судя по ним, конь – или что это было – стоял там несколько минут, переступая с места на место. Но нигде на том же снегу нет других следов того же коня – откуда взялся, куда делся. Если это были люди и устроили розыгрыш, то где их следы?

— Смешались люди и кони, – задумчиво прокомментировал Колосов. – Фактов больше, теорий пока ни одной. Что касается телепортации: пока что только Нечаева, которую теперь зовут Машей, да сам Никонов появлялись там, где им нечего делать. Вся эта весёлая компания интересуется египетским обществом Новониколаевска и Древним Египтом, а теперь в это всё замешана и сотрудница той самой выставки. Доценко и Воробьёва ведь вернулись в Новосибирск?

— Так точно, – подтвердила Агата. – Сейчас вся их компания собралась на квартире Доценко. Поляков время от времени выезжает – в основном по делам бизнеса. Все остальные редко выходят из дома, а если выходят – то тематически, посещают родственников прежних участников египетского общества. И ещё. И Полякова, и её супруг несколько раз обращались в одни и те же лаборатории – в Институте геологии, в химические институты. К разным людям, но в похожие лаборатории.

— Что-то исследуют или консультируются? – предположил Колосов. – Ладно. Пока что ясно, что ничего толком не ясно. Египетская выставка будет в течение недели в Новосибирске. Готов побиться об заклад, что и Никонов как-то проявит себя. Есть ещё зацепки?

— Ещё одна. В том самом спецхранилище, куда проводили Доценко и Воробьёву в Санкт-Петербурге, находился систр – с историей, его обнаружили в одной из гробниц ещё в конце девятнадцатого века. Пока над предметом работали реставраторы, на выставке находилась довольно точная копия. Опуская подробности, похожие по стилю предметы выковал в своё время жених той самой Фёдоровой.

— Им нужен систр, – заключил Колосов. – Чую, всё из-за этих предметов с выставки. Неясно, что в них такого, но всё сходится. Отлично. Выходит, вся эта весёлая компания скоро будет у нас под боком, главное – не терять их из виду. Агата, я зайду сегодня ближе к вечеру – по поводу экспертной системы пообщаться. Есть несколько идей.