Мантия вечности

38. Потусторонее (Агата)

Сталкиваться с необычным и сама Агата, и Дмитрий с Михаилом начали очень, очень давно. Ещё со времени “дела Парацельса”, при расследовании которого Агата с Дмитрием и познакомились. При весьма непростых обстоятельствах: только чудом Дмитрий не застрелил тогда Агату.

Каждый раз казалось, что всё, последнее дело “с чертовщиной” было самым-самым последним, но не тут-то было. Появлялось новое дело, и необычного там было не меньше. А если смотреть на нынешнее “египетское дело” – то по числу странностей оно бьёт все рекорды.

Одна загвоздка: официальные доклады сухи и не содержат и десятой доли того, с чем уже пришлось столкнуться. Руководство не оценит чувства юмора, если прочтёт про пришельцев с того света, про человека-невидимку Прохорова и всё такое. Руководству нужны совсем другие выводы и слова.

...Ближе к вечеру, когда доставили и останки Фёдоровой, и образцы светящегося вещества из клиники, начались первые сюрпризы.

— Агата Леонидовна? – позвонил патологоанатом, Синельников. – Извините за поздний звонок. Есть предварительные данные осмотра и вскрытия. Вы просили докладывать обо всём необычном.

— Да, Владислав Андреевич, – согласилась Агата. – Я потом прочту полный отчёт.

— Там всё необычное. Биологический возраст соответствует архивным данным, двадцать четыре – двадцать пять лет. У Фёдоровой отсутствуют какие-либо кожные дефекты. Шрамы, невусы, папилломы и остальное – ничего этого нет. Я сделал фотоснимки тела в высоком разрешении – изучение ещё продолжается, но первые выводы вы слышали.

— Поразительно, – отозвалась Агата. – О таком я ещё не слышала.

— Аналогично. Далее, у женщины хорошо развитое и полностью функциональное третье веко. Мигательная перепонка – может полностью покрывать глаз, полупрозрачная. Такого в моей практике тоже ещё не было. В архивных материалах есть что-нибудь об этой аномалии?

— Ни слова. Но вы понимаете, у нас крайне обрывочные сведения. Женщина не попадала в полицейские архивы до исчезновения, и медицинской карты не сохранилось.

— Вас понял. Исследование гениталий позволяет предположить, что женщина рожала. Неоднократно – это всё, что могу пока сказать, всё остальное будет в полном отчёте.

— Благодарю, Владислав Андреевич! – искренне поблагодарила Агата, и сразу же вызвала Дмитрия.

— Уже домой еду, – пояснил тот. Агата улыбнулась. Они все трудоголики, могут работать и до утра. С какого-то момента Агата начала требовать хоть какого-то распорядка дня – человек не железный, и такое издевательство над собственным организмом до добра не доводит.

— Я дождусь, – пообещала она. – Ты за рулём? Ясно, тогда всё дома, не отвлекаю. – Сразу же телефон позвонил повторно. Биохимия. Интересно – звонит Алексеев, молодой но подающий большие надежды эксперт по микроорганизмам.

— Агата Леонидовна?

— Да, Валерий. Не извиняйтесь, я сама попросила звонить в любое время. Давайте сразу к делу.

— Слушаюсь. Пока только предположения. В образцах есть микроскопические фрагменты органического материала. Предположительно, это лишайник – по структуре, но я не встречал упоминания такого вида. Я засеял фрагментами несколько субстратов – большинство образцов живы. И ещё – образцы весьма фоточувствительны, я наблюдал деградацию при изучении под микроскопом, при подсветке лампой солнечного спектра. Дальний красный и инфракрасный спектр образцам не вредит, и действует благотворно – я наблюдал деление клеток. Сложно понять пока структуру образцов, но это симбионт, как известные нам лишайники.

— Вас поняла, спасибо, – покивала Агата, ещё не вполне пришедшая в себя от известий об аномалиях у Фёдоровой. Теперь ещё и лишайник. Никонов явно принёс его на подошвах обуви, вопрос – откуда?

Агата едва закончила делать рабочие записи о лишайнике, как телефон позвонил в третий раз. На этот раз Панкратов.

— Да, Миша? Нет, не сплю, уснёшь тут с такими новостями. Да, присылай, спасибо.

Агент – тот самый, что установил камеры у запасного выхода в клинике – успел заменить камеру и переправил готовые видеозаписи руководству. Панкратов действовал по инструкции – сам не отсматривал, сохранил резервные копии в защищённом хранилище и передал дальше, в Новосибирск.

Звонок в дверь. Ну хоть немного обыденности и рутины. Агата направилась в прихожую – никаких сюрпризов, это Дима.

* * *

За едой – на кухне или в столовой (она же гостиная), по настроению – о работе в их квартире не говорят. Зато потом – сколько угодно.

Они просматривали запись вдвоём. Сам агент их вряд ли смотрел – зафиксировал наличие записей и действовал по инструкции. И хорошо, что не смотрел: на записи было отчётливо видно, как Никонов открывает запертую на ключ дверь – просто повернув ручку – и, пока он выходит, камера фиксирует в высшей степени странный пейзаж по ту сторону. Не имеющий никакого отношения к виду на улицу, на которой стоит клиника.

— Час от часу не легче. И куда же он уходил? – почесал Дмитрий затылок. – Напрашивается слово “портал”.

— Нет закона, запрещающего использование порталов, – не удержалась Агата. Посмеялись оба, и сразу же посерьёзнели.

— Вот это я точно не стану включать в отчёт для руководства, – заметил Дмитрий. – Нам только порталов не хватало для полного счастья.

— Ты не очень-то удивлён, – отметила Агата, сама испытавшая одновременно восхищение, любопытство и, в какой-то мере, испуг. – Хотя после той новости о телепортации Нечаевой я ожидала, что будет что-то странное. И что мы будем с этим всем делать?

— Наблюдать. Есть теперь острое ощущение, что и наша здешняя женская компания тоже с этим связана. Вот, смотри, – указал Дмитрий. – Он вернулся и притащил на подошвах этот светящийся состав. Что там, радиоактивное заражение?

— Всё интереснее, – показала Агата свои записи о лишайнике.

— Получается, по ту сторону растёт этот странный лишайник. Ты заметила, с каким спокойным лицом он ходит туда-сюда? Он это делает явно не впервые. Что-то ещё? По глазам вижу.

— Фёдорова, – коротко пояснила Агата и не без удовольствия наблюдала, как расширяются глаза Дмитрия, пока он читает её заметки.

— Обсудим завтра на свежую голову, – решил Дмитрий. – Одно скажу – теперь это точно в компетенции государственной безопасности.

Но особо отвлечься так и не получилось. Все новости настолько сногсшибательны, что дух захватывает. Ни о чём другом думать особо не выходило.

— Детей у Фёдоровой и её жениха не было, – заметила Агата. – Ни в архивах, нигде не упомянуто. Да и нравы в то время были соответствующие. Но Синельников уверен, что она рожала минимум дважды. Вопрос – где и когда, и как отыскать детей?

— Думаешь, они живы?

— Уверена. И это её идеальное здоровье. Таких людей не бывает, Дима. У нас у всех с детства есть хотя бы одна родинка, есть шрамы – все разбивали локти или коленки, резались ножами. А у неё ничего такого – да и причина смерти до сих пор неизвестна. И это точно не переохлаждение.