Мантия вечности

28. Вечный покой (Леонид)

Пусть сон был и тревожным, и неприятным, Леонид проснулся и бодрым, и решительным. Ира жива, это несомненно. Сейчас главное – не наломать новых дров. Не пытаться найти никого из близких, родственников или друзей. Пусть их и было немного, но друзья были.

По дороге на работу – прогулка помогала собраться с мыслями – Леонид размышлял, с чего начать. Крайне мало сведений, начинать нужно с них. Ну допустим в Интернете что-то сможет найти и сам Леонид, но тут нужны специалисты. Причём специалисты специфические: в памяти задержалось название “нижний мир” – а в том, что он вполне реален и находится рядом – рукой подать – сомнений уже нет.

По дороге его встретил Полкан – иногда кажется, что пёс молодеет с каждым днём – и доложил, что ничего подозрительного не случилось, никто из неприятных людей за Леонидом не следит. И выразил, по-своему, сожаление о том, что случилось с Ириной.

— Что бы тебе поручить... – подумал вслух Леонид. Полкан был воплощённой радостью – Леонида он явно считает хозяином – и любая служба для Полкана сейчас только в радость. Но что ему поручить? Собак не попросишь посмотреть в Интернете или поискать людей, разбирающихся в мифологии, мистике и тому подобном. – Тебя на рынке не хватятся?

Нет, не хватятся, дал понять Полкан. Неясно, что он имеет в виду – или на рынке ему есть замена (и где тогда Полкан теперь живёт?), или как-то умудряется соединять оба вида службы.

— Ты можешь найти людей, которые разбираются в истории, мифологии и прочей мистике? – спросил Леонид напрямую, и, что и следовало ожидать – Полкан не понял, о чём речь. Ну да, а что ожидалось? Пёс очень хочет быть полезным...

— Хорошо. Ты ведь знаешь, в какой клинике я работаю?

Знает.

— Замечательно. Мне нужно больше знать о людях, которые приводят туда собак. Нужно, чтобы ты присмотрелся к ним. К их автомобилям, к их лицам. Ко всему.

Полкан дал понять, что задание ему понятно – и был таков. Леонид только головой покачал. Не очень понятно, что толку от такого задания – придётся ведь смотреть глазами Полкана, в надежде ничего не забыть – но пусть четвероногие помощники последят, вдруг что полезное увидят.

Когда Леонид пришёл в клинику, там снова оказался наплыв пациентов. Но в это раз – преимущественно кошачьего роду-племени. У Леонида возник законный повод пройти в свой кабинет и продолжить знакомство с ветеринарными справочниками. Заодно и в Интернете поискать кое-что. Главное – знать меру.

— ...Интересуетесь искусствами? – поинтересовался Евстигнеев. Леонид вздрогнул; выходит, владелец клиники уже несколько минут как наблюдает – в отражении зеркальной дверцы шкафа – чем именно занимается его необыкновенный новый сотрудник.

— Скорее мистикой, – поправил Леонид. Главное – говорить только правду. – Извините, что в рабочее время.

— Нет, всё в порядке, пока это не мешает работе, – заверил Евстигнеев. – Особенно если это имеет отношение к работе.

— Мне сложно объяснить, – поднял взгляд Леонид. – Сам не очень понимаю, как именно получается ладить с животными. Наука этим не занимается...

Евстигнеев покивал, и выражение его лица изменилось.

— Понимаю. Но думаю, вы зря так про науку. Я как раз хотел предложить вам поговорить на эту тему. Сидите, сидите, – махнул рукой Евстигнеев и сам присел на соседний стул.

— Конечно, – согласился Леонид.

— Персонал у нас не очень болтливый, но клиенты бывают разные. Насколько я понял, это случилось после визита одной из наших постоянных клиенток. – Евстигнеев положил на стол выпуск “Комсомольской правды”, и указал кончиком ногтя абзац.

“В клинике Евстигнеева работают удивительные специалисты. Представьте, я видела, как молодой человек одним лишь жестом успокоил мою собачку, а понимал её так, словно Маркиза говорила с ним по-русски!”

Леониду стало очень не по себе. Ясно, чем может кончиться подобное внимание прессы. Конкуренты не преминут использовать подобные публикации – не потребуется много времени, чтобы пошли разговоры о молодом неведомо откуда взявшемся ветеринаре (без диплома), который одним взглядом ставит безошибочные диагнозы, а одним словом или жестом успокаивает собак. Как-то так.

— Вы хотите, чтобы я уволился? – посмотрел Леонид в глаза владельцу клиники.

— Вовсе нет, – заверил тот. – В нормальной ситуации я никогда не стал бы полагаться на вашу экспресс-диагностику. – Евстигнеев не улыбался, иронии не звучало в его голосе. – Несколько раз, когда ситуация была критической, я полагался на неё – и вы ни разу не подвели. Возможно, я кажусь циничным, но при других обстоятельствах я не могу себе позволить такого.

— Понимаю, – согласился Леонид, выдержав его взгляд.

— Я – человек рациональный, – поднялся на ноги Евстигнеев. Поднялся и Леонид. – Я верю фактам. Вы умете успокаивать самых сложных животных, за несколько секунд – факт. Ваша диагностика пока что ни разу не дала сбой – факт. Однако я не могу на этом основании ставить диагнозы – вы понимаете. Нет, я просто попрошу вас побыть некоторое время в тени. Я правильно понимаю, что вам достаточно быть поблизости – скажем, за стеной или ширмой?

— Верно, – признал Леонид.

— Ну вот и отлично. Сейчас вас отвезут в другой наш филиал – пусть всё уляжется. Самых сложных животных мы будем направлять туда. Надеюсь, вы понимаете, почему я так поступаю?

— Разумеется! – заверил Леонид, которого только сейчас перестали глодать неприятные предчувствия.

— И – я не возражаю, чтобы вы использовали компьютер для поиска, чтобы вы ни искали – пока это не мешает работе. Удачного дня, Леонид Васильевич!

Леонид. Тёмный мир

Уже в четвёртый за сегодня раз Леонид спускался к той самой деревянной двери и выходил “подышать” в сумрачный, морозный “нижний мир”, или что это было.

Удивительно, но там лучше думалось и отдыхалось. Казалось бы, от одного взгляда на тамошние пейзажи, на флору и фауну особенно, должно пробирать до костей – а вот и нет. Вначале пробирало. Леонид не рисковал отойти подальше от двери – а потом стал привыкать. Если это – владения покровителя, Леонид здесь не то чтобы в безопасности, но – не так уж и рискует.

Он подходил к набережной и смотрел в бурлящую безмолвную бездну – черноту, свивающуюся в водовороты прямо у его ног. Огромные тени мелькали там – судя по тому, что видел Леонид, это вполне могли быть доисторические животные. При условии, что в этом жутковатом месте могут жить нормальные, пусть даже вымершие давно животные. В какой-то момент в памяти всплыло полузабытое слово “плезиозавр” – всё верно, очень похоже на громадного водоплавающего ящера. Динозавра.

И – надписи. На бетоне, или что это такое, ограждения. Оно тоже поросло всё тем же мхом – но он жух и осыпался порошком, стоило осветить его фонариком – и под ним появлялись надписи и рисунки. Большинство ничего не значили – набор букв, или неизвестных науке закорючек. Но когда Леонид обнаружил надпись “Прости меня!”, ему стало жутко, и он прекратил эту забаву – очищать лучом фонарика ограждение и читать граффити.

Не для людей этот вечный сумрак, вечный покой и вечный мороз. Несколько раз Леониду мерещилось движение поодаль, у набережной – но стоило всмотреться вдаль, и оказывалось, что там пусто.

После четвёртого визита в “тёмный мир” телефон Леонида, едва он закрыл за собой “дверь в ад”, зазвонил. Номер неизвестен. Реклама? Ошиблись?

— Леонид Никонов? – смутно знакомый голос.

— Кто говорит? – поинтересовался Леонид. И тут дошло, кто.

— Прохоров . Геннадий Прохоров. Пожалуйста, не кладите трубку. – Вовремя сказал – Леонид уже собирался дать отбой. – Мне нужна ваша помощь, Леонид Васильевич. Думаю, это важно и для вас.