Мантия вечности

39. Встреча (Агата)

— Доставили час назад, – пояснил патологоанатом, жестом приглашая Агату и Дмитрия Колосовых в морг. – Найден на Коммунальном мосту, в летней форме. Я только понять не могу, откуда такая форма – реконструктор?

— Разберёмся, – коротко кивнул Колосов. – Пока что нужно главное и основное – причина смерти?

— Без вскрытия не скажу, – пожал плечами патологоанатом. – Осмотр тела мало чем помог. Да, сразу: наблюдаю ту же картину, что и в случае Фёдоровой. Внешне – очень здоровый человек. Всего под лупой не осматривал ещё, но нет никаких повреждений кожи, невусов и всего остального. Не могу сказать, что это было – признаков насильственной смерти нет никаких. Не похоже на отравление, на удар током, его точно не душили, не вижу очевидных следов от инъекций.

— Всё понятно, – покивала Агата. – Мы дождёмся результатов вскрытия. На соседнем столе – Фёдорова, верно?

— Верно, – покивал патологоанатом. – В моей практике такого не было.

— Вот и встретились... – медленно проговорил Колосов, переводя взгляд с лица неизвестного на лицо Фёдоровой. – Почти сто лет прошло.

— Вы о чём? – поинтересовался патологоанатом.

— Очень похож на человека, давно пропавшего без вести, – пояснил Колосов. – Ладно. Мы заберём его одежду и что там ещё было – к нам в лабораторию. Спасибо.

* * *

— Я срауз попросил, чтобы одежду завернули в чёрную плёнку, – пояснил лаборант – тот самый, что изучал таинственный мох. – Вы были правы, Дмитрий Сергеевич. На его обуви микрочастицы такого же мха, или что это на самом деле. Ну и, судя по запаху, он действительно не так давно ехал верхом.

— По запаху? – непонимающе посмотрела Агата, а потом увидела, что лаборант указывает на брюки, снятые с покойника. – А, понятно. Конский пот?

— Он самый. Образцы взял, годятся для анализа ДНК, если это вдруг потребуется. И ещё. Попросите патологоанатома, чтобы взял образцы слизи из лёгких и носа. Желательно при красном освещении, ни в коем случае не при дневном свете.

— Я распоряжусь, – кивнул Колосов и, взяв телефон, покинул лабораторию, пояснив: – Я быстро.

— Что-нибудь ещё? – поинтересовалась Агата. – При нём были документы, я уже знаю, нам прислали фотокопии.

— Очень странная микрофлора. Вернее, отсутствие. Есть ожидаемые виды там, где к его одежде прикасались наши сотрудники или милиция. Всё остальное – стерильно. Я проведу повторные посевы, естественно, но всю его одежду словно прожгли ультрафиолетом или жёстким излучением – никаких форм жизни.

— Даже там, где образцы конского пота?!

— Даже там. И на сапогах, на подошвах – ничего живого. За исключением тех мест, что лежали на снегу. Могу порадоваться за нашу милицию – впервые упаковали покойника настолько аккуратно.

Агата усмехнулась. “Порадоваться”. Их с Дмитрием разбудили известием о появившемся из ниоткуда теле на Коммунальном мосту, и Дима лично приказал обращаться с телом так, словно оно заражено особо опасной инфекцией – максимум предосторожностей, минимум контактов.

— Присылайте отчёты по мере появления, – посмотрела Агата в глаза лаборанта. – Благодарю за службу. Без протокола – вы нам очень помогли, это очень необычное дело.

— И необычное тело, – усмехнулся лаборант. – Нечасто видишь покойников со счастливой улыбкой.

— И, боюсь, не последнее, – вздохнула Агата и чуть не пожала, по привычке, руку лаборанту – вовремя остановилась, не успела коснуться стерильных перчаток. – Простите. До завтра!

— До завтра, Агата Леонидовна, – покивал лаборант и, покачав головой, продолжил брать образцы для повторного посева. Ну точно, покойник из реконструкторов – ну или это у******о, и его специально обрядили в стерильную одежду, чтобы концы в воду. Ладно, не его это дело – сами разберутся.

* * *

— Агаркин Максим Владимирович, – прочитал Колосов имя на удостоверении, найденном в одежде покойника. – На первый взгляд – документ подлинный, не новый – видно, что им пользовались. И действительно, в архивах сохранилась запись о пропаже без вести сотрудника НКВД, лейтенанта Агаркина, при странных обстоятельствах – преследовал преступника, и без вести пропали оба.

— И преследовал верхом, – заключила Агата. – Конная милиция, верно? А коня, случайно, не находили в окрестностях моста? Или тела коня?

— Об этом я сразу распорядился, – покивал Колосов. – Не было. Следов коня тоже не нашли, хотя там такая каша, и столько натоптали – там следов динозавра было бы не увидеть. И ещё: на его одежде, на ремне, видно, где именно он пристёгивал кнут. Но кнута не было среди вещей. Всё остальное есть – удостоверение, пачка папирос, спички, ключи... в общем, обычный комплект. Завтра будут первые итоги, я зарядил всю нашу лабораторию.

— И парень прав, у обоих на лице улыбка. Ничего уже не понимаю... Фёдорова в Питере, Агаркин у нас, пропали оба в Новосибирске, и оба найдены в такой же летней одежде. Насчёт Фёдоровой не понять, там за одежду успела вся питерская милиция подержаться, но могу поспорить – тоже была стерильная.

— Намекаешь, что оба всё это время были в одних и тех же условиях?

— Или в одном и том же месте. И сдаётся мне, что Никонов и Воробьёва с её подругами могут знать подробности. Пора уже встретиться и поговорить.

— С Воробьёвой? Предлагаешь прислать повестку?

— Нет, с Поляковой. Думаю, мне лучше поговорить самой. Эффект неожиданности.

— Не спугнёшь? – покачал головой Колосов.

— Не думаю. Поставь пока чай, а? Есть кое-какие мысли.

Колосов ушёл на кухню, а Агата, присев перед столом с разложенными фотографиями, принялась всматриваться и думать.

Оба пропадают летом двадцать первого года того века. Вначале пропадает Фёдорова, и её безутешный жених не даёт покоя милиции – требует, чтобы провели расследование, нашли и саму Фёдорову и преступника. В то время в Новосибирске было относительно спокойно: особо тяжких мало, ходить по городу даже в ночное время было относительно безопасно.

И если Фёдоровая напрямую связана с тем самым египетским обществом – в то время было модно посещать что-то этакое, эзотерическое, таинственное – то Агаркин тут точно не при делах: ему и по службе противопоказано заниматься любой мистикой, да и не такой был человек, если судить по ныйденным в архивах фрагментам его дела.

Тогда что их может объединять? Почему столько странных совпадений – найдены в такой же одежде, при чём тут Воробьёва и их компания... Хотя минутку... Агата покопалась в материалах дела: есть, есть запись видеорегистратора того автомобиля, владелец которого вызвал милицию. Ну-ка, ну-ка... Агата скачала видеофайл и пролистала.

Ну точно. Видно, как несколько людей – на вид, четверо, все женщины – бросаются наутёк, когда подъезжает автомобиль. Можно не гадать, на записи чётко видно лицо и Поляковой, и Доценко. Остальные две – Нечаева и Воробьёва, можно даже не проводить экспертизу. Агата усмехнулась. Попались, голубушки – вот с этим уже точно можно идти на разговор.