Мантия вечности

33. Страшные сны (Елена, продолжение)

— Ну и что вы на меня смотрите? – поинтересовалась Катерина, когда Мария тоже закончила свой сбивчивый рассказ. – Не было у меня после той истории никаких кошмаров.

— Да ладно! – скептически хмыкнула Оксана, возвращаясь к столу. Посмотрела на часы, покачала головой и вновь уставилась в глаза Катерины. – Ну я ладно – бухала вначале, по дури. Но ты тоже ведь была хорошая, точно помню. И глаза красные, и ходила иногда как зомби.

— Да пошла ты! – резко ответила Катерина, отошла к плите и поставила чайник на газ. Остальные, переглянувшись, замолчали и вернулись к напиткам – у кого что было. Катерина дождалась, когда чайник закипит, поставила чай завариваться, и вернулась за стол. Долго ни с кем не встречалась взглядом. Минут через пять прогулялась к кухонному столу, налила себе свежего чая и вновь вернулась за обеденный стол.

— Ладно. – Катерина обвела остальных взглядом. – Хорошо, скажу. Но только попробуй заржать хотя бы раз! – посмотрела она в глаза Оксаны, и та, с округлившимися глазами, только молча помотала головой – не буду, не буду!

Катерина. Бессонница

В тот самый вечер, когда принесли ужасную весть о Елене, у Катерины всё стало валиться из рук. Настолько, что постаралась пораньше уйти из “Павлина” – видеть никого не хотелось – ни Алёну, ни Евгения. Любые слова сочувствия только злили, а руки и ноги были настолько не свои, что Катерина испугалась даже, не успела ли она крепко приложиться к спиртному.

Была у неё квартира, от бабушки осталась – толком её не продать, но время от времени они с Евгением сдавали эту “однушку”. Туда Катерина и направилась. Соврала что-то Евгению, что в той квартире нужно малость прибраться – ну или что-то такое.

Вошла и испытала то, чего не было со студенческих бессонных времён – выпадение времени. Вроде только что вошла – и на часах без пятнадцати восемь вечера – и вот она на кухне, и уже без пяти восемь, и нет никаких воспоминаний за миновавшие десять минут.

И на столе перед ней стоит открытая бутылка виски. Причём не из дешёвых – Алёна подарила. Катерина, хоть и не трезвенница, спиртное пила крайне редко и весьма умеренно – не то что пьяной, её навеселе никогда не видели. А сейчас бутылка, и полный стакан рядом, и померещился даже привкус виски во рту. Катерину замутило; справилась с тошнотой и поняла – нет, не пила. Ещё не пила. Не раздумывая, Катерина вылила в раковину содержимое и стакана, и бутылки. Проверила тут же остальные шкафы. Нашла ещё две бутылки со спиртным – и тоже с недешёвым – и отправила туда же, в раковину. Только этого ещё не хватало!

Катерина убедилась, что телефон включен, но стоит в режиме “не беспокоить”. Пролистала сообщения – никто с собаками не ищет, тревоги нет, и в “Павлине”, и в остальных местах прекрасно справляются без неё. Катерина – на деревянных, негнущихся ногах – добрела до ванны и встала под горячий душ. И разрыдалась – в первый раз за тот вечер. Там, в кафе, словно выключили, удалили эту функцию – смотрела на всех мёртвым, невидящим взором, но и только. А сейчас как прорвало. Лена, Ленка, ну как же так?!

И конечно, винила в том числе и саму себя. Нужно было довести её до дома, убедиться, что там всё нормально, а если нет – силой увести туда, в бабушкину квартиру, и сидеть рядом, успокаивать – как Лена сидела со многими, кто чуть было не наложил на себя руки...

Схлынуло. И пришла звенящая, гулкая усталость. Что случилось, то случилось, теперь главное – чтобы ничего не натворили те девушки, которым Лена помогла несколько дней назад. Они тяжелее всех переживали случившееся. Алёна заверила, что обязательно за всем присмотрит. Да, она присмотрит – слов на ветер не бросает.

...Катерина всю ночь ворочалась, всё никак не могла заснуть. Не помогли ни мёд, ни капли валерьянки, ничего. В шесть утра она сдалась и, красноглазая и пошатывающаяся, вернулась в “Павлин”. Там её встретил Евгений и немедленно отправил домой – более того, отвёз: Катерина продолжала “выпадать из времени”, и выглядело это страшно: стеклянные, невидящие глаза, пустое выражение лица.

С этого дня началась бессонница.

* * *

Спать не получалось, но получалось провалиться в забытье, после которого Катерина немного походила на человека. Но думать получалось с огромным трудом, окружающий мир подёргивался дымкой. Катерина чувствовала себе деревянной, буквально – притупились болевые ощущения, и напрочь улетучились все чувства и эмоции. И продолжались, время от времени, провалы в памяти.

Катерина остановилась у Алёны – пробовала несколько дней заниматься хотя бы хозяйством. Но потом два раза чуть не устроила пожар, потом едва не оттяпала себе руку хлебным ножом – после чего Алёна запретила её заниматься делами и силой отвела к доктору. Доктор спокойно всё выслушала, осмотрела, прописала успокоительное – ну а что она ещё может прописать?

Алёна осталась у доктора – посекретничать о чём-то – а Катерину оставила внизу, где можно было выпить кофе, у регистратуры. Рядом стояла спокойная, короткая мирная очередь, а за соседним столом с детскими игрушками девочка лет пяти сосредоточенно, высовывая время от времени язык, рисовала – Катерина не подглядывала, но краем глаза заметила московский Кремль и праздничную ёлку. Улыбнулась, отхлебнула кофе, откинулась на спинку стула. Быстрее бы Алёна возвращалась, и так её с работы выдернула, до сих пор неловко.

Показалось, что вновь произошёл провал во времени. Катерина помотала головой, уселась. Девочка за соседним столом не рисовала – смотрела на свою ладошку. Что-то не так было с той детской рукой. Катерина не сразу поняла, что она шестипалая.

Катерина не успела толком удивиться, когда девочка сложила два безымянных пальца вместе и... смяла, сгладила в один – толстый, уродливый, без ногтя – словно рука её из пластилина. Катерина осознала, что ей трудно дышать, что накатывает чёрный, ледяной ужас, что хочется сорваться с места и бежать, нестись, мчаться прочь, вопя во всю глотку. Девочка посмотрела на Катерину, ухмыльнулась и показала язык. Который оказался длинным, чёрным и раздвоенным на конце. Язык принялся расти и тянуться, извиваясь, в сторону Катерины, и та никак не могла сдвинуться с места, а чёрный раздвоенный ужас всё ближе и ближе...

— ...Катя? Заснула?

Алёна. Свежая, улыбающаяся и довольная. Катерина помотала головой и посмотрела на девочку. Всё с ней нормально – и лицо детское, сосредоточенно-серьёзное, и с пальцами на руках всё в порядке. Девочка посмотрела на Катерину и весело улыбнулась. Катерина успела заметить её язык – нормальный, обычный, как и положено.

— Приснилась всякая чушь, – призналась Катерина, и её проводили домой, дали лекарство – сумела провалиться в жаркий, топкий сон без сновидений, и даже проснулась относительно бодрая.

...Но бессонница так просто не сдалась. Не раз и не два Катерина видела подобные “пластилиновые кошмары”, и каждый раз там были то непристойные подробности, то небывалые и гротескные – и каждый раз за ней гонялись такие вот существа, пытались дотянуться то выросшими сверх положенного конечностями, то чем-нибудь ещё, не менее гадким.

Лишь месяц спустя кончилась и бессонница, и кошмары. Но к пластилину Катерина с тех пор не прикасалась. Не могла себя заставить.

Оксана. Небо с алмазами

— Ну мы блин даём, – покачала головой Оксана, когда Катерина закончила свой рассказ. – Сходили с ума, значит – и сами по себе, в сторонке. Прямо чудо, что не сошли.

Катерина, которая отчётливо постарела, пока рассказывала, усмехнулась, потёрла лоб и вновь стала самой собой – волосы перестали казаться пепельными, с лица ушли морщины, глаза только и остались усталыми.

— Лена, только не вздумай, – предупредила она, посмотрев в глаза Елены – та сидела побледневшая, с каменным лицом. – Не извиняйся. Давно нужно было выговориться, но мы потом почти не пересекались. Ну, по большим праздникам, и то притворялись, что ничего не случилось. Вот, выговорились. – Она обвела остальных взглядом. – Раз уж не спится – давайте закончим с этим. Если кто-то что-то ещё хотел сказать, признаться, всё такое – самое время. И чтобы уже не возвращаться к этому.

Они переглядывались, явно не желая подолгу смотреть в глаза друг дружку. Наконец, Елена взяла за руки тех, кто сидел справа и слева – Оксану и Марию – и сжала их ладони.

— Не нужно, – попросила она. – Я чувствую, что уже не нужно. Оксана, а нам с тобой пора такси вызывать. В самолёте отоспимся.

— Тоже вариант, – согласилась Оксана, подмигнула Катерине и Марии, и направилась в гостиную. Топая как слон. Помогло: и Катерина, и Мария вначале улыбнулись, потом рассмеялись.

— Я обязательно схожу в тот подвал снова! – пообещала Мария. – Мы сходим! – поправилась она, поймав взгляд Катерины. Та кивнула, и последние штришки ложной старости смахнуло с её лица.

Следующие пять минут были посвящены сборам – хотя всё уже сложено, только открыть чемодан и проверить.

— Оксана, ты там держись! – напутствовала Катерина. – Главное, на рожон не лезьте. Знаю, знаю, что не тупая.

— О! Камушки забыли! – вспомнила Оксана и умчалась в свою спальню. Катерина только головой покачала. Оксана вернулась через несколько секунд.

— Проверьте, чтобы у каждой был. Я бы вообще носила как талисман, чтобы тела всё время касались, – пояснила Оксана, вручая каждому по алмазу, в которые превратились давешние камушки. Катя, ну не делай умное лицо. Точно знаю: и Маша, и Оля тогда эти камушки не взяли. А я взяла. И в руке держала.

— Всё-всё, угомонись! – Катерина приподнялась на цыпочки и чмокнула Оксану в щёку. – Уговорила. Будем носить, обещаю. Всё собрали? Присядем... – оглянулась она. В прихожей не так много сидений, но традицию выполнили все.

— Всё, такси уже внизу, – посмотрела Оксана на экранчик телефона. – Не скучайте тут.

Мария и Катерина молча обняли Елену... и так же молча помахали рукой. Никаких долгих проводов.

— ...Идём, – потянула Катерина за руку Марию. – Нам самим хоть бы капельку поспать. Женя днём придёт, и ему тоже нужно многое рассказать. Без него мы не справимся. Я не справлюсь, – поправилась она. – Всё? Или тебе в душ сначала?

— Обойдусь. – Мария снова зевнула, как змея – во весь рот – и виновато потупилась. Катерина рассмеялась и проводила Марию за руку к кровати.

Мария сжала в кулаке тот самый алмаз и почти сразу же уснула.

* * *

Елена уснула почти сразу же, как самолёт набрал высоту; Оксана держалась чуть дольше.

Всё не давали покоя рассказы – Марии и Катерины. Кто бы мог подумать, что им такой ужас мерещился! “А я-то думала, что это у меня чуть крыша не упала”, подумала Оксана, вынимая алмаз из потайного кармашка. Всё-таки немного соврала: алмаз тогда с собой взяла, но в руке не держала. Ну и зачем соврала?

Показалось, что Елена, в соседнем кресле, что-то прошептала. Она улыбалась во сне, и Оксана всё не могла отвести взгляда от её лица. Что-то знакомое послышалось в словах, что растворялись в окружающем ровном гуле, едва покинув губы Елены. Что-то очень знакомое.

Эрае ассэр те ран агха...

— Чёрт! – прошептала Оксана, ощущая, как её подхватывает мягкая, но необоримая волна и уносит далеко-далеко. Окружающий мир накрыла жарким тёмным покрывалом.

* * *

Оксана открыла глаза. Вроде бы в своей квартире, в гостиной – но только темень кругом, хотя и тепло. В окнах – непроницаемая мгла (Оксана не поленилась пройтись до двери на балкон). Что происходит?

— Лена? – позвала Оксана тихонько. – Лена, ты здесь?

Померещились лёгкие шаги в прихожей и Оксана, не глядя, схватила первое, что попалось под руку – гантель. Уже не с пустыми руками, уже приятнее. Никого. Показалось, видимо. Оксана, готовая в любой момент ударить рукой с зажатой в ней гантелей, подкралась к дверному проёму в прихожую. Никого там. Темно, но уютно, и запахи родные, жилые.

Она прошла чуть дальше. Что происходит, и где Лена? Страха не было, как не было и ощущения сна. Оксана медленно прошла до развилки: слева – кухня, мимо дверей в ванную и “удобства”, справа – двери в спальню и комнату для гостей. Слева никого, и слышно – уже отчётливо – что тикают часы. Тоже родной и приятный звук.

Оксана усмехнулась, выждала и повернула направо. Осторожно толкнула дверь в спальню. О как! Обе здесь – Катерина спит в разложенном кресле, Мария на кровати. Видно, что обе дышат.

А вот теперь послышались легчайшие шаги из-за спины. Оксана стремительно повернулась, и едва не ударила... Заразу. Кошка уклонилась от удара, глядя на человека фосфоресцирующими глазами, и громко мяукнула.

И Катерина, и Мария тотчас открыли глаза и уселись. Катерина протянула руку и включила верхний свет.

— Оксана?? – поразилась Мария, щурясь и “поправляя очки”. – Что случилось, ваш рейс от...

...Оксану подхватила такая же мягкая, но могучая волна и унесла куда-то – стремительно и непреклонно.

* * *

...Оксана обнаружила, что так и сидит в самолёте, на том же самом месте. Вот только теперь в правой руке её гантель. Та самая. Оксана поморгала и протёрла свободной рукой глаза – не помогло, гантель никуда не исчезла.

— Твою ж мать... – прошептала Оксана, едва удерживаясь от того, чтобы бросить гантель подальше. Сдержалась – осторожно вытащила из-под сиденья свою сумку и сложила спортивный снаряд туда.

— Что случилось? – сонным голосом поинтересовалась Елена. – С тобой всё хорошо?

— Всё, – заверила Оксана, сумев взять себя в руки, и сжала ладонь Елены в своей. – Спи, всё хорошо.