Мантия вечности

19. Задание (Леонид)

Леонид. Долгая ночь

Странно, но ни сам Кореец (да и с чего бы ему лично?), ни кто-либо из его людей не появился в клинике. И у Леонида дома не появился. Не было ни звонков, ни писем, ничего – словно и сам Кореец, и все его подручный внезапно забыли про Леонида. То есть помнили, даже украли – так получается – Ирину, а потом просто забыли.

Не бывает.

Но об этом Леонид подумал утром следующего дня. Вся ночь прошла в делах: собак привозили одну за другой: сбитых автомобилями, отравленных, покусанных другими собаками. Всего их было четырнадцать – Евстигнеев поднял весь резерв, запросил помощи у дружественных организаций. Справились. И, что вслух не сказал никто – без Леонида не выжил бы ни один мохнатый пациент. Леонид чётко и быстро определял состояние, успокаивал – обезболивал – животных и приводил в чувство их владельцев – или тех, кто доставил животного в клинику. Словно машина действовал – автоматически, без раздумий, почти без эмоций– ну разве что улыбался владельцам и ободрял тех животных, что были в сознании.

Справились. Все собаки до единой пошли на поправку. Владельцы двух пострадавших животных предложили “любые деньги”, если удастся спасти любимцев. И в одном как минимум случае обещание исполнилось: даже то, что получил сам Леонид в качестве премии, было больше, чем его средний заработок стилиста тогда, в прошлой жизни.

Невероятно, но факт.

— Отдыхайте, – распорядился Евстигнеев, когда стало понятно, что поток пациентов иссяк так же внезапно, как и начался. – Я распоряжусь отвезти вас домой, отсыпайтесь, сколько потребуется.

Уже в два часа пополудни Леонид проснулся, вполне бодрый. И первым делом позвонил в клинику. Там всё штатно – в смысле, справятся и без него, велели не беспокоиться и отдыхать – виданное ли дело, почти семь часов на ногах.

Леониду не давало покоя исчезновение Ирины. Та кровь в “потустороннем мире”, то видение Ирины. И главное – лица подручных Корейца. Они явно что-то видели, что-то жуткое. Отдыха не будет, понял Леонид неожиданно для себя. Какой, к чёрту, отдых – каждый день приключения. А его четвероногие агенты уже действуют – и действуют энергично. Лучшая защита – атака. Лучший отдых – любимое дело. Любимое? Значит, должно им стать!

Мне пора, подумал Леонид. Всё равно не оставят в покое. Всё равно будет полно работы, и всё равно буду думать об Ире, день и ночь.

Он не сразу решился. Сходил на кухню, поставил зачем-то чайник, сделал ещё пару ненужных действий – словом, оттягивал неприятный, тревожный момент. Наконец, взял себя в руки, остановился посреди кухни и произнёс:

— Анх те раэ.

И ничего не случилось.

Леонид даже захотел сказать ещё раз, или даже не раз. Прислушался – звенящая и густая вместе с тем тишина собралась вокруг – она осязалась (шершавая на ощупь), у неё был и запах (затхлый) и вкус (крови). Леонид помотал головой и оглянулся.

Только что был день на дворе, а сейчас ночь? Леонид подошёл к окну – и оторопел. Снова тот сумрачный пейзаж, фосфоресцирующее небо над набережной. И силуэт! Человеческий силуэт у парапета. Человек смотрел в сторону Леонида, и когда тот вгляделся в лицо незнакомца – хотя что разберёшь на таком расстоянии – тот помахал ему рукой и поманил ладонью к себе.

Леонид. Разговор

Тот же пейзаж, и те же следы поверх засохшего здешнего мха. Леонид разглядел среди них свои собственные – те, что оставил ночью – и стало не по себе. Значит, не глюки. Ну или настолько качественные глюки, что не отличить.

И вот теперь не было зябко, даром что вышел не в зимней одежде. Леонид быстрым шагом пересёк поросшую мхом улицу и подошёл ближе к человеку. И сразу понял, что это его покровитель. Патрон.

— Ты принял решение, – одобрительно заметил покровитель. – Одобряю. Мы с тобой – в моём царстве. Здесь завершается день, здесь завершаются жизни – и именно здесь происходит всё мыслимое правосудие.

— Скажите, с кем я встретился здесь? – поинтересовался Леонид, и вкратце описал то существо из мрака и его собак.

— Мои помощники, – пояснил покровитель. – Следят за порядком, помогают вершить правосудие. Они не причинят тебе вреда и будут помогать, в меру сил. Но обращайся к ним только в крайнем случае: у них и так много забот.

— Понял, – кивнул Леонид. – Что я должен сделать?

— Для начала – выяснить, что происходит. Нижний мир меняется. В нём всё меньше порядка, в него проваливаются и гибнут ни в чём не виновные. Выясни, кто за этим стоит – и верни в моё царство порядок. Я сейчас вижу лишь малую часть его, и моя власть над ним всё слабее.

— Ваша сестра может быть замешана в этом? – поинтересовался Леонид.

— Не думаю. Но я уже ни в чём не уверен. Когда вернёшься, ты поймёшь, что знаешь всё, что я собирался тебе передать. Преданные мне существа будут служить тебе верой и правдой. Некоторые из них уже служат.

Леонид кивнул.

— Будь осмотрителен, – добавил покровитель. – Я должен покинуть тебя – мои силы иссякают, пока мы разговариваем.

— Только один вопрос, – тут же отозвался Леонид. – Я ведь не один, верно?

— Верно, – улыбнулся Леонид. – Ты сразу опознаешь союзников, когда увидишь. Удачи. Не подведи меня.

— Не подведу! – твёрдо ответил Леонид, и покровитель исчез. Был – и не стало его.

На этот раз привычный мир вернулся, едва только Леонид захлопнул дверь своей квартиры. Столько вопросов хотел задать... и что? Это, значит, нижний мир? Очень мило. Неясно, за что браться. А раз так, нужно побольше узнать обо всём этом. Да побыстрее.

Зазвонил телефон. Городской, что характерно. Леонид поднял трубку.

— Это Прохоров, – услышал он. – Кореец хочет поговорить с тобой.

— Завтра в десять утра, на том самом складе, где вы держали Ирину, – тут же отозвался Леонид, сам от себя не ожидая. – Если боится – пусть возьмёт собак.

И положил трубку, ощущая странное, немыслимое спокойствие и уверенность в том, что всё получится. Неважно, что предстоит сделать – всё получится.

Но одно не давало покоя. Что же случилось с Ириной? И... знание пришло само собой. Воспоминания о том, что ему говорили.

...Тебе нельзя искать свою прежнюю жизнь. Встречаться с теми, кого знал, и кто знал тебя. Вновь появляться в их жизни, пытаться всё вернуть. Та жизнь прошла без остатка, сгорела, завершилась. Закончишь задание – и будешь волен делать всё, что захочешь. Вернуть то, что ещё можно – или начать с чистого листа. Но до тех пор – не пытайся, добром это не кончится ни для тебя, ни для них.

Странно, но ни пришло ни отчаяния, ни хотя бы злости – на самого себя, нарушившего правило. Может, потому, что не оставляло ощущение – Ира жива. Неважно где, неважно почему – жива и здорова, и сможет вернуться.