Мантия вечности

13. Минувшее (Леонид)

Идти пешком до клиники Евстигнеева – около часа. Раньше Леонид содрогнулся бы от одной только мысли – в этой части города бродячие собаки не редкость. Не злобствуют – были бы нападения частыми, уже нашлись бы и догхантеры, и муниципальные службы отлова. Но Леониду, который с детства собак боялся панически, хватило бы и взгляда даже на самую мирную собаку, издалека.

Теперь же всё по-другому. Леонид успел познакомиться – и подружиться, если применимо это слово, почти с дюжиной собак всех вариаций пола и возраста. Всем оказал “первую помощь”, как Полкану – всем выдал по ошейнику: и блохи не страшны, и люди не будут так нервничать: если в ошейнике – значит, хозяйская. Н вдавался в подробности, где они ночуют и чем питаются – но пример Полкана наводил на мысли, что все эти собаки где-нибудь на службе. Прямо или переносно. Кроме двух ротвейлеров, которые перешли на сторону Леонида. Вот с ними сложно – их и впрямь негде держать. Леонид решил решать задачи по мере поступления.

Сейчас больше всего стоило опасаться похищения. Неясно, что там рассказали люди Корейца своему боссу, но на следующее утро никто не подкарауливал Леонида, не было ни записок, ни звонков. Ежу понятно, что Кореец уже в курсе, где именно Леонид снимает квартиру. Так же очевидно, что Кореец знает, где именно сейчас работает Леонид: в клинику заходит великое множество людей, и у Леонида не было возможности следить, кто из них говорит правду – никаких сил не хватит.

Хотя не смог удержаться, когда и собственной интуицией ощутил – клиент говорит неправду. У собаки – пожилой болонки – не в порядке пищеварение, и очевидная причина – её кормят “вкусненьким”, чем-то таким, что любой ветеринар запретит категорически.

— Василий Степанович, хозяйка врёт, – сообщил Леонид, понизив голос, когда Владелец клиники, по его просьбе, покинул бокс. – Она совершенно точно кормит собаку сладким.

— Это вам собака сказала? – полюбопытствовал Евстигнеев, ни капли иронии в голосе.

— Можно и так сказать. Мы ведь можем взять кровь на анализ, найти там избыточный сахар? Мы его точно найдём, собаке до диабета уже недолго, если сейчас же не вмешаться.

Евстигнеев кивнул.

— Говорить буду я, – предупредил он. – Клиент сложный, и врёт она не только про собаку.

— ...Поймите, Варвара Семёновна, – продолжал Евстигнеев. – Вы можете назначить анализ в другой клинике. Я ничуть не возражаю – вам сообщат ровно то же самое. Судя по аналоизу крови, ваш питомец ест слишком много сладкого. Пока не поздно, нужно принять меры.

— Даже не знаю, где она умудряется! – тут же отозвалась хозяйка болонки. И движения глаз, и рук, и многие другие признаки однозначно указывали – врёт. – Вроде бы стараюсь всё держать под замком!

— Пожалуйста, проследите за этим, – покивал Евстигнеев. – Поймите, что диабет для неё – это смертный приговор. Давайте подарим ей ещё несколько лет жизни. Мы сумеем.

А вот слёзы хозяйки были вполне искренними. Только вот никогда она не признается, что своими руками подталкивала собачку в могилу. Ну да ладно.

— Сложно с такими, – покачал головой Евстигнеев, когда клиентка удалилась. – И животным вредят, да и себе тоже. Признайтесь, Леонид Васильевич, вы ведь и со своей стороны меры приняли?

— Не знаю, поможет или нет. Попробовал внушить ей отвращение к сладкому. Никогда ещё не пытался, – признался Леонид, и Евстигнеев, широко улыбнувшись, похлопал его по плечу.

— До сих пор поверить не могу, – признался он. — Каждый день вижу, как вы работаете, и – всё равно не могу.

Ирина. Тёмный мир

Она только-только успела позавтракать – или как называть эту трапезу – когда почувствовала и холод, и взгляд. Оглянулась – кто здесь может быть, неужели кого-то ещё заперли здесь, вместе с ней?

— Кто здесь? – позвала Ирина, вооружаясь бутылкой с водой. Не бог весть какое средство самозащиты, но полтора литра воды – это полтора килограмма, если что. Ведь неизвестно, как долго её собираются здесь держать.

Молчание. Показалось, или свет пыльных, поросших паутиной и цементной крошкой лампочек пожелтел, померк, почти перестал что-либо освещать?

Молчание – только едва слышный хруст камушков и прочего мелкого мусора под ногами. Ощущая, что сердце вот-вот выскочит из груди, Ирина подошла ближе к ближайшему повороту – туда, в южную часть лабиринта, она сегодня не заходила. С бандитов станется запереть в этом подвале нескольких человек.

— Кто здесь? – повторила Ирина, и её голос раскатился гулким эхом, вернулся – насмешливо передразнивая самого себя. Ирина вздрогнула. Откуда эхо?

Она заглянула туда, откуда сильнее всего тянуло прохладой. Судя по движению воздуха, там есть дверь наружу! Ну или форточка, или ещё что! Ирина осторожно повернула за угол, прислушиваясь к каждому шороху, и немного успокоилась. Точно, сквозняк! Может, ещё удастся сбежать – ну или хотя бы позвать на помощь.

Пандус! Сразу за поворотом! И оттуда ощущается движение свежего, прохладного воздуха! Ирина, почти забыв про осторожность, взбежала вверх по наклонной плоскости – широкая, грузовик спокойно пройдёт – и замерла в изумлении.

Пандус привёл её к разгрузочной области – судя по зияющим входам грузовых лифтов с обеих сторон. И ворота на улицу открыты! Но самое странное – с той стороны сумерки. Небо, сплошь пасмурное, узнаваемые очертания соседних домов – и ни одного огонька, ни единого! Фонари черны, окна черны, небо слабо фосфоресцирует. И снег странный какой-то под ногами...

Ирина присела, вглядываясь в то, что у выхода – поняла, что это не снег. Какая-то поросль – мох не мох, что-то подобное. Мягкий, податливый, идти по нему не очень удобно, словно по густому ковру.

Резкий, узнаваемый звук из-за спины – с истошным скрежетом отворяется дверь. Пришли её похитители. Ирина недолго раздумывала: вещи всё равно отобрали, одежда вся на ней – не замёрзнет – и вода есть, если что. Только не туда, не назад! Уйти подальше, найти людей, позвать на помощь! Отчего-то в тот момент казалось совершенно очевидным, что вокруг настоящая ночь – ну потеряла счёт времени. Задремала, или ещё что – немудрено.

Ирина замерла, прижавшись к створке распахнутых ворот, вслушиваясь – вот-вот раздастся голос, и звук шагов – её ведь будут искать. Но звуки не приходили и Ирина, стараясь двигаться бесшумно, направилась за угол – там выход на проспект, там точно будут и свет, и люди, и помощь!

Кореец

Врать его подчинённые не обучены. Все прекрасно знают: Кореец рано или поздно узнает всё. Лучше уж говорить правду – пусть даже дурацкую, нелепую, опасную.

Косой и Злобный, в миру Косов и Злобин, вернулись в особняк мало того что без собак, так ещё и напуганные до синих чертей. Никогда их такими не видели. Они пересказали разговор с Никоновым, и то, как собравшиеся вокруг собаки слушались его. И то, как ротвейлеры “перешли на сторону врага”. Усмешки появились на лицах тех, кто слушал их сбивчивый рассказ. У всех, кроме самого Корейца. В итоге Кореец отпустил всех, кроме Прохорова.

— Что скажешь, Прохор? – поднял взгляд Кореец. – Тот Никонов боялся собак, как огня. А этого они слушаются. Если эти двое не врут, он прямо-таки колдун.

— Побывал я в той клинике, Кореец, – отозвался Прохоров. – Посмотрел краем глаза, как Никонов работает. Может, он и не колдун, но собак не боится, и они его точно слушаются. Как он это делает – не знаю, но он сильно изменился. Если это он.

— Бабу его нашли?

— Да, сидит у нас, на недострое.

— Вези её сюда, – приказал Кореец. – Сам с ней поговорю. И обращаться с ней бережно, она ещё пригодится.

— Сделаю, Кореец, – покивал Прохоров и, доставая из кармана телефон, быстрым шагом вышел из кабинета Корейца.