Рамиль остался, он не мог оторвать глаз от Теоны. Бесстыдница, невинно сидела перед художниками, закутанная лишь в простыню, и та едва прикрывала её великолепное обнажённое тело. Прекрасные плечи были открыты, одна манящая грудь кокетливо обнажена, и он не мог оторвать от соска взгляд. Его злость и ярость постепенно уступили место другому, более мощному чувству — желанию.
По мере того, как художники продолжали свою работу, Рамиль чувствовал, как его тело напрягается от похоти. Член стал нестерпимо твёрдым, готовым к действию, бедные яйца перегрелись, звеня от желания. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать раздирающие эмоции, но усилия ощущались бесполезными. Каждое движение её тела, любой её вздох только множил мучения от жажды.
И он про себя окончательно ошалев от желания думал о том, что
