Предел икон

Глава 4

Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке, разрушая остатки сна.

— Спишь?

— М?

— Радует, что одна.

Каждое слово сводного брата стабильно било по синапсам. Сон слетел окончательно. Звонок был явно не дежурным.

— Что? — звук моего голоса оставлял желать лучшего.

— Хочу встретиться и пообедать.

Обед. Значит, он был в Москве и обитал где-то поблизости. Его манера продавливать свои желания не менялась годами.

— Что с тобой, Макс? Тебя бросила очередная подружка?

В динамике послышался свист дыхания.

— Зачем звонишь?

— Затем! Почему ты никому не сказала о своей встрече? Явилась в посольство, заявила в лоб, что подозреваешь невиновного человека в преступлении, приправила угрозами. Ты с ума сошла, Тео? Кто так делает?

— Не нужно на меня орать, как на подчинённую. Я тебе не секретарша!

— Ты хуже! Ты сплошная головная боль!

Киф Ли не был дипломатом, статуса неприкосновенности у него не имелось. Претензии брата не несли под собой юридического фундамента.

— Знаешь, я не обязана тебе ничего докладывать. К тому же ты прекрасно осведомлён.

— Хватит, Теона. Ты валишь всё дело. Как по-твоему, что он будет делать?

В его тоне сквозило привычное высокомерие. Полиция работает, остальные — помеха на обочине.

— Плевать мне, что он будет делать. Прекрати мне звонить и иди лесом. Никуда я не пойду. Мне нужна правда.

— Хочешь правду? Вот тебе правда. Вы всё затягиваете. Кому это даёт время? Годами ищете то, что можно найти за пять минут. Сколько у вас уйдёт времени, чтобы собрать доказательства и получить ордер на обыск? А он вообще не наш гражданин. Дело передадут в Интерпол. Я же узнала всё за несколько минут. Украл Киф Ли!

— Но зачем ему эта икона?

Я отбросила одеяло. Босые ступни коснулись прохладного паркета. Я пошла на кухню, достала стакан.

— Да откуда я знаю зачем? Мне вообще всё равно. Какая разница. Скука. Развлечение. Он не похож на обычного жулика.

— Ты фактически дала ему возможность уйти из-под нашей юрисдикции!

Я отпила холодную воду, прогоняя сухость в горле.

— Никуда он не денется. Такие, как он, никогда не бегут от вызова и хорошей драки.

— Теона! Ты хоть понимаешь, что играешь с огнём?

— Я большая девочка. Огонь — это по моей части.

— Не мешай нам работать! Больше никаких встреч и провокаций. Иначе придётся привлечь тебя к уголовной ответственности за попытку препятствия следствию. И даже сам Господь Бог не спасёт тебя от неприятностей, даже если ему персонально нужна эта чёртова икона!

Слова брата были лишены привычной бравады. Звонок был явным маркером: за мной наблюдали. И не только его ведомство. Скорее всего, его попросили передать информацию.

— Я тебя услышала, — ответила я с показательной обидой.

Связь замерла.

— Так как насчёт обеда?

— Извини, Макс, у меня жёсткая диета.

Я сбросила вызов. Стояла на кухне, глядя в пустой стакан. Крупная игра. Я — мелкая фигура на доске. Сигнал был послан: не мешаться под ногами. Но Киф Ли вышел на меня сам. Это усложняло расклад. Если он был замешан, зачем проявил интерес? Ответов не находилось. Ясно было одно: от этого человека так просто не избавиться.

***

В Третьяковской галерее, в зале древнерусского искусства, было пусто даже в часы пикового наплыва туристов. Экспозиция с иконами требовала определенной оптики — посетители проходили мимо с напряжёнными лицами. Смотрители сидели не в каждой комнате.

— Нравится?

Глубокий баритон прозвучал слишком близко, заставив мелкие волоски на затылке приподняться. Я медленно повернулась.

Киф Ли. Выбор места для встречи был более чем нестандартным, но его появление здесь кричало об одном: он искал меня. На нем были темные джинсы и светлая рубашка без галстука, верхние пуговицы расстегнуты. Базовая маскировка под обывателя разбивалась о часы стоимостью в крыло самолета и крупную, слишком хищную для этого тихого зала пластику тела.

Я кивнула.

— Чем?

Как объяснить человеку с другим ментальным кодом?

— Другой парадигмой мышления. Смотреть иконы — это как изучать чужое искусство, язык и культуру одновременно. Сначала ничего не понятно. Со временем начинаешь соизмерять свою линзу восприятия с чужой. Чтение людей с религиозным мировоззрением, существовавшим до эпохи Модерна.

Он выслушал, чуть склонив голову. Но я видела, что он даже не смотрит на искусство. Его внимание было сфокусировано на моих губах, на линии шеи, выглядывающей из-под ворота. Под тонкой тканью его рубашки угадывалось напряжение ровное, гудящее.

— Представьте, как сложно нам, людям Востока, — его голос стал ниже. — Хотя у нас есть нечто общее.

Скепсис отразился на моем лице. Что общего? Представления о базовых правах кардинально отличались.

— Мы люди Постмодерна, — произнес мужчина.

Фраза сбила с толку. Это был не светский треп. Он прощупывал меня, ломая лед на интеллектуальном уровне. Но мы стояли по разные стороны корта.

— Что вы тут делаете? Присматриваете новенькое?

— Вы меня в чём-то обвиняете? — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его напряженных глаз.

— Нет. Это больше не в моей власти. Скорее, дразню. Любопытно, зачем вам всё это.

Воздух в зале уплотнился. Киф сделал бесшумный полшага вперед. Дистанция сократилась до интимной. Его тяжелая энергетика буквально выдавила кислород из моего квадрата. Я уловила терпкий запах его одеколона, смешанный с чистым мужским запахом разогретого тела. Ему было жарко. И дело было вовсе не в музейном отоплении.

— Хочу пригласить вас на обед.

Его бас вибрировал. В этом предложении не было вежливой просьбы — только настойчивая, голодная потребность забрать меня отсюда. Адреналин начал покалывать кончики моих пальцев.

— Обед? Вы любите играть с огнём, мистер Ли. Я могу задавать вопросы. Не самые приятные.

Он не отстранился. Наоборот, чуть подался вперед, так, что я почти чувствовала тепло его грудной клетки.

— Надеюсь, вы не на строгой диете?

Ирония ударила точно в цель. Мой брат звонил мне утром с предупреждением, а этот человек уже знал ответ. Прослушка.

— На что вы намекаете? Что мне требуется...

— Роскошной женщине это ни к чему.

Слова осели в вязкой тишине зала. Его взгляд скользнул по моей фигуре — медленно, осязаемо, словно он уже провел широкой ладонью по моему бедру. Он больше не скрывал своего желания. За маской мецената пульсировала чистая, ничем не разбавленная потребность подчинить ту, что бросила ему вызов.

Только ли дело в пропавшей иконе? Нет. Кража была нашей шахматной доской, но прямо сейчас он смотрел на меня не как на следователя страховой компании.

— Хорошо, — я выдержала его темный взгляд, не отводя глаз. — Я согласна.