Предел икон

Глава 2

Утром мы несколько раз пересматривали материалы. В тесной комнате царила напряжённая, густая тишина. Второй следователь, тучный мужик, плюхнувшийся в скрипучее кресло, был явно не в духе. От него потянуло застарелым потом и горьким ароматом пережженного кофе, который он пил с явным отвращением. Его язвительное замечание, прозвучавшее хриплым, прокуренным голосом, лишь усилило общее недовольство.

— Уродцы, — бормотал он, бросив на нас усталый, мутный взгляд.

— Удалось выяснить, кто они? — я надеялась хоть на какую-то ясность, мечтая о глотке свежего воздуха.

— Польские наёмники, — он поморщился от горечи кофе. — Нашли их заказ в даркнете. Им предложили приличную сумму: десять процентов вперёд, остальное после завершения. Обычные неудачники. Про хакера ничего не знают.

Я заметила его выразительный сальный взгляд, брошенный в сторону Макса. Немой вопрос: кто пустил сюда "эту неопытную"?

— Почему считаете их неудачниками? — не удержалась я.

Он бросил на Макса взгляд, полный предубеждения.

— Не ясно? Мы же их поймали. Они попались!

— Но ведь кража удалась, — я подалась вперед, стараясь выглядеть как можно более невинно. — Иконы при них не оказалось. Они выполнили часть своей задачи, и, по-моему, довольно успешно. Не похоже на неудачников.

Макс, наконец, уловил мою мысль и усмехнулся. В его усмешке читался хищный вызов: «Правда?».

Я кивнула, размышляя вслух и выстраивая схему:

— Кто-то нанимает обычных воров, чтобы отвлечь внимание на себя, а тем временем другой человек, находящийся внутри, крадёт нужную икону. Вся эта паника и дымовая завеса скрывают настоящего преступника.

— Может, ты знаешь, кто это был? — огрызнулся следователь.

— Нет, но скоро выясню. Икона вряд ли появится на аукционах. Её украли по частному заказу, и, скорее всего, она уже в чьей-то коллекции. Есть свидетели?

Следователь потер переносицу.

— Местные, как всегда, ничего не знают. Священник тоже. Но один приезжий видел, — пояснил он с неохотой. — Мужчина сидел в машине и заметил, как они надевали противогазы. Он позвонил в полицию. Было темно, но шанс есть.

— Покажите его.

Мы с Максом направились в полицейский участок. Путь по казенным коридорам короткий, но за эти три минуты Макс успел ввинтиться в мое личное пространство, бросить укоряющий взгляд и спросить:

— Про парня вчера ты серьёзно? — голос прозвучал глухо.

— Разве это тебя касается?

— Могла бы изредка появляться дома.

Я задрожала от пронизывающей сырости и его тона. В управлении мы прошли через ряд барьеров и оказались в комнате для опознания. За стеклом Гезелла находились пятеро мужчин, а в полумраке нашей комнаты собрались полицейские и свидетель. Я щурилась в темноте, пытаясь разглядеть свидетеля и напрягая память, чтобы понять, где могла его видеть раньше.

Мужчина сидел в тени. Выглядел просто, даже слишком универсально — темные джинсы и тёплый дорогой свитер, но сразу было понятно: он не местный. Осанка выдавала человека, привыкшего к власти. Черты лица выдавали в нём выходца с Дальнего Востока или, возможно, араба. Густая борода и внушительный рост придавали ему сходство с жестоким лесорубом. Взгляд, полный тяжелой сосредоточенности, был прикован к подозреваемым. За этой густой бородой скрывалась личность, которую трудно прочитать, но разрез глаз намекал на восточное происхождение. Глубокий, холодный резервуар.

— Вот он, — прогремел его басовитый голос с лёгким акцентом, добавляющим пугающей загадочности.

Массивная рука поднялась, указывая на одного из воров, и Макс бесшумно протянул ему ручку с протоколом. Несмотря на видеозапись, требовалось письменное подтверждение.

— Там было темно. Вы уверены? — с нажимом уточнил Макс.

Мужчина шумно, тяжело вздохнул и ещё раз подтвердил свои слова. Теперь у полиции были свидетель и его показания.

Пересохло в горле. Я покинула помещение и направилась к кулеру, чтобы выпить воды и обдумать происходящее. Окно рядом открывало вид на центральные ворота, где в серой каше я наблюдала, как патрульные и гражданские машины подъезжали и отъезжали. Ранняя весна, и голые ветви не мешали обзору. Спустя тридцать минут подошёл Макс, наливая себе кипяток.

— Кто он? — спросила я, полагаясь на инстинкт, который бил тревогу: я была свидетелем чего-то важного, но пока не могла это осознать.

— Киф Ли. Крупная фигура в арабском мире.

Удар сердца. Как только он произнёс имя, всё встало на свои места. Мужчина казался знакомым, как любая другая медийная личность из новостных сводок. Киф Ли... Миллиардер.

— Что он тут делал?

— Говорит, личное. Камеры показывают, что он не покидал машину. Уехал спустя час после приезда полиции. Судя по видео, он с кем-то разговаривал по телефону. Хочешь знать с кем? — Макс глядел с маслянистым интересом, вибрируя от предвкушения.

— Не очень, — сухо отзываюсь я, прячась за пластиковым стаканчиком и не выпуская внутреннее ощущение следа. Внутри уже орала сирена.

Макс явно ожидал другого ответа, но мне точно не хотелось поддаваться на его намеки. Я допивала воду, не отпуская липкого ощущения, что здесь есть что-то гораздо, гораздо большее.

— Он встречался со старым другом семьи. Без лишних глаз. Здесь, сама знаешь, живут люди с разным прошлым, — прервал мои мысли Макс.

В тихих приграничных городках действительно оседали люди со специфическим бэкграундом. Те, кто устал от большой игры, но не собирался прятаться в глуши. Здесь граница между «своим» и «чужим» размывалась, а закон работал по особым правилам.

— Случайность? — я медленно повернула голову и посмотрела на брата, сканируя его реакцию. — Дай угадаю, друг жил в доме прямо напротив церкви?

Максу не понравился мой тон, он качнул подбородком, неохотно подтверждая попадание.

— Он даже не миллионер, а супер-мега. Сомнительно, что его интересует что-то из материального мира. Уровень — бог, — добавил Макс.

Его голос вдруг упал на полтона, зазвучал глубже, обволакивающе. Он намеренно сокращал дистанцию, заставляя меня вслушиваться не только в смысл, но и в вибрацию его связок. Я знала эту тактику.

— Да что ты? — я неотзывчиво отбила его подачу. — Ну давай посмотрим, чем занимается этот старый друг семьи.

Я шагнула к полицейскому компьютеру, вбила пароли, взламывая несколько уровней доступа в базе данных. Монитор мигнул, выплевывая нужные строки.

— Очень занятно, — усмехнулась я.

Макс навис надо мной сзади, чтобы посмотреть в экран. Его плечо тяжело, почти собственнически мазнуло по моему, а крупная ладонь легла на спинку моего стула, отрезая путь к отступлению. От него пахло дорогим парфюмом и крепким кофе. Мое тело рефлекторно одеревенело. Мы не виделись годами, но я прекрасно знала, чего он хочет. Знала, о чем он думает, глядя на меня. Это было больно, неправильно, грязно. Я отчаянно хотела нормальной жизни, нормальных отношений, а не этой его паутины, которую он плел вокруг меня с подросткового возраста. Я не собиралась идти у него на поводу. Никогда.

— Друг семьи оказался у нас подполковником, — ровным, ледяным тоном зачитала я, игнорируя жар его тела. — Награды за боевые действия на Ближнем Востоке: Оман, Кувейт, Сирия, Ирак, Иран. Живет на пенсии и обожает рыбалку. Я тоже люблю ловить рыбку в мутной воде.

Макс выпрямился, развел руками, но его взгляд остался прикован к моим глазам. Дольше, чем допускали приличия. Клейко. Вязко.

— Это выше нашей компетенции. Ты же понимаешь? Мы не Интерпол, — в его тоне скользнула жесткая, предупреждающая нота.

— А моей — нет, — я коротко кивнула на монитор. — Давай выясним, какую рыбку он ловит.

Я продолжила вбивать запросы. Пальцы летали по клавиатуре, пока на принтер не поползла распечатка. Макс снова придвинулся вплотную. Его глаза блестели охотничьим азартом. Воздух в тесной комнате стал тяжелым, дефицитным. Он промедлил долю секунды, и его рука, якобы случайно, скользнула по моей спине. Жгучее, намеренное касание через ткань. Желваки на моих скулах напряглись.

— Смотри, правда прелесть? — я сунула ему в руки горячий лист бумаги, заставляя отстраниться.

Он слегка наклонился, вчитываясь.

— Да-да, друг семьи — охотник за старинными иконами, — закончила я, заставляя себя дышать ровно, хотя присутствие Макса сбивало пульс.

Он выпрямился, но не отошел. Стоял, сканируя мое лицо, словно пытался вскрыть черепную коробку. В этой тишине отчетливо пульсировало его ненормальное, больное желание, которое мне было не нужно. Оно было лишним. Мы давно не дети.

— Как думаешь, сколько лет он караулил эту рыбку? — нарушила я молчание.

— Предлагаешь вломиться в дом и устроить обыск?

— Нет, — я развернулась, выискивая глазами свое пальто на вешалке. — Её у него уже нет.

Макс пошёл следом. Я чувствовала его массивную фигуру спиной.

— Ты же сама сказала, что этот рыбак поймал рыбку, — гневно рыкнул он мне прямо в ухо.

— Я сказала, что он любит её ловить. У него есть связь с твоим замечательным свидетелем. И всё, — я обшаривала взглядом полицейский улей: звонящие телефоны, потерпевшие, опера. Обычный день.

— Куда я его?

— Теона, на что ты намекаешь? Отвечай, — его шепот стал жестким, вибрирующим.

— Только на то, что они связаны. Это факт, Макс. У твоего Ли алиби, а у его друга?

— Выясним, — он на секунду замялся, и в его взгляде вдруг проступила темная, пугающая теплота.

— Убеждена, что тоже, — я рванула с дальней вешалки свое пальто.

Макс неожиданно преградил мне путь. Кожа на его скулах пошла красными пятнами. Наши взгляды сцепились. Я была на адреналине от расследования, а он... он считывал этот мой азарт по-своему. Он знал это выражение моего лица лучше других, и сейчас оно его бесило.

— Теа, этот человек сумасшедший миллионер! — процедил он. — У него не просто парочка адвокатов, а целые управления. Он неприкасаемый. Соображаешь? Политические связи на уровне "вышибаю дверь ногой в овальные кабинеты"!

— Ага, — я улыбнулась. Почти кокетливо, чувствуя, как внутри закипает кровь. Такие, как Киф Ли, не садятся за решетку. Но это не повод для моей страховой компании терять миллионы. — И что? Ты полицейский, ты его и лови.

— А ты не будешь? — он шагнул в мое личное пространство. Так близко, что я увидела поры на его коже. — Что будешь делать?

— Отойди.

Голос прозвучал как лязг затвора. Макс медленно отступил, пропуская меня. Я накинула пальто.

— Теона?

— Я верну назад имущество. Мы не будем платить страховку. Это всё. Увидимся позже.

— Куда ты?

Я обернулась уже в дверях, вытаскивая тяжелые пряди волос из-под воротника.

— Поговорю с твоим неприкасаемым уровня "бог". Думаю, беседа будет поживее, чем в церкви.

Макс сердито, почти зло усмехнулся, глядя, как я затягиваю пояс на талии.

— Думаешь, бросится исповедоваться?

— Думаю, мужчины — болтуны. Особенно, когда на них охотятся. Посмотрим.