Предел икон

Глава 4-1

Киф отреагировал на мое согласие сдержанно, но в его позе читалось глухое удовлетворение. Словно эта победа была лишь вопросом времени. Он прекрасно осознавал вес своего магнетизма — того, как его социальный, почти королевский статус и тяжелая мужская энергетика действуют на женщин. Место он выбрал соответствующее.

— Почему рыбный? — спросила я, когда мы оказались за столиком в зале с приглушенным светом.

— Вам не нравится водная гастрономия?

Мне не стоило признаваться, что я в принципе не любила публичные места, появляясь там лишь по долгу службы. В контексте нашей игры его выбор казался тонким намеком. Кто из нас рыбак? А кто на крючке?

Я могла отказаться еще на стадии звонка Макса. Но как было удержаться, когда такой мужчина сам расставлял фигуры на доске?

Официант замер у нашего столика, готовый принять заказ.

— Я буду водку. А моя дама... — Киф выдержал тяжелую, многозначительную паузу. Мой взгляд сфокусировался на его лице. — Моя дама будет земляничный морс. Она пока не употребляет алкоголь.

Челюсти рефлекторно сжались. Я не употребляла что?

Когда официант растворился в полумраке зала, я перевела взгляд с кожаной папки меню на мужчину напротив. Его информаторы работали безупречно.

— М-м, — протянула я. — А вы времени совсем не теряли.

Он скупо, одними губами усмехнулся. Недели было достаточно, чтобы вывернуть мою биографию наизнанку, но такие глубокие подробности... Что еще лежало в его файлах?

— Вероятно, не одна я читаю досье, — я скрестила руки на столе. — Только в моей биографии нет ярких красок, как в вашей.

— Уверен, вам есть, чем меня удивить.

Конечно, было. У меня не имелось аккаунтов в соцсетях, на мне не числилась собственность, и я не слишком любила пустые разговоры.

— Вы скрытный человек, — голос Кифа стал ниже, вибрируя над столиком. Он был убежден, что я веду двойную жизнь.

— Думаете? Мне всегда казалось, что лучшие друзья девушек — это...

— Бриллианты?

— У вас, может быть. А в России — телевизор, — я сморщила нос с показательным снобизмом.

Киф чуть откинулся на спинку тяжелого стула. В его глазах скользнул ироничный блеск. После таких заявлений меня можно было смело записывать в старые девы без амбиций.

— Одного не пойму, — он изучал мое лицо, словно читал редкий манускрипт. — Вы до сих пор не замужем? Такая шикарная девушка.

Это был мужской мир. Но мы находились не в Аравии, чтобы брак оставался единственным сценарием. Я лишь вежливо, холодно улыбнулась.

— А вы?

— Выбор родителей хочется всегда оттянуть.

— Что так?

Он прищурился. Взгляд скользнул в сторону официанта, несущего напитки на подносе.

— Чем выше статус, тем меньше свободы.

Он сказал правду. Личную, тяжелую правду. Обычные люди выбирали пару по физиологии и чувствам. В мире элит существовала лишь классическая необходимость. Мы были из разных слоев, но этот невысказанный закон работал для нас одинаково. Киф Ли не выбрал бы себе жену по страсти. Это был налог на богатство.

— Так почему? — он не отступал. — Столько потенциальных возможностей. Вы нравитесь мужчинам. Но за деньги вас нельзя получить.

Я обхватила пальцами холодное стекло бокала. Сделала глоток морса. Лесной, прохладный, с густой кислинкой. Что ему было ответить? Что у меня есть сводный брат, больной на голову, ревностно охраняющий меня от любых других мужчин? Или что никто еще не пробивал мою грудную клетку так, чтобы задеть душу?

— Пожалуй, верно. Только через церковь, — я увела разговор в безопасное русло, играя словами.

— Старомодно, — в его глазах читалось откровенное недоверие. — Это страх потерять контроль? Или недоверие к жизни?

— Точнее, врождённое чувство легитимности.

— Ваша базовая ценность.

Киф угадал. Или знал. Если так — мы были одной крови.

— Можно и так сказать, — я легкомысленно пожала плечами. — А можно я тоже спрошу? Почему вы так горите жизнью?

Он чуть сдвинул брови, считывая подтекст.

— В смысле?

— В смысле — исполняете любые желания. На Эверест, в космос, на дно океана, куда угодно. Вы уже везде побывали. Пару дней в году хотя бы проводите дома? Наслаждение ваша конечная цель?

Нам принесли заказ. Аромат горячей еды смешался с острым запахом его парфюма. Киф долго молчал. В этом молчании отсутствовала заминка, только взвешивание слов.

— Роскошь палач богатых, — наконец, густо протянул он. — Она выжигает способность наслаждаться. Нам всё быстро надоедает. Особенно то, что не меняется. Оно мучает нас.

— Как нужда мучает бедняков, — тихо закончила я за него.

Кто-то назвал бы его зажравшимся принцем. У него были деньги, власть, абсолютный доступ ко всему. Но его ответ прозвучал настолько обнаженно, что грудину стянуло от противного чувства уважения. Он признавал свою ловушку.

— Значит, у вас всё — борьба с бессмысленностью и скукой?

— Верно.

Он поднял стопку с ледяной водкой. Стекло запотело от перепада температур.

— За победу над страхами.

Он опрокинул жидкость в себя одним глотком.

Мы начали есть. Я прикидывала, как развернуть вектор беседы к делу, ради которого все это затевалось.

— Но хотя бы объясните, почему? — я пыталась звучать обыденно. — Неужели и в самом деле от уныния? Надоела хорошая репутация? Захотелось не только официальных трофеев, но и тайных?

Он положил приборы. Его взгляд сфокусировался на мне с пристрастием следователя, нашедшего отпечатки пальцев на орудии убийства.

— А вам что в этом главное? — он мастерски отбил подачу.

— Вы о чём?

— О том, что вам, Теона, в вашем деле ценна не награда, а нечто совсем иное.

Кожу на скулах обожгло жаром. Его открытость пробивала броню.

— Вам же нравится поиск. Игра. Преследование жертвы. Вы — охотница.

Принесли десерт. У этого мужчины был потрясающий аппетит. Он поглощал сладость с откровенным, почти первобытным наслаждением, при этом не сводя с меня глаз. В зеленой радужке, за прищуром, горел огонь. Пламенеющий расчет.

На что он рассчитывал? На секс?

— В этом деле редко бывают женщины, тем более такие, как вы, — голос Кифа стал бархатным, скользящим. — Это мужская территория. Никто не любит в игре джокеров.

Я усмехнулась. Мой брат говорил теми же словами, указывая мне мое место. Макс считал, что мужское наслаждение — это «я хочу», а женское — «он хочет».

— Вы правы. Мой брат тоже так считает.

— Похоже, вами руководит не только желание поймать, но и возмездие.

Слышать подобный психоанализ от преступника было физически неприятно. Кожу на затылке стянуло.

— На вашем месте я поступил бы так же. А может быть, даже хуже, — он снова скупо улыбнулся. — Ваш отец был не прав. И брат тоже.

Я допила кофе. Горечь осела на языке. Пора было бросать гранату.

— Может быть, договоримся? — я понизила голос, заставляя его вслушиваться. — Ну, раз я права во всём.

Киф молчал. Он смотрел на меня поверх кофейной чашки, и в этом взгляде читалась снисходительность крупного хищника. Пространство ресторана вокруг нас словно выцвело. Между нами сгустилось тяжелое напряжение, натянутое как струна. Наши взгляды словно склеил невидимый клей. Ему нравилась эта игра. Мне, признаться, тоже, но физиологический отклик на его присутствие мешал сохранять трезвый рассудок. Сейчас мне нужна была железобетонная серьезность.

— Я найду то, что ищу в любом случае, мистер Ли. Так может быть, сократим мои хлопоты и заботы? — я сделала тон обволакивающим.

Я обожала это состояние: когда ведешь партию, не зная наверняка, куда она выведет. А вот Киф, этот чертов мастер контроля, загадочно молчал, всем своим видом показывая, что держит в рукаве козырь.

— Даю слово, я больше не побеспокою вас.