Скалы 4
1873 Words
– Дурацкие комары! Всю кровь уже выпили! – заскулила Олеся, прихлопывая назойливое насекомое, ужалившее её в лоб. – В этом болоте что, больше кусать некого?
– В болоте… болоте… – проворчала Настя, остановилась резко, глядя себе под ноги.
Леся, налетев на неё, негромко ругнулась. Кроссовки Насти постепенно погружались в чёрную, жидкую грязь. Тёмный ельник скрывал небеса. Пахло сыростью, грибами и прелым дёрном.
– Ну, и чего мы встали? – чуть раздражённо поинтересовалась Олеся. – Будем ждать, пока нас эти вампиры доедят?
– Притормози, Леся! Тут и вправду какое-то болото, причём становится всё грязнее! – Анастасия огляделась, пытаясь понять, куда им следует идти.
– Ты хочешь сказать, что мы заблудились? – испугалась Олеся.
– Здесь невозможно заблудиться! – успокоила Настя. – Поднимемся на гору, оглядим окрестности: чёрные скалы Воронова утёса торчат над лесом так высоко, что их видно с любой маломальской возвышенности! А затем просто пойдём в их направлении, по прямой! Вот и всё! Пару часов, и мы на месте… – уверила Настя, но, судя по нахмуренным бровям Олеси, на этот раз она не слишком верила Рыжей.
***
– Всё! Я больше не могу!
Олеся рухнула на зелёный ковёр мха.
– Перекур! – объявила она.
– Перекур? Это хорошо! – довольно улыбнулась Настя, присаживаясь на край огромного валуна и запуская руку в карман, где лежали сигареты.
– Я не ЭТО имела в виду! – зло бросила блондинка. – Впрочем, я тогда пирогов потрескаю!
Она достала из рюкзака ароматную выпечку и тут же тщательно заработала челюстями.
Солнце, поднявшееся уже очень высоко, нещадно припекало. Юные туристки давно сняли куртки, но это не спасало от жары. День стоял тихий, безветренный, и безмолвное лесное затишье усугубляло летний зной.
Покурив, Настя присоединилась к завтраку подруги. Они сидели на самой вершине. Вокруг устремлялись в небо колоссальные тёмные глыбы скал, похожие на гигантских сказочных великанов. При тщательном рассмотрении трещины и сколы камней казались уродливыми физиономиями, а может, это просто солнышко припекало голову. Небо сияло яркой, ослепляющей глаза, лазурью, и до самого горизонта не видно ни облачка…
Настя не могла оторвать глаз от этой величественной картины.
– Всё-таки я городская, городская с головы до пят! – помолчав, выдала Олеся. – Хоть я и в деревне родилась! Но дольше двух часов природу выносить не могу! Не спорю, здесь красиво, но… У меня уже от комаров всё тело чешется! Ты обещала мне приятную прогулку, а вместо этого мы уже целый час ползём в эту идиотскую гору, язык закинув на плечо! Настёнок, пора признать – мы заблудились!
Рыжая, ничего не отвечая, вскочила с проворностью дикой козочки на один из гранитных валунов, напоминавший формой лыжный трамплин, уходящий в небо.
– Иди сюда, Леся! Кое-что покажу!
– Не пойду! – буркнула та. – Находилась уже! У меня ноги гудят, как после трёх часов фитнеса!
– О, мама мия! Ладно, не ходи! Тебе и так должно быть видно, – кивнула Настя. Она застыла на вершине грациозным столбиком, будто суслик, высматривающий опасность. – Гляди, там, в стороне, левее – чёрные скалы, на вершине соседней сопки… Это Воронов утёс! Такие угольно-чёрные породы камней могут быть только там! Мы с тобой спустимся с этой вершины, поднимемся на соседнюю, будем идти по прямой, никуда не сворачивая, и точно выйдем к Воронову утёсу!
– А ни чё так, что ты это самое говорила час назад? – тон Олеси стал язвительным и очень нелюбезным. – Да, час назад! Когда мы стояли вон на той вершине… – Олеся оглянулась через плечо и махнула рукой назад. – Ты утверждала, что эти самые каменюки, – девчонка хлопнула ладонью по скале, – вот эти самые камни, и есть Воронов утёс! А теперь ты заявляешь, что нам нужно опять переться в гору! Где гарантия, что те скалы – это Воронов утёс? Где?! Может, так и пойдём по горам, по долам, пока не дошагаем куда-нибудь… до Кавказа или, ещё лучше, Тибета?
– Мама мия! – вздохнула Настя, спрыгивая со своей дозорной вышки. – Уймись, Лесёнок! Я же не специально нас так подставила. Но я тебе пообещала, что найду дорогу на Воронов утёс, значит, я её найду. Поверь мне – это он! Я же отлично ориентируюсь и всегда выбираю верную дорогу! Просто наберись терпения, Лесенька! Скоро будем на месте, клянусь! – заверила Настя.
– Ладно, Рыжая, уломала! – Петрушенко поднялась с земли, забрасывая за спину рюкзак. – Веди, Иван Сусанин поколения NEXT! Главное, в Логово Шелоб не заведи…
Смеясь, девчонки отправились дальше. Спуск с горы был гораздо приятнее подъёма, и вскоре они оказались в сырой ложбине, поросшей ивняком, черёмушником и огромными, в человеческий рост, листьями лопуха и папоротника. Меж чёрными скрюченными стволами деревьев петлял неширокий ручей. В мёртвой тишине леса звонкое его журчание разносилось по всей округе. Ветви кустарника сплетались меж собой, склоняясь до земли, перегораживали дорогу, словно непреклонные стражи дремучего безмолвия.
Девчонки пробирались сквозь эти таёжные «джунгли», чувствуя себя героинями зловещей сказки – такой неприступной стеной вставал перед ними лес. Уродливые кусты, вскормленные болотистой, затхлой почвой, словно зародились в безумных кошмарах. Здесь не слышалось даже пение птиц, лишь журчание ручья и громкий треск ломавшихся сучьев, через которые продирались заплутавшие девчонки.
– Ну, мил-моя, я тебе эту прогулочку ещё не раз припомню! До конца дней не позабуду эту милую рощицу! – страстно пообещала Олеся, когда они, наконец, выбрались из чащобы.
Настя брезгливо стряхнула с волос и одежды клочки пыльной паутины и всевозможную мелкую живность. Горели огнём многочисленные царапины на голых руках.
– Что это? – Олеся махнула рукой, вынуждая Настю обернуться.
Белёсый туман расползался по лесу у самого подножья горы. Здесь заросли были реже, и чётко виднелся уходящий в небо белый столб.
Настя принюхалась, недоумённо приподнимая брови.
– Это дым! – заявила она.
– Но здесь, кажись, запрещено жечь костры?.. – неуверенно подала голос Петрушенко.
– Да, заповедная зона! Огонь не разрешается разжигать дальше Святогорского ключа, – подтвердила Настя. – Может, это кто-то из лесников? Не думаю, что кому-то так захотелось шашлыков, что он решил наплевать на грозящий за это дело штраф. Деньги что ли лишние?
– Да ведь над лесом дым почти не видно! – возразила Олеся. – Вряд ли этот костёр заметят. Если бы не простая случайность, и мы бы здесь не оказались, и не увидели бы этот дым. В любом случае, нам повезло! Господи, я в тебя уже верю! – воскликнула повеселевшая блондинка. – Спасибо, что после всех наших мучений, ты вывел нас к каким-то гуманоидам! Настёнок, давай у них узнаем, где тут тропа в город – иначе мы ещё часа два с сопки на сопку будем скакать!
Настя заколебалась.
– Может, сами как-нибудь? Помнишь, как там у Булгакова? «Никогда не разговаривайте с неизвестными!». Тем более – в лесу! Мало ли кто это? Вдруг какие-нибудь зэки или бомжи прячутся?
– Ай, не дури! – махнула рукой Олеся. – Сама ведь говорила – скорее всего, лесники! Пойдём!
И усталые от долгих скитаний девчонки неторопливо побрели по лесу, навстречу расползавшемуся дыму.
***
С пригорка, поросшего дикой облепихой и шиповником, им открылся вид на ровную, практически круглую, каменную площадку. Рядом с этим удивительным камнем, формы почти правильного круга, утопавшего в буйной зелени, протекал звонкий ручей (возможно, тот же, что встретился девчонкам в черёмуховых «джунглях», которые они недавно миновали). В кустах на берегу виднелось диковинное строение – что-то среднее между шалашом, юртой и землянкой. В центре каменной площадки горел костёр, и стояло какое-то приспособление, похожее на высокий деревянный треножник. На его макушке ветер развевал яркие красные ленточки.
- Может, тут какие-нибудь охотники живут, - предположила Олеся.
Настя молча кивнула.
В этот миг тишину леса огласил быстро нарастающий, пронзительный звук. Его явно издавало живое существо, но поначалу невозможно было даже определить, принадлежит ли он человеку или зверю. Певучая заунывная нота, как будто стон или призыв, перекатывалась по лесу, пугая пташек в ветвях и заставляя сжиматься сердца в странной тревоге.
- А-и-я-ия! – вой сменил тональность на ещё более жуткую.
У девчонок подкосились ноги, и они рухнули на землю в надежде, что колючие заросли шиповника сумеют их скрыть и защитить.
– Мама мия! Что это? – перепуганная до смерти Настя смотрела прямо в расширившиеся от ужаса чёрные глаза Олеси.
– Не знаю! – тихо прошептала Петрушенко. Голос её плохо слушался. – Но я точно не хочу спрашивать у ЭТОГО дорогу!
В следующий миг, прикрытый выцветшим полотном вход в хижину распахнулся, и девчонки вовсе потеряли дар речи.
Возникшее на пороге существо выглядело пугающе. Присмотревшись внимательнее, Настя поняла, что это женщина, возраст которой определить не представлялось возможным. На ней была странная одежда. А ещё она раскачивалась из стороны в сторону, как неугомонный маятник, то воздевая руки к небу, то шаря ими перед собой, словно слепая, и продолжала свои жуткие тоскливые завывания.
– Кто это? Чего она орёт как резаная? – прошептала Олеся.
– Понятия не имею! – также еле слышно проронила Настя. – Завывает как баньши! У меня мороз по коже от её голоса! Этой бабе-яге запросто можно сиреной работать! Кажись, шаманка какая-то!
Олеся согласно кивнула.
– Точно! Шаманка. Вот что, Рыжая, мне ужасно хочется отсюда слинять! Давай унесём ноги подальше от этой полоумной ведьмы!
Настя оглядела лес по направлению к тёмным скалам Воронова утёса и обречённо вздохнула.
– Она заметит нас! Здесь ни кустов, ни высокой травы. Шевельнёмся - и она нас засечёт! Так что давай не будем дёргаться и переждём! В конце концов, она не делает ничего плохого, просто воет. Только, если это чучело не заткнётся, я сейчас умру от страха прямо на месте!
Внезапно «шаманка» замолчала и, вскинув голову, уставилась на заросли шиповника, где прятались девчонки. Настя и Олеся даже дышать перестали. От странной женщины прямо-таки веяло леденящим душу ужасом.
Теперь они могли рассмотреть её. Наверное, она всё-таки была молода… Очень высокая, худощавая. Её костлявая фигура терялась в чёрном балахоне. Бесформенное одеяние из плотной шерстяной ткани слегка напоминало монашескую рясу, но почему-то Насте сразу стало ясно, что это нечто прямо противоположное. Кромка подола и манжеты длинных рукавов были искромсаны на бесформенные лохматые лоскутки, а-ля Мартишия Адамс.
И сама женщина напоминала персонаж из сериала про эту странную семейку. Волосы – бордово-красные. На шее – увесистый медальон размером с ладонь. Он блистал на солнце и искрился. «Шаманка», увешанная всевозможными мелкими финтифлюшками, здорово напоминала новогоднюю ёлку, только очень уж мрачную – этакую чёрную рождественскую ёлочку для готов.
Её макияжу позавидовал бы любой индеец, будь он хоть из Северной, хоть из Южной Америки. Лицо незнакомки было расписано так, словно она только что вышла на тропу войны или являлась яростной фанаткой Мерлина Мэнсена: на мертвенно-бледном, меловом лице ярко выделялись обведённые чёрными кругами тёмные глаза. Они казались беспросветными пятнами пустых глазниц. Жуткие алые полосы, словно молнии, пересекали бледные скулы. Издали они казались кровавыми трещинами на белой фарфоровой маске, словно попавшей в сибирский лес с мексиканского карнавала в честь Дня Мёртвых.
В довершении пугающего облика в неестественно длинных пальцах с крючковатыми ногтями сверкнул нож, тонкий, слегка изогнутый, и, видимо, очень острый.
Ведьма не сводила глаз с того места, где притаились девушки. Олеся зажмурилась, словно так она могла скрыться от враждебного взора. А Настя, напротив, не отрывала взгляда от жуткой незнакомки. Впервые в жизни она осознала, что значит выражение: «душа ушла в пятки». На какой-то миг её бешено бьющееся в груди сердце замерло, она перестала дышать и всем телом вжалась в землю, словно желая врасти в неё, спрятаться под ковром мха и травы, почудилось, что внутри что-то оборвалось и упало вниз живота.
«Шаманка» резко вскинула руки к небу, заверещала снова, а потом, раскачиваясь монотонно из стороны в сторону, отвернулась, встав лицом к костру.
Настя наконец вздохнула. Пульс вновь застучал в висках, перепуганному сердцу не сиделось в груди. Рыжая слегка толкнула Олесю.
– Не увидела нас! – шепнула Настя ей в ухо тихо-тихо, словно выдохнула.
«Шаманка» бормотала что-то непонятное, при этом резко дёргалась в каких-то ритуальных движениях, больше похожих на нервные конвульсии.
– Брат, я готова! – вдруг сказала она на чистом русском, без всяких подвываний.
- Writer
