Единственное желание. Книга 1

Скалы 5

Девушки напряжённо наблюдали за каменной площадкой у костра.

Вновь распахнулся вход в хижину – на пороге появился мужчина в чёрных брюках, лысый как колено, обнажённый до пояса, узоры татуировок покрывали большую часть его лица и туловища.

Он вывел из шалаша девушку, одетую в белую лёгкую накидку, вроде греческого хитона. Светло-русые волосы спадали беспорядочно по плечам, и голова была опущена вниз. Казалось, что она пьяна. Мужчина поддерживал её за плечи, так как двигалась девушка неуверенно, как-то вяло, с трудом. «Лысый» провёл её к месту, где стоял деревянный столб-треножник и привязал, грубо задрав вверх руки. Она не сопротивлялась, покорно обвисла на верёвках, стянувших её запястья. Одним движением незнакомец сорвал с неё белую накидку, и она осталась абсолютно нагишом. Он отступил в сторону, а к девушке подошла чёрная ведьма.

– Что они удумали? – пуще прежнего испугалась Олеся. – Что это за оргия? Настёнок, что здесь творится?!

– Князь мой, внемли своей рабе, своей наречённой! – звонко воскликнула ведьма. – Кровь белой голубки испей, мой Повелитель! Дай мне часть вселенского могущества твоего, Мессир! И отныне, и до конца мира я буду верна тебе, мой Князь князей! Во имя Тьмы и Князя Бездны!

«Шаманка», вновь забормотав что-то невнятное, резко всадила нож в обнажённую грудь несчастной пленницы. Бедная жертва протяжно вскрикнула и обвисла ещё больше.

Олеся уткнулась со всхлипом в плечо Насти. Рыжая почувствовала, как в голове начинается пока медленное, но неотвратимо убыстряющее темп, кружение. Съеденные недавно пирожки запросились наружу. В глазах потемнело, и засияли радужные звёздочки. Она пошатнулась, но в обморок падать не стала.

«Убийство! у******о! Ты стала свидетельницей убийства! – мысль набатом звенела в голове, сверлила мозг. – На твоих глазах убивают девчонку, ровесницу твою, а ты боишься даже шевельнуться!»

– Надо ей помочь! – дёрнулась Настя.

Видимо, последняя мысль слетела у неё с языка, потому что Олеся вцепилась ей в руку и истерично зашептала:

– Сдурела, Рыжая! Она уже труп! Ты хочешь, чтобы тебя тоже прирезали как скотину! Это же какие-то сатанисты шизанутые!

– Тише! – шикнула Настя, так как мужчина у костра стал проявлять интерес к зарослям шиповника, спасавшим их до сей поры.

Девушка, привязанная к столбу, всхлипнула в последний раз и смолкла. «Шаманка» своим кривым кинжалом раскроила ей всю грудь. Тонкие хищные пальцы ведьмы впились в кровавое месиво, она набрала пригоршню крови и припала к ней, с чавканьем поглощая алые, ещё тёплые сгустки, размазывая остатки по лицу.

– Теперь ты, брат!

Мужчина присоединился к жуткой трапезе.

Насте чудилось, что она попала в кошмарный фильм, ужастик про вампиров. «Может, так и есть!» – мелькнула у Романовой мысль нелепая, но казавшаяся такой спасительной. Ещё миг и откуда-нибудь из зарослей папоротника покажутся камеры, и властный голос режиссёра скажет: «Стоп! Снято! Всем спасибо!» – но этого не происходило.

Дальнейшие действия убийц были столь омерзительны, что девушкам стало ясно: если на это смотреть – обморока не избежать. С каменной площадки долетали мерзкие звуки, чавкающие, булькающие, от них кровь стыла в жилах.

– Да сгорит её сердце в испепеляющем адском огне! – раздался голос ведьмы. – Это дань тебе, о, мой Мессир!

Настя приоткрыла один глаз и увидела, как сектантка что-то швырнула в костёр. Что – было ясно!

Каменная площадка утопала в крови. Мужчина, перемазанный ею с головы до ног, заботливо разливал багровую жижу вокруг костра, а «шаманка», склоняясь, рисовала на камнях только ей одной ведомые знаки.

Олеся рядом беззвучно плакала и пыталась сдержать позывы одуревшего желудка.

– Уйдём! Уйдём отсюда! – тихо прошептала она. – Настёнок, милая, уйдём!

Рыжая не в силах была даже ответить, только покачала головой отрицательно. Она прекрасно понимала, что стоит им сейчас дёрнуться, и они тоже пойдут под мясницкий нож сатанистов. Рыжая это знала, и её удивляло, что этого не понимает Олеся. «Всё она понимает, только от ужаса начинает впадать в панику, перестаёт себя контролировать!» – сказала Настя самой себе.

– Уйдём! – прошептала Олеся и попятилась на четвереньках.

– Нет!!! – почти простонала Настя, крепко сжимая Лесину руку и принуждая её вернуться.

Поздно! Трава и сухие ветки под ногой Петрушенко предательски зашуршали, и несколько мелких камушков, пританцовывая, покатились по склону.

«Шаманы» настороженно замерли, быстрым взглядом окинули лесной холм. Ведьма вытащила из-за пояса только что убранный окровавленный нож и, велев мужчине зайти с другой стороны, двинулась вперёд.

«Господи, помоги!» – прошептала Настя мысленно, глядя, как стремительно приближаются убийцы к зарослям, скрывающим двух подруг. Слева – Лысый, перепачканный человеческой кровью, справа – расписная «шаманка» с вампирской ухмылкой и опасным ножом.

Ещё миг и …

Надо было что-то делать! Но что?

Впервые смерть была так близко, что нестерпимо захотелось жить.

Олеся всхлипнула и зажала себе рот рукой – это был единственный способ сдержать рвущийся наружу крик ужаса.

Убийцы приближались…

Настя заставила  себя отвести от них взгляд, посмотрела в сторону. Там, над лесом, возвышались скалы Воронова утёса. Теперь-то это точно были они – мрачные исполины, отполированные ветром и временем, проглядывали меж густыми кронами деревьев. У их подножья дорога – туристическая тропа, на которой даже сегодня, в будний день, хватает людей. Вся задача состоит в том, чтобы успеть туда добраться.

«По ручью надо бежать, по ручью! Он выведет к подножью Воронова утёса!» – решила Настя, вспомнив, что по левую сторону от тропы всегда струился небольшой ручеёк.

«Надеюсь, что это он и есть!» – подумала Романова и резко скомандовала:

– Леся, бежим!

Петрушенко подгонять было не нужно. Она мгновенно среагировала на Настин приказ и бросилась вперёд со скоростью шайбы, по которой  ударил клюшкой хоккеист. Настя мчалась следом.

– А-а-а!  – взвыла позади ведьма. – Держи их! Хватай! Не упусти!

Девчонки летели по лесу быстрее ланей.

«Только бы не убиться! Не убиться!» – проносилось в рыжей голове Насти. Она никогда не думала, что можно ТАК бежать – молниеносно, стремительно, перескакивая через валежины, пни, брёвна, подскакивая чуть ли не на метр в высоту! Мелькали ветки, стволы, камни под ногами. Склон был крутым, опасным, но девчонок уже несло вниз просто по инерции – остановиться теперь было равносильно самоубийству. Настя понимала, сбавлять ход уже нельзя – стоит сбиться с бешеного ритма, замедлить сумасшедшую гонку, и покатишься кувырком, разлетаясь по камням, как Шалтай-Болтай. 

А позади, ломая с треском ветви, завывая нечеловеческими голосами, несётся жуткая погоня. Дышит в затылок ледяным дыханием сама смерть! И нет ни сил, ни времени  просто обернуться, потому что миг промедления может стоить жизни!

– Хватай! Хватай! Уйдут! Дряни! Они всё видели! – верещит ведьма. – Не уйдёте, стервы!

Ещё несколько прыжков, и ручей! Он выведет к дороге…

Олеся, бежавшая впереди, растерялась, выскочив на берег, поросший ивняком и высокой травой. В таких «джунглях» не разбежишься, что и говорить!

 Но Настя, не замедляя хода, прыгнула прямо в воду. Ноги обдало ледяным холодом, но сейчас было не до этого.

– Вперёд! – скомандовала она.

И Олеся, разбрызгивая хрустальные капли, бросилась дальше. Ноги скользили по мокрым, склизким камням, немели от холода, но сейчас это был единственный способ спастись.

Плеск воды позади сообщил, что преследователи тоже достигли ручья. «Нагоняют!» – испугалась Настя.

Олеся впереди споткнулась, начала падать. Романова подхватила её, сама едва не упав, но устояла, балансируя, смешно размахивая руками. Олеся бросилась вновь вперёд, Рыжая за ней.

Но не тут то было! Рука зацепилась за прибрежные кусты. Настя дёрнулась изо всех сил: увы, браслет часов цепко застрял в ветвях! Непроизвольно девушка обернулась и увидела, как стремительно надвигается на неё сообщник ведьмы. Страх парализовал её, она замерла не в силах шевельнуться.

Он был уже совсем рядом, но вдруг нога его соскользнула с поросшего мхом валуна, и убийца рухнул во весь рост, осыпав следующую за ним «шаманку» фонтаном брызг. Она запнулась о его ноги и повалилась сверху.

Это вывело Настю из ступора. Она рванулась, звенья браслета брызнули в стороны, сверкнув на солнце. Часы тоскливо звякнули, разбиваясь о камни. Настя, не сохранив равновесия, упала на одну ногу, задохнулась от дикой боли в коленной чашечке, но тут же проворно вскочила. Ещё на миг она оглянулась на упавших преследователей и встретилась взглядом с ведьмой, неловко пытавшейся встать. В глазах её горела такая лютая ненависть, что Настя невольно вздрогнула.

– Ты не уйдёшь от меня! – прошипела ведьма. – Я тебя из-под земли достану, рыжая!

«Шаманка» дико захохотала, как умеют лишь нелепые злобные персонажи голливудских фильмов-ужасов. А Настя, не дожидаясь, пока та очнётся и встанет, чтобы продолжить преследование, бросилась догонять уже достаточно далеко умчавшуюся Олесю.

– Ты сюда вернёшься, тварь! Я тебя заклинаю!  – долетали ей вслед жуткие угрозы. – Не будет тебе покоя ни днём, ни ночью, ни во сне, ни наяву! Да будет так, именем Князя Тьмы! Ты вернёшься сюда! Приползёшь, сама приползёшь! Или руки на себя наложишь! Да будут слова мои крепки-лепки, твёрже бел-горюч камня Алатыря  и булата острого…

Слова доносились всё тише.

Настя бежала, не оглядываясь, сосредоточив внимание на мелькавших далеко впереди пятках Олеси.

– Оставь, брат, пусть бегут! – сказала «шаманка» устало и спокойно. – Пусть бегут! Теперь они в моих руках! По крайней мере, рыжая!

Взмахнув лохмотьями чёрного балахона, ведьма нагнулась и подняла застрявшие меж камней часы с обрывком серебристого браслета.

***

Позже Настя не раз спрашивала себя, как так вышло, что у них хватило сил в ногах и лёгких, чтобы выдержать сумасшедший забег на такую огромную дистанцию. Они бежали, не сбавляя хода, даже достигнув Воронова утёса.

Стали попадаться первые компании отдыхающих… Они провожали удивлёнными взглядами проносившихся мимо девчонок, растрёпанных и перепуганных чем-то до смерти. Только достигнув широкой дороги, по которой шло не меньше полсотни туристов, Настя и Олеся сбавили скорость. Они по-прежнему почти бежали, подпрыгивая и торопясь, но сил на то, чтобы мчаться, уже не осталось.

Настя повалилась в изнеможении на бревно у дороги. Олеся, тяжело дыша и стирая пот со лба, опустилась рядом.

Лёгкие горели огнём, ноги гудели, в висках стучали «молоточки», пот заливал глаза, кололо в правом боку, к тому же дико болело колено. Настя только теперь заметила, что джинсы порваны, нога разодрана, а штанина перепачкана кровью и грязью. Романова полезла в карман за сигаретами. Руки дрожали, не слушались – она с трудом закурила. На этот раз Олеся не сказала ни слова. Но сигарета не успокоила – перед глазами Насти стояла ужасная сцена убийства девушки, а в ушах звенел эхом хриплый голос ведьмы: «Ты сюда вернёшься! Ты не уйдёшь от меня!». По спине прополз неприятный холодок, словно пережитый страх вновь коснулся её кожи скользкими липкими щупальцами.

– В милицию надо сообщить! – сказала Олеся. Голос был словно не её, а чей-то чужой – потерянный, несчастный. – Мобильник у кого-нибудь попросить!

– Сотовый здесь не берёт, – напомнила Настя. – В магазине есть телефон!

Они переглянулись и, не говоря больше ни слова, поднялись и побрели к городу. Настя прихрамывала, Олеся взяла её под руку. Встречные прохожие одаривали девчонок многозначительными взглядами.

***

Олеся влетела в «Робин Гуд» с таким грохотом, словно на ней были доспехи тевтонского рыцаря: едва не вынесла дверь, гулко грохнувшую о стену, и почти сорвала с гвоздя «музыку ветра». Китайский сувенир зазвенел всеми своими колокольчиками сразу – обиженно, разгневанно и испуганно, совсем не так, как полагалось хранителю гармонии.

Продавщица, мучимая похмельем, едва не выронила из рук бутылку пива, но, проявляя чудеса акробатической ловкости, успела её поймать и быстро спрятать под прилавок.

Олеся, вырвавшись из лап сектантов и ощутив, наконец, себя в безопасности, вновь вернулась к своей привычной деловитой напористости. Она решительной генеральской походкой пересекла магазин и, глядя прямо в затуманенные глаза продавщицы, рявкнула:

– Нам надо позвонить!

«Мадам де Робин Гуд» покосилась за спину Олеси, критически оглядев дохромавшую до прилавка Настасью, изрядно перемазанную кровью и грязью, и молча кивнула на телефон.

– У нас карточки нет! – в голосе у Петрушенко прорезались истерические нотки, что и неудивительно, учитывая, как она перенервничала.

– Тогда – пять минут десять рублей, – доложила продавщица, извлекая откуда-то из-под прилавка, казавшегося бездонным чревом кита, телефонную карту.

– Какие, к чёрту, десять рублей? Нам в милицию позвонить надо! – взорвалась Олеся. – Тут какие-то маньяки людей режут, а Вы!..

– 02 – бесплатно, – шепнула Настя и поспешно оттащила возмущавшуюся подругу от кассы.

Настя позвонила сама, удивляясь спокойствию в своём голосе, ведь внутри-то всё дрожало, и кровь кипела от дикого всплеска адреналина.

– у******о в Святогорье, – сказала она. – Сообщила Анастасия Романова. Ждём у магазина «Робин Гуд». Да, возле Павловки.

Настя положила трубку.

– Ну и что? Что они сказали? – нетерпеливо вопрошала Олеся.

Анастасия тяжело вздохнула и предложила:

– Пойдём покурим!

Девчонки вышли на улицу, присели на низкие перила площадки, служившей парковкой для машины. Здесь царила прохладная тень.

Выкурив две сигареты одну за другой, Настя достала из рюкзака фляжку и носовой платок, чтобы отмыть рану на колене, но тут подъехал милицейский «бобик»…

***

– Оперуполномоченный Сысоев Владимир Дмитриевич, – отрапортовал высокий светловолосый парень, первым вышедшей из машины.

Оглядел растрёпанных, перепуганных девчонок и добавил уже не столь официально:

– Можно, просто Володя! Что у вас тут стряслось, девчушки?

– У нас? У нас стряслось?! – вновь рассвирепела Олеся, отпихивая Настю и угрожающе надвигаясь на «опера». – Это у вас тут стряслось, чёрт возьми! Здесь, на Святогорье, столько народу тусуется: школьники, дети! А у вас под самым носом людей в лесу режут!

– Поспокойнее, гражданочка! Разберёмся! – одёрнул её Владимир. – Имя Ваше, кстати, как будет?

– Олеся Петрушенко, – буркнула блондинка.

– Хорошо, –  он записал что-то в потёртую кожаную папочку, которую держал в руках. – Нос наш от Святогорья далеко! Блюсти там порядок – дело кордонов и лесников. Ладно, ближе к телу, то есть к делу!..

– Мы видели ритуальное у******о, – сказала Настя спокойно, с настораживающим хладнокровием.

И Сысоев сразу же переключил своё внимание на неё.

– Где? Как?

– У подножья Воронова утёса, только не с той стороны, где туристы обычно, а с восточного склона. Там заросли черёмухи, болотце…

Владимир понимающе кивал головой, слушая сбивчивый рассказ девчонок.

– Так… Значит, стойбище этой секты с восточной стороны Воронова утёса? –  уточнил Сысоев. – Всё ясно! Я эти места знаю, как свои пять пальцев. Мальчишкой всё здесь излазил. Найдём ваших «шаманов»! Это их рук дело? – поинтересовался Владимир, бросив взгляд на ногу Насти.

– Нет. Это я упала, когда убегала, – ответила Настя.

 Вспомнилась дикая боль в ноге и обречённая мысль в голове: «Всё! Конец! Сейчас схватят!», а ещё, удаляющаяся спина Олеси, и быстрое мелькание её ног, разбрызгивающих холодную воду ручья.

И, может быть впервые в жизни, души коснулась горькая обида – скользкая, холодная и неприятная, как змея! Гнилая эта мысль заползла в сознание и шепнула прямо в сердце: «А ведь она не остановилась… Она тебя бросила! Олеся! Лучшая подруга!!! Спасая собственную шкуру, и не подумала оглянуться, помочь». Это была очень досадная мысль, мучительно въедавшаяся в самое сердце, как кровососущая пиявка.

Настя ощутила болезненный укол совести, ей стало стыдно за собственные мысли, сомнения, и она тут же попыталась оправдать подругу.

«Леся была напугана, панически напугана, потому и бежала, не разбирая дороги. Она и не поняла даже, что я упала. Да! Так и было!» – успокоила себя Рыжая, но гаденькое чувство сомнения уже засело глубоко внутри, распуская ядовитые колючки зародившейся обиды.

– Олег, – окликнул Сысоев молодого парня, стоявшего возле машины, – сними показания!

И, обернувшись, к девчонкам пояснил:

– Олег запишет сейчас всё, что вы видели. Расскажите ещё раз, подробно, а так же ваши телефоны, адрес! Вам придётся пройти свидетелями по этому делу. Так что будьте готовы – ещё не раз встретимся! Ну, а мы едем ловить этих ваших сатанистов!

– Как? А мы что, не с вами? – удивилась Олеся. – Вдруг вы без нас не найдёте!

Настю передёрнуло от мысли о возвращении на место преступления. Уж что-что, а видеть вновь залитую девичьей кровью каменную площадку у хижины ей не хотелось вовсе!

– Справимся! А вы расскажите Олегу всю историю ещё раз, ничего не упуская, и отправляйтесь домой! – Сысоев словно прочитал мысли Насти.

– А позвонить Вам можно? Узнать, чем всё закончилось… – Олеся соблазнительно улыбнулась.

«И тут случая не упустит!» – разозлилась Настя.

– Я сам позвоню! Впрочем, вот мой телефон, – Сысоев протянул Олесе клочок бумаги. И, уже садясь в машину, добавил: – Не принимайте всё слишком близко к сердцу! Такое нынче случается сплошь и рядом.

Милицейская машина уехала.

Олег терпеливо, слово в слово, записал рассказ подруг.

После чего Настя, наконец, отмыла свою ногу. И, кое-как приведя себя в порядок, девчонки пошли назад к остановке.

– Слушай, сколько ей было лет … этой девчонке? – спросила Олеся.

Её, как и Настю, ни на минуту не отпускали мысли о случившемся.

– Не знаю, – ответила Рыжая, подходя ближе к дороге, так как на горизонте показался автобус. – Давай поговорим обо всём потом! Потом, Леся! Вечером, завтра, через неделю – только не сейчас. Ладно?

Голос у Насти был таким измученно-молящим, что Олеся только кивнула, соглашаясь.

И всю дорогу до дома они ехали молча.

Потом коротко попрощались и разошлись.

Дома у Насти никого не оказалось. Записка на кухонном столе гласила: «Доча, я у Дениса. Надо посидеть с Алёшей. Буду только завтра. Мама».

– Ну вот! – вздохнула девушка. – Почему именно когда тебе кто-то нужен, всегда остаёшься одна?

На Настю навалилось страшное чувство одиночества. Словно во всём мире больше никого не осталось.

Она тут же пошла в ванную, сбросила всю одежду прямо на пол и забралась под душ. Стекавшая по лицу вода приносила успокоение, забирая тоску, переполнявшую сердце, разрывавшую душу в лохмотья. Нервы, наконец, сдали, и Настя расплакалась. Тонкие струйки смывали слезы с её лица и уносили прочь.

Долго-долго стояла она вот так, став частью воды и отдавая ей свою боль, а потом завалилась на диван и проспала до самого позднего вечера.