Грани Тьмы. Рикардо

Глава 2

Лорел отчаянно хватала ртом воздух, но его катастрофически не хватало. Паника, тяжелая и липкая, сжимала горло. Она могла только судорожно кивать головой, зажатой в его железной хватке, соглашаясь на все, лишь бы это прекратилось.

Ирония. Ночи напролет она, будущий адвокат, изучала дела о похищениях, вычитывала психологические портреты маньяков. Казалось, она могла бы вычислить такого, как Лукас, с первого взгляда. Вместо этого она доверилась незнакомцу в грязной рубашке, опьяненная халявными коктейлями и наигранным обаянием в душном баре.

— Так-то лучше, — Чандлер выпустил ее лицо, и она чуть не рухнула на пол, лишенная точки опоры. Он отошел к столу. — Подпишешь контракт и будешь ждать остальных. К пяти вас заберут. — он развернулся, держа в одной руке папку, а в другой – нож. Лезвие тускло блеснуло в тусклом свете. — И без глупостей. Мне с заказчиком проблемы не нужны.

— Ты... ты работаешь на моего отца? — выдохнула она первое, что пришло в опустошенную голову.

— Мимо, — он приблизился, и от него пахло потом, бензином и дешевыми сигаретами.

— Чего ты хочешь?

— Я не буду повторяться.

Плотно стянутые за спиной руки онемели, их сводило судорогой. Помутнение и дикий стресс спутали мысли в тугой, непробиваемый клубок.

Собраться. Дыши. Нужно мыслить, а не поддаваться ужасу.

Обойдя ее сзади, Лукас приставил холодное лезвие к ее шее и высвободил одну руку, вторую болезненно прижав к лопатке. Она дернулась, острие почти прочертило по коже тонкую горячую линию.

— Подписывай. На последней странице.

— Мне... мне прочитать можно? — голос сорвался на шепот, унизительный и слабый.

— Нет времени. Подписывай! Мне и так придется много чего пояснять заказчику... — лезвие впилось глубже. — Давай!

Свободной, дрожащей рукой она раскрыла папку. Глаза скользили по строчкам, не цепляясь за смысл. Мозг отказывался анализировать.

Гарантия конфиденциальности. Право на личную жизнь. Отказ от ответственности... Эскорт...

Последнее слово обожгло сознание, как удар током.

— Ты... сутенер? — прошептала она, и в ее голосе прозвучало неподдельное, физиологическое отвращение.

— Браво, — усмехнулся Чандлер. — Не так глупа, как кажешься. Подписывай!

Роспись «Коротто» поползла вниз, съехав со строки. Рука предательски дрожала, она понимала – эта бумага не стоит и выеденного яйца, такое соглашение можно разнести в пух и прах в зале суда. Весь вопрос в том, доживет ли она до зала суда.

ㅤ

Гараж внезапно погрузился в оглушительную тишину, ставшую для Лорел новой пыткой. Она сидела на убогом диване, а Лукас метался по помещению, как тигр в клетке. Он не отходил от нее дальше чем на пять шагов, и его взгляд, полный сомнения и страха, был почти невыносим.

«Что я наделал?» — стучало в висках Лукаса. «Две есть. С ними все ясно. Анкеты, досье, все чисто. А эта...» — его взгляд снова и снова возвращался к Лорел, сидевшей с остекленевшими глазами. «Чистый лист. Пустота. Ни фамилии, ни документов, ни медкарты. Ни черта!»

Он лихорадочно пытался вспомнить их разговор в баре, но в памяти всплывали только ее смех и соблазнительный изгиб губ.

Он был так увлечен охотой, что пропустил все важное.

«Свон спросит. Он обязательно спросит. «Анкеты, Чандлер!». И что я ему скажу? Что одна из девушек — гуляет сама по себе? Что я принес ему кота в мешке, о котором ничего не знаю?» От одной этой мысли по спине бежал ледяной пот. Он знал, чем заканчиваются такие «недопонимания» с людьми уровня Свона. Контракт был его единственной соломинкой. Хлипкой, ненадежной, но единственной.

Он с силой пнул старые покрышки, отчего гулкое ехо разнеслось по гаражу.

— Черт! — его крик был полон бессильной ярости, обращенной к самому себе. — Черт возьми!

Лорел вздрогнула и вжалась в диван, понимая, что любая искра может спровоцировать взрыв. Она видела его страх. И это пугало ее еще больше, чем его злость.

Если он, их похититель, боится, что ждет их впереди, и каковы её шансы?

ㅤ

Ближе к пяти дверь гаража со скрипом отворилась, впустив внутрь не просто двух девушек, а вихрь дорогих духов, усталой бравады и откровенного цинизма.

Кристина и Лиза. Две шатенки с фигурами, которые кричали о часах, проведенных в спортзале, и о деньгах, потраченных на пластических хирургов. Макияж у Кристины был боевой раскрасской, а ее платье – двумя узкими полосками ткани, с трудом сдерживавшими пышную грудь. Лиза была в обтягивающем коротком платье, демонстрирующем идеально подкаченные ягодицы. В их движениях, в бросках головы и оценивающих взглядах читалась наглость, выстраданная и поставленная на поток.

— О, Лукас! — голос Кристины прорезал затхлый воздух гаража, как стекло. Ее взгляд сразу же упал на Лорел, сжимавшуюся в комочек на диване. — А это что за звереныш новый? Неужто решил меня заменить? — она направилась к дивану, походкой хищницы, изучающей добычу.

Лукас, сидевший в кресле, сделал вид, что расслабился, но пальцы его нервно барабанили по подлокотнику.

— Тебя никто не заменит, Крис. Это Лорен.

— Я ЛореЛ, — тихо, но четко поправила девушка, не поднимая глаз.

— Ух ты! — Кристина фейерверком рассмеялась, обернувшись к подруге. — Слышишь, Лиз? Оно разговаривает! — она резко наклонилась, тыча острым ногтем в щеку Лорел. — И капризничает.

Лорел не дрогнула, лишь сжалась сильнее. Она наблюдала, как рыба в аквариуме за двумя яркими, ядовитыми рыбками.

— Перестань, Крис, — лениво бросила Лиза, с грохотом бросив свою сумку и тяжело плюхнувшись в свободное кресло. — Лукас же говорил, нас будет трое. — она оценивающе скользнула взглядом по Лорел, от подошв туфель до кончиков волос. — Я Лиза. А это наша местная гремучая змея, Крис. Не обращай внимания, гавкать она любит, кусается редко.

— Ну, расскажи о себе, красотка, — Кристина, игнорируя Лизу, продолжала кружить вокруг Лорел, словно выискивая слабое место. — Раз уж теперь ты одна из нас. Должны же мы познакомиться с новой сестренкой по несчастью. — в ее голосе сквозила не искренность, а язвительное любопытство, приправленное щепоткой зависти к этой неестественной, аристократичной красоте.

Лорел молчала, глотая воздух. Ее молчание разозлило Кристину еще больше.

— Я сказала, расскажи о себе! — ее голос резко взвизгнул.

— Я никогда не буду одной из вас, — прошептала Лорел, глядя куда-то в пол. Это была не попытка оскорбить, а констатация факта, вырвавшаяся из самой глубины души.

— Вот как?! — Кристина вспыхнула, ее лицо исказила гримаса злобы. Она наклонилась так близко, что Лорел почувствовала ее дыхание. — Ты сейчас...

— Крис, хватит! — резко оборвал ее Лукас, вставая. — Не трогай ее.

— Пф, нужна больно, — фыркнула та, с обидой отступая и бросая на Лукаса гневный взгляд. — Все они поначалу такие недотроги, «я не такая, я чистая». А потом их из золотой клетки не выгонишь. Правда, Лиз?

— Да закрой ты уже свой бесконечный треп! — огрызнулась Лиза, с раздражением закуривая. — Достала.

Этот бытовой цинизм стал последней каплей для Лукаса. Внутри него все закипало.

— ЗАКРЫЛИ РТЫ ВСЕ! — он внезапно взревел, с такой силой ударив кулаком по столу, что задребезжали инструменты. Все три девушки вздрогнули. — Это вам не обычный выезд на опохмел к какому-нибудь олигарху! Если вы своими куриными мозгами до сих пор не поняли, с кем мы имеем дело, — его голос сорвался на шепот, леденящий душу, — то можете спросить у десятка трупов, которые эти люди оставляют за собой. Поэтому, ради всего святого, ЗАТКНИТЕСЬ, сядьте и ЖДИТЕ трансфер!

В гараже повисла гнетущая тишина. Кристина, насупившись, плюхнулась на стул. Лиза затянулась так, что щеки втянулись.

— Ладно-ладно, не кипятись, — буркнула Крис, поднимая руки в сдаче. — С чего это ты так нервничаешь?

Лукас не ответил. Он снова зашагал по гаражу. Его взгляд снова и снова возвращался к Лорел. Он знал, что с Кристиной и Лизой проблем не будет. Они – разменная монета, понятный товар. А она...

Он боялся, что заказчик, почуяв что-то, разорвет сделку. Со всеми вытекающими. А вытекать, как он знал, могла только кровь.

ㅤ

ㅤ

Ровно в 17:01, раздался звонок. Пронзительный, словно сигнал тревоги. Лукас вздрогнул, словно его ударили током, и схватил телефон.

В трубке повисла тишина, тяжелая и многозначительная.

— Все готово, — его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко в гробовой тишине гаража.

— Трансфер через десять минут. Доставьте девушек лично. До встречи. — связь прервалась.

Лукас медленно опустил телефон. Его взгляд, остекленевший от ужаса, упал на девушек. Вернее, на одну — на Лорел. «Она не кричит. Пока не кричит. Но сейчас... сейчас мы выйдем на улицу. Увидит людей. Солнце...» Его пальцы сами нашли в кармане холодную сталь зажигалки, а потом — рукоять ножа. Он сжал ее так, что кости побелели.

Когда распахнулись ворота гаража, Лорел зажмурилась от внезапного дневного света. Она увидела клочок грязного неба между небоскребами, прохожего с собачкой... обычную жизнь, которая была теперь отделена от нее невидимой, но непреодолимой стеной. Этот кусочек свободы был таким близким и таким недосягаемым, что у нее перехватило дыхание.

Ровно через десять минут, как по расписанию палача, к тротуару бесшумно подкатил черный бентли с тонированными стеклами. Не машина, а катафалк.

Услышав приглушенный рокот мотора, Лукас пружиной сорвался с места и впился пальцами в руку Лорел, грубо поднимая ее на ноги.

— Один звук, один неверный взгляд... — его шепот был обжигающе горячим и липким в ухе. — Клянусь, своими руками выпущу твои кишки прямо здесь на асфальт... Кристина, Лиза, на выход! Быстро! — С этими словами он рванул Лорел к машине, приставив острие ножа к ее спине, под ребра. Боль была острой и недвусмысленной.

Две «подружки» лениво поплелись за ними, не удостоив панику Лукаса и бледное, искаженное страхом лицо Лорел ни взглядом. Им было плевать. Они давно усвоили правило: как только пересекаешь порог Лукаса, ты остаешься с проблемами один на один.

Поездка оказалась новой, изощренной пыткой. Салон пахло кожей и дорогим парфюмом, но для Лорел это был запах склепа. Она смотрела на мир за тонированным стеклом — на людей в кафе, на детей на площадках, на смеющуюся пару — и чувствовала, как ее сердце разрывается на части. Рука сама потянулась к ручке двери, но тут же отдернулась от тихого, шипящего предупреждения Лукаса:

— Попробуй. Только попробуй. Я прикончу тебя быстрее, чем ты успеешь крикнуть.

Он не сводил с нее глаз, а его собственный страх был таким густым, что его почти можно было потрогать. Молчаливый водитель в темных очках в зеркале заднего вида был просто еще одним элементом этого кошмара – безликим и суровым.

ㅤ

Заброшенный литейный завод на севере Филадельфии встретил их запахом столетия. Воздух был густым и сладковатым – пахло ржавчиной, пылью, крысиным пометом и чем-то еще, что Лорел с ужасом опознала как запах тления. Обшарпанные стены, гигантские, как чудовищные урны, литейные ковши, писк невидимых в темноте существ – здесь пахло смертью.

Лорел похолодела. Кристина и Лиза, выйдя из машины, лишь пожали плечами и, переговариваясь о какой-то сумке, послушно пошли туда, куда молча ткнул пальцем водитель. «Они здесь не впервые?» — промелькнуло в голове у Лорел, и от этой мысли стало еще страшнее.

С каждым шагом по щебню ноги становились ватными. Она шла, чувствуя, как ее воля, ее надежды, ее будущее остаются позади, в том нормальном мире, куда ей уже не суждено вернуться.

— И что... что будет дальше? — ее собственный голос прозвучал чужим, разбитым.

— Заткнись и не позорь меня, — сквозь зубы прошипел Лукас, не ослабляя хватку. — Бумаги в порядке. По ним ты пришла ко мне сама. Добровольно. Так заказчику и скажешь.

— В эту ересь никто не поверит! — в ее голосе впервые прозвучали нотки отчаяния. — Меня ищут! Проверят камеры...

— Глупая адвокатша, — он злорадно хохотнул, и его смех прозвучал громче выстрела в этой давящей тишине. Он притянул ее так близко, что лезвие ножа наконец прорезало ткань платья, прижавшись к обнаженной коже. — Записи с камер уже нет. Я стер ее. В этом я – ас. А вечером взломаю твой телефон и разошлю всем твоим родным и друзьям трогательное прощальное письмо. Мол, уехала крутить хвосты богачам. Твоя репутация умницы-отличницы будет растоптана в пыль. Университет отчислит тебя, чтобы не пятнать свой имидж. А для всех, кто тебя знал, ты станешь шлюхой, продавшейся за пачку банкнот. Понимаешь? Искать тебя НИКТО не будет.

— Урод... — выдохнула она, и в этом слове был весь ее ужас, вся ненависть и вся беспомощность.

— Не пыжься, — он грубо встряхнул ее, будто отряхивая от дурных мыслей. — Тебе еще производить хорошее впечатление на заказчика. Улыбайся, красавица. Улыбайся.

Он толкнул ее вперед, навстречу темноте павильона, из которой на них уже смотрели несколько пар мужских глаз.

ㅤ

ㅤ

Плетясь на подкашивающихся ногах, Лорел увидела впереди четверых мужчин. Трое – клонированные громилы в одинаковых костюмах, со сложенными на животах руками. Но ее взгляд сразу прилип к четвертому, тому, что был в центре. Он не просто стоял – он занимал все пространство, подавляя его своей безупречной, ледяной статичностью.

На мгновение все замерли. Лукас, с гримасой подобострастия на лице, судорожно сунул нож в карман, оттолкнул Лорел и шагнул вперед, вытянувшись в неестественной улыбке.

— Мистер Свон? — его голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине.

Тревор Свон медленно провел по девушкам взглядом, холодным и оценивающим, как у покупателя на скотном рынке.

— Впечатляет.

— Мы договаривались о встрече в ресторане... — начал было Лукас.

— Меры безопасности, Лукас, — парировал Свон, и его ровный, безжизненный тон был страшнее любого крика. — Мы не простые люди. Вас предупредили?

— Да, конечно, — Чандлер замялся, его уверенность начала таять на глазах. — Вот... анкеты девушек, — он протянул папку, словно священную реликвию.

Свон даже не взглянул на нее.

— Они нам не понадобятся.

В этих словах прозвучал приговор. Лукас почувствовал это кожей. Его взгляд метнулся, пытаясь поймать взгляд Свона, найти хоть какую-то опору, но тот смотрел только на Лорел.

— Что насчет... оплаты? — в его голосе прозвучала жалкая, отчаянная надежда. Он уже почти видел пачки банкнот, почти чувствовал их вес.

— Ах, да... Оплата.

Свон медленно, почти театрально, потянулся к внутреннему карману пиджака. Лукас замер в ожидании, на его лице застыла жадная улыбка. Но вместо пачки банкнот в руке Свона оказался пистолет с глушителем.

ㅤ

Хлопок.

ㅤ

Негромкий, приглушенный, как щелчок пальцами.

ㅤ

Тело Лукаса рухнуло на цементный пол с мягким, ужасным стуком.

Между его глаз, все еще широко распахнутых от изумления, краснела аккуратная, маленькая дырочка.

Кровь, алая и живая, медленно растеклась по пыльному бетону, достигнув носков туфель Лорел.

ㅤ

И тут время раскололось.

Спустя секунду, как по сигналу, пространство разорвал надрывистый, животный вопль. Это кричала Лиза. Ее мозг, отказываясь верить, выдал единственно возможную реакцию. Она рванула с места, сломя голову, не видя ничего перед собой, ее каблуки подкашивались на щебне.

— НЕТ! НЕ НАДО! ОТПУСТИТЕ! — ее истошные крики эхом разносились под сводами цеха, пока двое охранников не настигли ее, схватив под руки, как тряпичную куклу. Она билась в их железной хватке, ее плач смешивался с приглушенными ругательствами громил.

Кристина не бежала. Она упала на колени, уставившись на тело Лукаса. Ее рот был открыт в беззвучном крике, а по лицу текли черные ручьи туши. Из ее горла вырывались нечеловеческие, хриплые звуки — не плач, а предсмертный хрип загнанного зверя.

ㅤ

А Лорел... стояла.

ㅤ

Оглушительный звон в ушах отрезал ее от хаоса. Она смотрела на Лукаса. На его застывшее в вечном удивлении лицо. На ее собственное, искаженное ужасом отражение в его остекленевших зрачках. Сначала ее накрыла волна тошнотворного, животного страха. «Сейчас убьют и меня. Сейчас».

Но выстрела не последовало.

И тогда страх начал меняться. Он не ушел, нет. Он сжался и превратился в безмолвный ком в груди. Она все еще видела суматоху, слышала приглушенные, как сквозь вату, крики Лизы и рыдания Кристины. Но это было уже где-то далеко, будто за толстым стеклом.

Внутри нее воцарилась странная, пугающая ясность. Борьба бессмысленна. Бегство невозможно.

Именно в этот момент ее взгляд, холодный и ясный, встретился с парой лакированных туфель.

Она медленно подняла голову, ведя взгляд вверх по безупречному костюму, по смуглым, ухоженным рукам, по лицу с седеющими висками и почти бесцветными стальными глазами, в которых не было ни капли эмоций. От него веяло такой абсолютной, безраздельной властью.

— Не бойся, я тебя не обижу, — его голос был обволакивающим и безжизненным. — Меня зовут Тревор Свон.

— Л... Лорел, — представилась она, и ее собственный голос прозвучал удивительно ровно.

— У меня есть несколько вопросов. Мы можем поговорить в машине?

Она кивнула, одно короткое, четкое движение. Ее взгляд скользнул по Лизе, которую волокли к черному внедорожнику, и по Кристине, все так же бившейся в истерике на коленях. Потом она перевела его на Тревора, который с легкой ухмылкой отступил, давая ей дорогу.

И Лорел шагнула. Она переступила через липкую, алую лужу, растекшуюся у ее ног, и через тело Лукаса, не глядя ему в лицо. Она сделала этот шаг. Добровольно. Потому что другого выхода уже не было.

ㅤ

ㅤ

Дверь лимузина закрылась с тихим, герметичным щелчком, отсекая внешний мир.

Тишина. Она была густой, бархатной, и после грохота выстрела и криков — почти оглушающей.

Лорел механически опустилась на мягкую кожу дивана. Ее сознание, перегруженное до предела, работало с перебоями, как поврежденный компьютер. Взгляд скользил по салону, регистрируя детали, но не осмысливая их: неоновая подсветка, отбрасывающая синеватые блики на полированное дерево, огромный экран, два мини-бара, сервированный стол с хрустальными бокалами. «Для кого все это?» — промелькнуло где-то на периферии. Более жгучим был другой вопрос: «Почему я одна? Где те две? Что со мной будут делать?» Но задать его она не смела. Страх был теперь другим — не острым и жгучим, а холодным и гнетущим.

Машина тронулась, плавно и бесшумно, увозя ее в неизвестность. Прошло несколько минут, прежде чем Тревор Свон нарушил тишину.

— Ты ведь уже видела смерть, не так ли? — его голос прозвучал негромко, но в этой тишине он был подобен выстрелу.

Вопрос застал ее врасплох, пробив брешь в онемении.

— С чего вы это взяли? — голос ее был чужим, плоским.

— Твоя реакция, — мужчина наклонился вперед, выходя из тени. Его лицо оказалось в полосе тусклого света. — Неожиданная смерть не парализовала тебя. Ты не закричала. Не побежала. Ты... посмотрела на него. Изучила.

ㅤ

В салоне снова воцарилась тишина, на этот раз тяжелая, полная невысказанного. Лорел слышала лишь бешеный стук собственного сердца, отдававшийся в ушах.

— Мне как раз нужна такая, как ты, — продолжил Свон, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдаленно напоминающего интерес. — Красивая. Самая красивая из всех, кого мне когда либо показывали. Я задам несколько вопросов, хорошо?

Лорел кивнула, сглотнув ком в горле. Ей было чертовски страшно.

— Как долго ты в этой сфере? — его голос прозвучал ровно, без угрозы, но и без тепла

Внутри все сжалось.

— Я... — она замялась. Говорить правду? Но что есть правда для этих людей? — Послушайте, мистер Свон, я думаю, здесь произошла ошибка, — ее голос дрогнул, несмотря на все попытки взять себя в руки.

— Ошибка?

— Я вообще не из «этой» сферы. Я попала сюда случайно. Тот человек... которого вы убили, он... он похитил меня, угрожал…

Тревор лениво откинулся на спинку дивана и с театральным разочарованием закатил глаза.

— Ты показалась неглупой девчонкой. До того, как открыла рот, — он вздохнул, и в его позе читалось полное неприятие ее слов.

Внутри все сжалось. «Он не слушает. Ему не нужна правда»

— Это... я первый раз, — тихо сказала она, опуская взгляд в знак капитуляции, которую он так ждал.

— Девственница? — брови Свона поползли вверх в удивлении, но в глазах читалась лишь практическая оценка товара.

— Нет.

Внутри бушевала буря — страх, ярость, отчаяние. Но снаружи — лишь ледяное спокойствие. Она снова подняла на него глаза.

На его губах на мгновение мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Он кивнул.

— Расслабься, — его голос прозвучал ровно, без угрозы, но и без тепла. — Мне просто нужно понять, с чем я работаю. Ты выглядишь... безупречно. Фигура, лицо. Природа не пожадничала. Но моему клиенту нужен живой человек, а не кукла. Расскажи о себе. Чем увлекаешься?

Вопрос застал ее врасплох. Она ожидала угроз, а не светской беседы. Внутри все сжалось. «Сказать, что я учусь на юриста? Сказать, кто мой отец? Нет. Это поставит крест на всем. Они либо испугаются, либо... используют это против меня».

— Я... интересуюсь историей, — выдавила она, выбирая самое нейтральное. — И немного разбираюсь в винах.

— Вина — это хорошо, — кивнул Свон, но в его глазах читалась скука. — А что насчет графика? Клиент активен. Встречи, перелеты, иногда ночные мероприятия. Ты готова к такому ритму? Нужна ли тебе корректировка по здоровью? Диеты, особый режим?

Он говорил так, будто нанимал ее на работу. Абсурдность ситуации давила на грудь.

— Я привыкла к нагрузкам, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Учусь... училась. Могу адаптироваться под любой график.

Он выдержал паузу, глядя на нее поверх сложенных рук.

— Все таки я редко ошибаюсь. — он едва заметно улыбнулся. — И последнее … - он потянулся к незаметной панели, нажал на нее – из полированного дерева выдвинулся потайной бар, он достал оттуда папку и положил ее на стол вместе с ручкой. — Нужно подписать.

Пальцы не слушались, листы шуршали, выдавая ее дрожь. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в черные закорючки. Она механически переворачивала страницы, не в силах понять ни единого слова. Страх и истощение создавали непреодолимый барьер между ее сознанием и текстом.

ㅤ

— А если я не согласна? — это была последняя, отчаянная попытка отстоять призрачное право выбора.

Он медленно, с преувеличенным терпением, поднял на нее взгляд. Заблокировал экран и наклонился вперед, уперев локти в колени. Расстояние между ними сократилось до метра, и она почувствовала исходящую от него ледяную волю.

— Как ты думаешь, — его голос стал тише, но от этого лишь страшнее, — почему я убил твоего сутенера? Из-за денег? Из-за личной неприязни? — он сделал паузу, давая ей прочувствовать каждый момент. — Нет. Он видел мое лицо.

Ледяная игла страха пронзила ее насквозь. Под его тяжелым, не моргающим взглядом она протянула руку, взяла ручку. Пальцы сами вывели на бумаге неуверенную, чужую подпись. Внутри все кричало, но снаружи была лишь тишина.

Он снова уткнулся в телефон, как будто только что подписали квитанцию о доставке пиццы, а не судьбу человека.

Мысли метались в панике. «Это конец. Все».

— Куда вы меня везете? — ее голос дрогнул, сдавленный ужасом.

— Никаких вопросов, девочка, — его ответ прозвучал обманчиво мягко, почти ласково. — Пункт 5.12. Подавать голос, только когда к тебе обращаются. Помнишь?

— Сейчас… вы ко мне обратились. — нашла в себе силы парировать она.

Свон из-под лба взглянув на нее. Отметив ее уловку.

— Тревор, я могу позвонить? Хотя бы один раз?

— Никаких телефонов. Никакой связи с внешним миром. Пока господин Кассель не решит иначе.

— Кто? — тихо переспросила она, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Ты же читала контракт, — он тяжело вздохнул, снова демонстрируя раздражение. — Вся суть в конфиденциальности. Каждый звонок – это цифровой след. Риск. Для нас – раскрыть местоположение. Для тебя – выдать на кого ты теперь работаешь. Полмиллиона – это плата не только за твое время, но и за твое молчание.

Слова ударили в самое сердце, не оставив ни единой лазейки для надежды. «Работаешь? Плата.» Она сидела, абсолютно неподвижная, понимая, что только что ей мягко и недвусмысленно объяснили: ее старая жизнь кончилась.

Он снова наклонился, и на этот раз его пальцы грубо поддели ее подбородок, заставляя поднять голову. Его глаза, холодные и пронзительные, впились в нее.

— Удивительное лицо, — произнес он, и его голос прозвучал как шелест шелка по лезвию ножа. — Невероятно красивое. Природа одарила тебя идеальным инструментом. Не растранжирь этот дар на глупое сопротивление. — его взгляд стал тяжелым, вдалбливающим каждое следующее слово прямо в ее сознание. — Лорел, запомни раз и навсегда: покорность, послушание и молчание. Не пытайся бороться. И тогда эти полгода пройдут для тебя... незаметно.

Его слова не просто повисли в воздухе — они впитались в стены лимузина, в кожу диванов, в самое ее естество. Это был приговор к полной, безропотной капитуляции. И все же, глубоко внутри, под слоем ледяного страха перед Своном, чья сила ощущалась как физический гнет, теплилась одна-единственная, отчаянная мысль. Мысль, которую она не смела высказать этому человеку, чей взгляд вызывал дрожь. «Вот он. Настоящий заказчик. Мистер Кассель. Он главный. Если я смогу до него донести... если я смогу объяснить... Может быть, он поймет? Может быть, он... человек?»

Эта крошечная, иррациональная надежда не согревала ее. Она обжигала изнутри, как последняя спичка, зажженная в ледяной пещере.