Грани Тьмы. Рикардо

Глава 5

Всю оставшуюся часть дня Лорел провела в гостиной, притворяясь погруженной в изучение контракта. Бумага была ширмой; её настоящее занятие – тихое, методичное сканирование пространства. Она впитывала распорядок, отмечала маршруты передвижения охраны, прикидывала расстояния. Внешне – абсолютное смирение, оболочка покорности, которую так хотели видеть. Внутри – холодный, отточенный расчет.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стены в багровые тона, она знала: до смены осталось два часа. Её шанс.

В комнате она облачилась в ночную рубашку – откровенную, с коварной шнуровкой по бокам, подчеркивающей каждый изгиб, и кружевами, намеренно щекочущими бедра. Этот костюм соблазнительной жертвы должен был усыпить бдительность. Персонал должен был увидеть лишь куклу, готовую к своей роли.

В груди сердце колотилось частыми ударами – не страх, а адреналин перед решающим броском.

— Простите, можно воды? - тихо, по-девичьи попросила она, входя на кухню на цыпочках.

Повар, мужчина с усталым лицом, мельком взглянул на нее и безразлично кивнул, поворачиваясь к крану.

В этот момент, точно рассчитанный, она локтем намеренно задевает высокую керамическую вазу на краю столешницы.

Грохот разбившейся керамики прозвучал как выстрел.

— Простите! — вскрикнула она с наигранной паникой, наклоняясь, чтобы собрать осколки.

Охранник у двери раздражённо шагнул вперёд, повар остановил девушку шикнув.

Пользуясь секундной неразберихой, Лорел выскользнула в знакомую дверь.

Уверенно, бесшумно она двигалась на ощупь в темной прачечной. Отодвинув заранее отвинченную вентиляционную решётку, она решительно заползла в пыльную металлическую трубку. Теснота сдавила, в ушах стоял гул, а в лицо лезла липкая паутина. Она ползла, задерживая дыхание, цепляясь босыми ногами за шероховатые края металла. В трубе почти слепая темень, воздух становился влажный и спёртым, но впереди тянуло прохладой и запахом свободы.

Выход. Всего пара метров.

Она уже видела серый клочок ночного неба и травинки, пробивающиеся сквозь ржавую решётку. Еще немного. Вот уже выход, она руками схватилась за единственное что ограждало ее от воли. Осмотрев крепления, почти съеденные ржавчиной, она с трудом развернулась в тесной трубе-кишке, подтянулась поближе и, собрав все силы, двумя резкими ударами босых пяток выбила решётку наружу.

Свобода пахла морской свежестью и мокрой землёй. Лорел вывалилась на траву, колени подкосились. Отдышавшись, она стряхнула с ладоней пыль и грязь. Грохот наверняка услышали в доме. Стоит поторопиться.

«Осталось лишь пересечь газон и перелезть через забор…»

— Умно, - произнёс мужской голос за спиной.

Мир мгновенно схлопнулся, потеряв объем и смысл.

Она обернулась. Рикардо стоял в полумраке, без пиджака, с закатанными рукавами, и смотрел на неё с усталой, почти профессиональной усмешкой.

— Умно. Должен признать, даже впечатляет, Лорел. - он сделал шаг ближе, и его тень накрыла её. — Но ты ведь не всерьёз полагала, что хоть что-то здесь происходит без моего ведома?

Она онемела, не в силах издать ни звука. Он подошёл вплотную, его пальцы, тёплые и твёрдые, коснулись её подбородка, властно заставляя поднять взгляд. Запах дорогого парфюма, кожи и крепкого кофе смешался с ночным воздухом.

Лорел стиснула зубы, не желая дарить ему удовольствие видеть её страх.

Он изучал её с холодным, безмолвным вниманием, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Не гнев – спокойствие, куда более пугающее.

— Я дал тебе шанс, - произнёс он наконец, и его голос звучал почти с сожалением. — Редкую роскошь, Лорел.

Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось её кожи.

— Но ты решила продолжить играть в свою игру. - пальцы сильнее сжали её подбородок. — Жаль. Эта игра стоила тебе куда больше, чем ты думаешь.

— Отпусти… — прохрипела она, пытаясь дёрнуться.

— Отпустить? - его голос стал мягким, шёлковым и оттого ещё более опасным. — Куда, Лорел? За ворота? Побежишь к ближайшей трассе отдаваться первым встречным, которые даже имени твоего не спросят? - в его глазах стояла плоская, хищная усмешка.

«Вот бы врезать ему» - пронеслось в её голове ослепительной вспышкой.

Он опустил руку, будто давая пространство, но в этой мнимой свободе было больше контроля, чем в самой хватке.

— Хочешь свободы? Я покажу тебе, как она выглядит на самом деле. - его голос был безжалостно уверенным. — Есть место, где тебя примут без вопросов. Где не нужно строить из себя недотрогу и изучать контракты. Там всё честно: ты – товар. - он снова шагнул так близко, что губы почти коснулись её уха. — Только не жалуйся потом, что я был слишком добр.

Он отстранился, скользнул по ней оценивающим взглядом и, развернувшись, направился к дому.

Лорел стояла, будто окаменевшая, отключившись от сознания, в котором бушевала немая буря. Мысли разбивались о стену осознания: «Он знал. Знал с самого начала. Допустил это специально»

Его люди появились беззвучно, как тени, окружив её и оставив открытой лишь дорогу назад, к дому. Гравий болезненно впивался в босые ноги, и это было единственное, что напоминало о реальности. Она шла к дому, как на эшафот, каждый шаг отдаваясь в висках глухим эхом. Воздух, ещё несколько минут назад пахнувший свободой, теперь был тяжёлым и безжизненным. Теперь она понимала: здесь нет случайностей. Нет неучтённых углов. Всё, включая её побег, было частью спектакля, где она играла роль наивной мятежницы, а он – режиссёра, заранее знающего каждый следующий шаг.

ㅤ

Дверь в её комнату тихо закрылась, щелчок замка прозвучал как приговор. Звук был негромким, но финальным – словно последний пазл встал на место в картине её плена. Она рухнула на колени, прислонившись спиной к холодному дереву, и уставилась в пустоту. Впервые за всё время слёзы хлынули сами – не от страха, а от осознания полной, абсолютной безысходности. Они были тихими, без рыданий, будто вытекала сама её суть. Страх ещё можно было преодолеть, ярость – направить в бегство. А вот это леденящее безразличие судьбы, это понимание, что любое движение уже предсказано, а любое сопротивление учтено. Перед этим она оказалась бессильна.

Он не же станет её убивать? Это было бы слишком просто.

ㅤ

ㅤ

* * *

ㅤ

ㅤ

Он вошёл ровно через тридцать минут, без стука.

— Я решил не откладывать. Свою свободу ты получишь сегодня, - объявил он. В его взгляде читалась деловая, холоднокровная решимость.

Она не успела издать ни звука. Его движения были отточенными и неотвратимыми: одна рука твердо подхватила её под локоть, поднимая с пола, другая – сомкнулась на талии, прижимая к себе. Лорел ахнула от неожиданности и его грубой силы.

Он вёл её, как марионетку. Его спокойствие было оглушительным: ни тени гнева, только абсолютная, неоспоримая власть. Это было похоже на приведение в исполнение приговора, вынесенного без суда и следствия.

Снаружи их встретила ночная прохлада. Воздух был густым, пах сыростью и пылью от гравийной дороги. Ветер тут же заиграл полами её легкой рубашки, и она инстинктивно попыталась прикрыться, но его рука мягко, но неуклонно направила её к чёрному автомобилю у ворот.

Где-то вдалеке гудела трасса, за ней пульсировал огнями город. Его огни были видны лишь у ворот, а дальше – лишь одинокие блики.

Она сделала глубокий вдох. Воздух здесь и вправду был другим – или это лишь казалось, на краю пропасти?

ㅤ

Машина мчала по дороге, поглощённой тьмой. За окном не было ничего, ни огней, ни города, только бесконечная чёрная лента, уходящая в никуда. Рикардо сидел рядом – молчаливый и непроницаемый, как сама ночь.

Лорел не решалась вымолвить и слова. Тишина в салоне была настолько гнетущей, что её собственное дыхание казалось неуместным шумом. Водитель был безликой тенью, созданной лишь для того, чтобы вести машину.

С каждым километром тревога в груди нарастала, но лицо Рикардо оставалось каменной маской. Её мысли расплывались, как отражение в мокром стекле. Всё это казалось чужим сном, в котором тело ещё двигалось, а разум уже падал в бездну.

Внезапно свет фар выхватил из тьмы аллею стройных кипарисов, их тени легли на дорогу длинными чёрными штрихами. Лорел выглянула вперёд.

Впереди, за стройными кипарисами, возникло двухэтажное здание, залитое мягкой золотистой подсветкой. Безупречный фасад в стиле неоклассики. Над входом горела алая неоновая вывеска «ABACUS», а чуть ниже – изящная светящаяся надпись: maison close.

Территория была стерильно ухоженной: идеально ровный гравий, аккуратные клумбы, ни одного случайного листа. Всё выглядело дорого, безупречно и оттого нереально, как тщательно выстроенная декорация.

Машина остановилась у самого входа.

Когда дверь открылась, в нос ударил удушливый, сладкий запах жасмина, намеренно дурманящий. Лорел окинула взглядом парковку, забитую дорогими автомобилями.

Похоже на отель.

Рикардо схватил её за руку и, не дав опомниться, решительно потянул за собой внутрь.

ㅤ

Воздух сменился на густую смесь дорогого парфюма, табачного дыма и чего-то сладковатого, тревожного. Они ступили на ковёр цвета старого вина. Массивные бархатные портьеры, тяжёлые люстры, на стенах – картины с откровенными, почти вызывающими сюжетами, от которых по спине пробежал холодок. Девушки в холле, одетые как фарфоровые куклы, томно позировали рядом с мужчинами в безупречных костюмах.

«Что это за место?»

Но ответ пришёл не в виде мысли, а в виде звуков: приглушённые стоны, сдавленный смех, звон бокалов и шелест шёлка.

Для Лорел мир перевернулся в одно мгновение, и всё встало на свои места.

Она дёрнула рукой, но его хватка лишь стала железной. Он вёл её дальше, в самое сердце этого позолоченного ада.

— Где мы? — вырвалось у неё, и она снова попыталась вырваться. — Это что, бордель?.. - её начало трясти, дыхание перехватило. Он сжал её запястье так сильно, что пальцы онемели. — Подожди… постой!.. - она уперлась ногами, ковёр под её босыми ступнями собрался в складки, но Рикардо, не оборачиваясь, лишь сильнее дёрнул её за собой, она едва не упала.

Внутри неё всё рушилось, рассыпалось в прах.

– Rikaaaardo! (Рикаааардо!) - вынырнула из-за угла, вскочив с кожаного кресла, едва увидев кто ворвался в ее кабинет. Её лицо озарила театральная улыбка. — Mon Dieu, cela fait cent ans!.. (Боже, сто лет прошло!..) - она парила к нему навстречу, размашисто жестикулируя.

Рикардо резко подтянул Лорел к себе.

— Tu n'as pas changé du tout! Tu es toujours le même petit morveux mignon… (Ты совсем не изменился! Все тот же смазливый гаденыш…) - женщина приобняла его, целуя в щёки, и лишь скользнула взглядом по Лорел.

Она стояла, не понимая ни слова, чувствуя, как нарастает паника. Она оглянулась: вошли двое охранников.

— Bonjour, Maura (Здравствуй, Мора) - сдержанно, почти холодно ответил Рикардо.

Лорел пронзило, как удар током, от кончиков пальцев ног до самой макушки. Холодный ужас сковал её.

«Франзсуцкий? Они говорят на французском.

— Qu'est-ce qui t'amène ici, Rico? (Какими судьбами, Рико?) - спросила женщина, скрестив руки на груди и наконец внимательно, оценивающе посмотрев на Лорел. На вид – лет пятьдесят, густой слой макияжа плохо скрывал глубокие морщины. Длинное платье цвета бордо с разрезом до бедра струилось по полу. На шее – тонкая золотая цепь, которая мягко звякнула, когда она повела головой. — Vous avez décidé de vous amuser? (Вы решили развлечься?) - в её тоне зазвучала игривая, похабная нотка.

— Non, je t'ai amené Lоrel. Comme nouvelle petite amie… Pour ta collection (Нет, я привез тебе Лорел в качестве новой девушки… Для твоей колекции.) - на последнем слове его губы тронула улыбка.

Лицо женщины изменилось: удивление сменилось настороженным интересом. Лорел сглотнула ком в горле: она не понимала слов, но тон, взгляды, сама атмосфера – всё это вызывало животный ужас. Сердце забилось в бешеном ритме.

Рикардо медленно повернулся к ней.

— Познакомься, Лорел. Мора теперь твоя хозяйка. - он демонстративно указал на женщину.

— Что?.. — выдохнула она, застыв. Взгляд метнулся от ухмыляющейся Моры к ледяному лицу Рикардо. Она едва заметно затрясла головой, отказываясь верить.

Волна паники, слепой и беззвучной, вырвалась наружу. Она дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но его пальцы сжались стальными тисками. Воздух стал густым и тяжёлым, грудь свело спазмой.

— Нет… это шутка… ты… ты не можешь… - губы не слушались, слова путались.

Он молчал. Его спокойствие было оглушительным.

Она замотала головой, словно могла отмахнуться от кошмара. Слёзы хлынули ручьём, будто это могло спасти. Мир сплющился, обесцветился, схлопнулся в точку, где стоял только он.

— Нет!.. - хриплый крик вырвался из самой глубины души. Она вцепилась в его руку, впиваясь ногтями в кожу до крови. — Ты не можешь… нет… не оставляй меня здесь!.. — слова летели в пустоту.

Он больно разжимал её пальцы, отрывая от себя.

— Рикардо!.. - мир закачался, почва ушла из-под ног.

— Лорел, - его голос прозвучал ровно и окончательно, будто он ставил точку. — Ты ведь сама этого желала… Теперь, ты свободна – от контракта, от моих правил. Останется лишь твоя профессия, та, что ты выбрала сама. - короткий кивок Море, и он отшвыривает Лорел.

— Нет!.. - она рванулась за ним, но чужие руки, грубые и безжалостные, схватили её сзади, прижали к полу. Она даже не увидела, чьи они.

— Я не та!.. Рикардо!.. - она закричала, уже не разбирая слов – один сплошной, отчаянный вопль, режущий душу. — Это ошибка!.. Я не та которая тебе нужна была! Спроси Тревора… Там были еще двое… Их забрали в другое место, спроси у них!.. Тревор убил того, кто меня похитил!.. Рикардо, послушай меня!.. Меня похитили…

Она билась в истерике, в слепой, отчаянной агонии, но хватка лишь крепла, а его спина, прямая и чёрная, удалялась к выходу.

— Пожалуйста… — её последний крик сорвался в надрывный, рваный стон. — Не оставляй меня здесь!..

Слёзы залили глаза, мир расплылся. Её голос, полный отчаяния, глухо отразился от зеркальных стен, скользнул по бархату и растворился в удушливом воздухе.

Он не оглянулся.

Дверь закрылась.

ㅤ

ㅤ

ㅤ

maison close - (с французского - публичный дом, бордель)

ㅤ

***

ㅤ

ㅤ

Её вели по длинному коридору, устланному ковром цвета старого вина.

Воздух, густой и сладковатый, был странной мешаниной жасмина и ладана – священный фимиам разврата. Стены, обитые мягкими панелями в позолоченных рамах, поглощали тусклый свет бра.

Вся обстановка дышала дорогой, нарочитой безмятежностью, будто роскошь здесь работала приманкой, скрывающей гниль под безупречным лаком.

Лорел шла, не чувствуя под ногами упругой ворсистой ткани. Её тело стало чужим, невесомым грузом, движимым посторонней волей. Реальность растворилась, лишив ее не только прошлого но и будущего. Лишь монотонный стук каблуков сопровождал её – как отсчёт неизбежного конца.

Когда дверь распахнулась, в нос ударил тяжёлый, приторный запах секса, смешанный с духами.

Комната – геометрия порока: в центре огромная кровать с бархатным изголовьем, по бокам тумбы с лампами в виде золотых лилий, а у стены притаился диван из мягкой кожи цвета мха. Лорел усадили в него как марионетку, она не обрела опоры, просто опустилась, будто тело её было налито свинцом. Глаза, пустые и невидящие, скользнули по деталям, не задерживаясь.

Всё казалось кадром из чужого кино, снятым через толстое стекло.

В комнату вошла Мора. Сначала – отчётливый стук каблуков, затем – её силуэт, уверенный и плавный. Она подошла к резному стулу с бархатной обивкой, захватила его одной рукой и с лёгким грохотом поставила напротив девушки.

Медленно опустилась, закинув ногу на ногу. Улыбка тронула её губы: едва заметная, почти усталая.

— Ну-с, - произнесла она, скользнув по Лорел внимательным взглядом. — Посмотрим, что за сокровище мне привёз Рико.

Лорел молчала. Её глаза – пустые, застывшие – смотрели мимо, в какую-то точку на стене, невидящие и стеклянные. Грудь едва заметно вздымалась в ритме тихого, поверхностного дыхания.

— Откуда ты, детка? - Мора наклонила голову чуть набок. Ее английский был не плох, акцент слышен только на согласных. — Как давно в профессии? - вопрос прозвучал формально, будто это собеседование.

Лорел даже рта не открыла, повела головой. Движение было слабым, почти незаметным, больше походило на непроизвольный тремор.

— Молчишь, - вздохнула женщина. — Не удивительно. Почти все в первый день думают, что это кошмар. А потом – свыкаются. Мы не то место, где ломают. Мы – где… brillant (шлифуют).

Она откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях.

— Здесь всё просто. У нас – только элитные клиенты. Ни грязи, ни дешёвки, ни уличного сброда. Все встречи – под моим контролем.

Лорел уткнулась в одну точку не моргая. Её пальцы лежали на коленях неподвижно, холодные и безжизненные.

— Двадцать процентов от гонорара – твои. Остальное идёт дому. Раз в неделю – выход в город, в сопровождении. Мы предоставим всё, что нужно: косметологию, медицину, одежду, отдых, - Мора подалась вперед. — Тебе не о чем беспокоиться, poupée (кукла). - едва заметно улыбнулась.

Каждое её слово звучало как приговор, обёрнутый в вуаль благородства. Лорел слушала — не понимая, не чувствуя. Всё происходило где-то далеко, как будто с кем-то другим. Её дыхание оставалось ровным и тихим, но в этой размеренности читалась полная безысходность.

Внутри не осталось ничего — ни страха, ни гнева, ни веры. Лишь холодное, тусклое осознание конца.

Мора встала, поправила цепочку на груди, бросила короткий взгляд охранникам.

— Пусть отдохнёт. Утром познакомлю тебя с другими.