Проклятие демона

Глава тринадцатая

К тому времени ты уже будешь мертва.

Эти слова, брошенные Ашироном, не были первым его предупреждением — но именно они прорезали меня, как лезвие, пропитанное чем-то ядовитым. От них по позвоночнику прошёлся дрожащий холод, будто кто-то провёл когтем по спинному мозгу.

— Это ещё почему? — выдохнула я, даже не пытаясь скрыть нарастающую панику. — Почему я умру до следующего праздника?

— Потому что ты — человек, — ответил он. Его голос звучал так, словно в нём мгновенно состарились десятки лет. — Люди не созданы для жизни в мире демонов. Если тебе повезёт, ты дотянешь до конца недели… Не то что до конца лета.

Я мотнула головой, будто пытаясь стряхнуть с мыслей жгучую соль.

— Но озеро… оно же…

— Озеро — всего лишь временная отсрочка, — перебил он. — Маленькая пауза между вдохом и последним вздохом. Оно не исцеляет тебя, Нолия. Лишь замедляет неизбежное. Ты всего лишь… простой человек.

— Да если бы она была простой… — протянул Тиэрис, лениво, как хищник, заметивший добычу, но ещё не решивший, голоден ли он.

Он сидел рядом с Ашироном и даже не смотрел в мою сторону — только наблюдал за тем, как демоны один за другим поднимаются со своих мест, словно их тела подчинялись чужой, зовущей силе.

— Не к месту рассуждаешь, — процедил Аширон, и в его голосе прозвучала угроза, тяжёлая, как раскалённый металл. — Это невозможно.

— Я просто предлагаю… внимательнее взглянуть, — продолжил Тиэрис, игнорируя предупреждение так же легко, как игнорируют шёпот лёгкого ветерка. — Посмотри на неё и скажи, что ты этого не видишь.

— Довольно! — рявкнул Аширон и резко поднялся. Стул заскрежетал по полу, будто по каменной челюсти.

— Нужно увести её, — продолжил он, уже обращаясь к Рэну. — Пока двор не вошёл в буйство окончательно. Если, конечно, ты не хочешь сказать, что ритуалы Мрака Лун в травяном дворе теперь выглядят иначе.

Улыбка Рэна — лучезарная, словно отражение солнца на осколке стекла — дала Аширону все ответы без единого слова.

— А ты уверена, что не хочешь остаться? — спросил Рэн, снова проводя пальцем по моей ладони, легко, интимно, как будто мы остались вдвоём посреди зала. Его кожа была горячей, а голос — мягким, дурманящим. — Для меня было бы честью показать тебе настоящий Мрак Лун. Вполне подходящий подарок к твоему дню рождения… если, конечно, Аширон не солгал.

Я едва поняла смысл этого намёка, как увидела, как к Рэну тянутся женские руки — гибкие, изящные, обжигающе нежные. Они скользнули вдоль его плеч, сомкнулись на груди, впились в него с нетерпением, которое невозможно было спутать с чем-то иным.

И я вдруг поняла, что именно он имел в виду.

Тревога, которую я ощущала, была неправильной. Истолкованной неверно. Все эти взгляды, шепоты, тяжёлая вибрация воздуха — дело было не во мне.

Дело было в ритуале. В желании. В празднике.

И в том, что начинало здесь происходить.

От осознания моего первого импульса — вовсе не отказывать ему — по щекам пошло жаркое, предательское пламя.

— Да брось! — фыркнул Тиэрис. — Как будто она мечтает провести ночь с тобой и парочкой твоих… стручков.

Рэн резко повернул голову, его взгляд сверкнул злобой. Но Аширон уже тянулся к моей руке:

— Мы уходим. Сейчас.

Рэн надул губы, но тут к женщине, державшей его, присоединились ещё одни руки — мужские, принадлежащие темноволосому юноше невероятной, почти болезненной красоты. Он склонился перед принцем, словно присягнул ему своим телом. Раздражение на лице Рэна мигом растворилось.

— Потеря для всех вас, — протянул Рэн, уже почти утопая в чужих прикосновениях. — Тогда в следующий раз, Аширон…

Раймель поднялся. За ним — Тиэрис. Но последний двигался куда медленнее: его взгляд скользил по залу, впитывая каждое движение, каждый стон, каждую дрожь готового сорваться разрата.

— Благодарим за гостеприимство, Рэн, — произнёс Раймель, поклонившись.

Рэн уже не слушал. Его тело поглощали губы, скользящие по золотистой коже. Чей-то язык прошёлся вдоль ключицы, чьи-то пальцы рвали на нём последние тряпичные остатки одежды. Собор содрогнулся, будто его стены тоже дышали этим праздником.
Движение воздуха через пустые оконные проёмы подстегнуло толпу демонов, как лёгкий удар плёткой.

Юноша, стоявший между коленей принца, не колебался. Его губы сомкнулись там, где началась долгожданная, запретная плоть. Рэн выгнулся, издав низкий, сдавленный стон. Движения демона стали размеренными, медленными, чувственными — от них дрожь пробежала по моей спине.

Аширон снова взял меня за руку.

— Идём. — Он встретился взглядом с остальными. — Нам есть что обсудить.

Но я… не могла сдвинуться. Я была прикована взглядом. Поражена зрелищем, которое казалось невозможным — первобытным, пугающе красивым, столь же вульгарным, сколь священным.

Меня трудно назвать стыдливой. Но такого… я никогда не видела.

И оттого жар разливался по телу. Жар, который собирался ниже живота, вытягивая дыхание, делая мысли липкими, дурманящими. Жар первобытного, дикого, глубинного желания. Темноволосый демон ритмично двигался, сливаясь с телом принца в запретном такте. А я — всё ещё не могла сделать шаг.

Чем дольше я смотрела, тем сильнее мир вокруг меня распадался на глухое гудение крови в висках и на то одно-единственное зрелище, от которого невозможно было отвести взгляд.
Особенно когда глаза Рэна, яркие, как разломанный изумруд, внезапно распахнулись — и нашли меня.

Женщина, извивавшаяся рядом с ним в ленивом, сладостном экстазе, одним движением освободила бретельку платья. Ткань соскользнула ей по плечу, словно сама стремилась подарить принцу доступ к её телу. Идеальная грудь оказалась в его распоряжении — она поднесла её к его губам точно так же, как мать прижимает младенца к себе.

Рэн припал к ней жадно, почти звериным движением, втягивая нежную кожу в рот, будто пил из неё жизнь. Его рука, нетерпеливая и требовательная, мяла вторую грудь, а другой он взъерошивал густые тёмные волосы той сладострастной фигуры, что до этого пряталась у его бедер. Юноша не мог — или не хотел — оторваться от его паха, и его ритм лишь подстёгивал происходящее.

Всё это время его взгляд — тяжёлый, оценивающий, почти голодный — был прикован ко мне.

И не только возле Рэна происходило безумие.

Зал, ещё минуту назад наполненный пьянящим, медовым ароматом, теперь превратился в кипящее море голых тел. Воздух стал густым и липким, тяжелым, прогорклым от запаха плотского блаженства, от стонов, стоявших в каждом углу, от бесстыдно раздвинутых бёдер и сплетающихся рук.

Ко мне тянулись десятки рук — липких, настойчивых, требующих. Они хватали за подол, тянули за шнуровку корсета, будто стремились разорвать ткань и добраться до кожи.

Женщина рядом с Рэном наконец оторвалась от его губ. Плавно, как хищница, она повернулась ко мне. Платье упало с неё окончательно — шелковый шёпот по ногам — и она шагнула, обнажённая, словно сотканная из огня и греха.

— Присоединяйся… — её голос был тягучим, как тёплый мёд, который Рэн разливал по чьей-то ладони минутами раньше. Она гладила мою талию, мою грудь, пальцами уже добираясь до узлов на платье. Её тело изгибалось за моей спиной, накачанным жаром подталкивая меня вперёд — прямо в раскрытые руки принца.

Он уже поднялся. Его член — влажный, блестящий — пульсировал от досады, что его лишили чьего-то рта.

— Ты не пожалеешь, — выдохнул он хрипло, протягивая ко мне ладонь.

Я почти поддалась. Его взгляд, её руки, этот запах… Мрак Лун сгущал тени, подогревая кровь, вытягивая наружу желания, которые я бы не допустила в обычную ночь.

Но вдруг — грубые руки сомкнулись на моих.

— Мы уходим, Нол.

Аширон.
Он вырвал меня так резко, что мир качнулся. Его глаза — ярость и страх одновременно — прожигали меня до костей.

— Худшего времени для сделки с демонами, чем исход Мрака Лун, не существует, — процедил он.

Позади раздалось разочарованное:

— Ну почему ты всегда всё портишь, Аширон?!

Когда мы вышли наружу, прохладный воздух, пахнущий землёй и ночными цветами, ворвался в лёгкие.

Я пыталась отдышаться.

— Я не собиралась… — слова были хриплыми. — Я не хотела заключать сделку.

— Ты в этом так уверена? — прозвучало сбоку.

Тиэрис.

Он появился, как тень, и накрыл моё плечо тёплой, сильной рукой.

— Желание присоединиться — естественно. Ты среди демонов, милая. Это инстинкт.

— Заглохни, — сорвался Аширон.

Началась перепалка, напряжённая, как нить, готовая лопнуть. Они спорили, повышали голос, шагали друг к другу слишком близко. И когда Раймель вмешался, тишина стала почти угрожающей.

— Она… наш последний шанс.

Эти слова заставили их обоих замолчать.

Я почувствовала, как кровь в жилах стынет.

— Может, кто-то из вас наконец объяснит, что происходит? — спросила я. — Или вы втроём тоже собрались пойти… сношаться?

Три взгляда — три тени, три угрозы. Но они всё равно молчали.

— Мне всё равно, — сказала я. — Я всё равно умру. Рано или поздно. Так зачем притворяться?

Они вздрогнули. Все трое. И это… странным образом доставило мне удовольствие.

— Или мне вернуться туда, — я кивнула на собор, — и позволить травяным демонам порвать меня на части? По крайней мере, смерть будет быстрой.

Густая тишина.

— Но вы не дадите мне умереть, — продолжила я, приблизившись. — Потому что я вам нужна. Для чего-то. Для кого-то. И вы отчаянно скрываете это от меня.

Раймель кивнул строго:

— Она должна знать.

И — к моему собственному шоку — Аширон согласился.

— Так и быть. Мы всё расскажем.