Проклятие демона

Глава четвертая

Лицо всадницы и её спутницы ещё долго стояло перед глазами, даже после того как их силуэты исчезли за поворотом дороги. Я привыкла к презрению, к взглядам, в которых недоверие соседствует со страхом, даже к угрозам, но то, что случилось сейчас, было иным. В том взгляде, последнем, обернувшемся ко мне, не было ничего человеческого — только древний, закостенелый ужас.


Ивера попыталась, как могла, успокоить — бросила через плечо неуверенное:


— Да ладно тебе… они не стали бы пускать в ход нож, ты же знаешь.

Но я видела, как у неё дрогнули пальцы. Она ведь тоже всё видела.

Если бы не то, что заставило женщин остановиться, если бы не то, что замерцало за нашими спинами в окнах поместья, — я не сомневалась, всё закончилось бы иначе. Не обидой. Не слезами. Кровью.

Я видела то же, что и они. И именно поэтому спешила, как могла, стараясь не оборачиваться, чувствуя, как будто тень того, что мы оставили за спиной, всё ещё скользит за нами по пятам.

Вид деревни — если это вообще можно было назвать деревней, скорее горсть полуразвалившихся домиков, облупленных ветром и временем, чем настоящее поселение, — не принес ожидаемого облегчения. Для остальных — да: вздохи облегчения, смех, первые радостные возгласы при виде знакомых ворот, криво перекошенных, но родных. Для меня — нет.

Стены, что окружали деревню, возвели ещё в те времена, когда Серебряное Копьё убедило жителей Валории, будто демоны вот-вот прорвутся в человеческий мир. С тех пор минуло тысячелетие. Ни атак, ни прорывов. И люди успели забыть, кто на самом деле были демоны. Забыли но не простили. Страх не умирает — он просто меняет облик.

Я была его живым воплощением.

Ивера и остальные возвращались домой. Для них короткое путешествие завершалось.
Для меня всё только начиналось.

Как только мы ступили за ворота, на меня обрушились взгляды. Сначала украдкой — будто случайные, потом откровенные. Сдержанные усмешки, губы, что кривились в презрении, руки, останавливавшие детей. Я ощущала это, как иглы на коже, каждая из которых оставляла след. И всё же ничто не могло сравниться с тем выражением, что появилось на лице моей мачехи, Морвенны, когда она заметила меня из окна.

Её губы разомкнулись, и моё имя сорвалось с них, будто заклятье, обжигающее воздух. В доме поднялся шум — голоса, торопливые шаги, стук мебели. Когда Морвенна появилась в дверях, дыхание у неё было прерывистое, щеки налились красным.
А за её спиной, точно отражение в мутном зеркале, возникла Селин — моя сводная сестра, тонкая, бледная, с лицом, в котором угадывалась каждая черта матери. Если Морвенна была пламенем, то Селин — холодным светом, тусклой луной в его отблесках. Её взгляд скользнул по мне с нескрываемым удовольствием, и я знала, что сейчас с её губ сорвётся яд.

— Не буду врать, — пробормотала Ивера, резко остановившись и взметнув сухую пыль, — сейчас я тебе не завидую. Иногда я забываю, почему ты всё ещё остаёшься в поместье.

— А я не забываю, — ответила я, поднимая мешок повыше.

— Уверена, что не хочешь присоединиться?

Я прикусила щеку, бросив взгляд на остальных — уже почти скрывшихся за поворотом. Оттуда доносился звон лиры, хохот, крики. Фестиваль Мрака Лун начинался. Воздух дрожал от музыки, запаха вина и жареного теста, но я будто находилась по другую сторону жизни.

— Иди без меня, — сказала я, толкнув калитку, отделявшую наш сад от пыльной дороги. — Лучше уж сразу пережить это.

— Уверена? — переспросила Ивера, но я лишь кивнула.

Она пошла вперёд — а её место занял другой.

Холод пробежал по позвоночнику ещё прежде, чем я услышала голос.


— Ты совсем не изменилась, — сказал он негромко.

Кассар.

Пустота внутри меня вытянулась, как тугая струна.бЯ не успела повернуться, как его рука — сильная, чужая, холодная — змеёй обвилась вокруг моей. Пальцы сомкнулись, слишком крепко. Я дёрнула руку, но он не отпустил. Я чувствовала, как он нарочно удерживает меня на месте, заставляя смотреть вперёд — туда, где Морвенна и Селин уже сияли от восторга.
Я никогда прежде не видела, чтобы их презрение исчезало так быстро.

— Смотри, — прошептал Кассар мне на ухо, его дыхание обжигало кожу, — вот так должны выглядеть лица людей, когда ты появляешься на пороге.

Он помахал им свободной рукой, нацепив на лицо маску доброжелательности. Когда рука опустилась, я увидела на предплечье синеву — след его пальцев.

Я снова попыталась вырваться. Напрасно. Кассар наклонился ближе, глаза его сузились.

— Неужто не рада видеть героя, вернувшегося с фронта?

— Я бы тебя героем не назвала, — огрызнулась я. — Тебя и солдатом-то трудно назвать. Для этого должна идти война. Когда Валория хоть раз участвовала в конфликте? Тысячу лет назад? Две?

Он оскалился, зубы блеснули, а пальцы сжались ещё сильнее.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

Ответить я не успела — Морвенна и Селин уже подошли.

— Тебя здесь быть не должно, — бросила Морвенна, каждое слово — как пощёчина. — Хотелось бы, чтобы в следующий раз ты предупредила заранее.

— Кассар! — Селин, напротив, даже не взглянула на меня. С блестящими глазами она рванулась к нему, отпихнув меня локтем — прямо в колючие кусты, так что ветви хлестнули по рукам.

Возражать я не стала. Потому что на верхней ступеньке крыльца я заметила мальчика.

Пока Селин и моя мачеха продолжали поочерёдно кивать, склоняя головы и искрясь фальшивыми улыбками перед Кассаром, я, воспользовавшись моментом, тихо юркнула за подолы их юбок, словно призрак, возвращающийся туда, где его не ждали. Ткань шелестнула по моей щеке, оставив запах лаванды и кислой зависти.бМоё сердце невольно сжалось, когда я увидела его — Райса. Маленький вихрь, мой брат, мой единственный родной остров в этом доме лжи и шелковых улыбок. Он сидел на корточках у ступеней, сосредоточенно возился с палкой, ковыряя землю, будто искал там ответы на все детские загадки мира.

Я подхватила его на руки, сжав в объятиях так, словно хотела убедиться, что он не иллюзия, не мираж. Он заёрзал, фыркнул, дёрнул плечом — всё тот же упрямец, но потом сдался, позволив мне прижать его к себе, позволив быть сестрой, хоть на мгновение.


— Райс, — выдохнула я. — Ты стал тяжёлым, словно весь лес съел.

Он, наконец, обвил меня руками, и в его коротком порывистом объятии было всё — и прощение, и радость, и детская обида за то, что меня слишком долго не было. Когда я чуть отстранила его, чтобы рассмотреть лицо, вечерние огни осветили грязь, размазанную по его щеке, как боевую раскраску. Щёки алели, глаза блестели — живой, упрямый, настоящий.

— Ну хоть кормят тебя прилично, — усмехнулась я, пытаясь стереть грязь.


Он вывернулся, взвыл, как маленький зверёныш, но не убежал. Лишь улыбнулся на миг — так искренне, что у меня сжалось горло, — а потом снова нацепил гримасу неприступного героя.


— В этот раз ты слишком долго не возвращалась, — пробормотал он, глядя снизу вверх.

Я засмеялась, но смех мой прозвучал глухо, будто кто-то сжал горло рукой.


— Мне нужно было работать, Райс. Ты же знаешь.


— Всё равно нечестно, — проворчал он, скрестив руки, точно взрослый. Рукава рубашки задрались, обнажив тонкие, но уже крепкие руки, и я вдруг осознала, как быстро он растёт. Ещё чуть-чуть — и уже не подниму его вот так, с лёгкостью.

— Жизнь вообще несправедливая штука, — сказала я, взъерошив его волосы. — По крайней мере, ты не белая ворона.
— По-моему, «белая ворона» — не совсем то, как здесь говорят, — раздался голос из-за его плеча.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с отцом. Он стоял чуть поодаль, сдержанно, как всегда, будто боялся позволить себе слишком много. Его лицо, усталое, опалённое временем, не исказила привычная тень разочарования. И этого, почему-то, оказалось достаточно, чтобы у меня сжалось сердце.


— Хоть кто-то рад меня видеть, — произнесла я нарочито весело.

— Я рад! — воскликнул Райс, подпрыгнув.
— Ты просто надеешься, что я принесла конфеты, — поддела я.
— Н-нет! — пробурчал он, но взгляд выдал его. — Мама говорит, что я слишком взрослый для сладостей.

— Слишком взрослый для конфет? — я приподняла бровь. — Вот уж не знала, что до такого дорастают.

Я сунула руку в карман и достала несколько леденцов, обёрнутых в вощёную бумагу. Они приятно холодили ладонь, пахли мёдом и мятой. Я должна была оставить их для себя — для ночи, когда тоска давит на грудь, — но вид сияющих глаз Райса сделал выбор очевидным.

Он схватил их прежде, чем Морвенна успела открыть рот, и уже через мгновение носился по двору, смеясь, как маленький бес. Мачеха, конечно, кинулась следом, и этот хаос был прекрасен.

Я и отец смеялись. Настоящим, редким смехом.
— Не может быть, что я отсутствовала всего год, — сказала я, качая головой. — Он вырос, а ведь недавно всё пытался залезть в твои сапоги и утопал в них по колено.
— Он растёт быстро, — тихо ответил отец. — Слишком быстро.

— Надеюсь, ты не даёшь Морвенне воспитывать его по своему подобию, — добавила я, усмехнувшись. — Второй Кассар деревне точно не нужен.

Отец слабо улыбнулся.
— Думаю, первый муж Морвенны виноват в этом куда больше.
— А он, похоже, и вправду породил монстра, — кивнула я в сторону Кассара, который в этот момент прогуливался с Элиорой. Та вцепилась в него, будто боялась, что отпустишь — и он растворится. Даже Селин при её виде выглядела раздражённой.

Мой взгляд вернулся к Райсу — теперь он сидел на дереве, гордый, запыхавшийся, но победоносный. Морвенна стояла под ним, тяжело дыша, со спутанными прядями, падающими на лоб. И это зрелище принесло странное удовлетворение.
— Радует, что он может дать ей отпор, — заметила я.

— Знаешь, — сказал отец после паузы, — если ты хотела прийти домой на свой день рождения… могла просто попросить.

Его слова пронзили, как холодный ветер.
— Просить? — переспросила я тихо. — Разве нужно просить, чтобы вернуться домой?

Он отвёл взгляд.
— Не просить. Просто… предупредить. Ты же знаешь, как она реагирует.
— О, да, знаю, — я усмехнулась. Горько, сдавленно.

— Морвенна тебе не нравится, но это ведь не только её вина, — добавил он мягко. — Она же не напрашивалась возиться с тобой.

— Возиться со мной? — слова сами вырвались, как яд. — Если ты действительно так думаешь, то мне и правда незачем здесь оставаться.

Молчание. Только шелест листвы и дыхание гнева.
— Послезавтра всё будет кончено, — сказала я. — И больше я не оскорблю этот дом своим присутствием.

— Было бы прекрасно, — раздался за спиной холодный голос Морвенны. Она подошла бесшумно, как змея. — Но, увы, от тебя не избавиться. Проклята ты или нет, а мы связаны.

Она бросила взгляд на Селин и кивнула на дом.
— Иди, помоги с ужином. Хоть раз будь полезна. Неужели ты не чему не научилась за годы службы у лорда?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Райс опередил меня, высунувшись из-за ветвей.
— Лорда Варена? — крикнул он. — Это же его карета?!

Моя улыбка угасла. Воздух вокруг словно застыл. Колёса экипажа с грохотом покатились по камням, и когда он остановился у калитки, даже ветер затаил дыхание. Я не видела лица того, кто ехал рядом, но знала — чувствовала каждой клеткой.
Лорд Варен вернулся.
И не один.

Он привёз с собой демона.