Проклятие демона

Глава 15

Демоны. Одно это слово, произнесенное в тишине комнаты, казалось ядовитым клеймом. Они решили, что я — одна из них, частица того самого кошмара, который веками отравлял жизнь моему народу. И осознание этого факта жгло изнутри сильнее, чем самое темное проклятие. Это было не просто клеймо — это был приговор, обжалованию не подлежащий.

Несмотря на все вкрадчивые речи Аширона о «праве выбора» между ролью почетной гостьи и участью пленницы, воздух в комнате так не считал. Само пространство вокруг меня, пропитанное чуждой магией, беззвучно кричало о том, что всё уже решено. Я была лишь пешкой, чью клетку временно сменили на чуть более просторную.

Ответы, которые я получила, не принесли облегчения — они лишь разбередили раны. Я начала мерить комнату шагами, превратившись в загнанного зверя, и то и дело вцеплялась пальцами в собственные волосы. Эти трижды проклятые белые пряди, которые раньше казались мне лишь странной прихотью природы, теперь выглядели как знамя моего падения. Из-за них меня вырвали из привычного мира; из-за них демоны, чья магия иссякала, словно вода в пересохшем колодце, смотрели на меня с такой жадной надеждой.

Магия Светоносных. Она якобы текла по моим венам, пульсировала в такт моему испуганному сердцу. Но для меня это была не сила, а паразит, пожирающий мою человеческую суть.

С каждым моим шагом стены, сплетенные из живых корней, словно придвигались ближе. Воздух Нараксиса стал густым, маслянистым, наполненным ароматами тления и пугающей сладости. Это место не просто не принимало меня — оно активно пыталось выдавить из меня жизнь, заменить мои легкие своим ядовитым эфиром.

На столе стояла еда — простая пища людей, принесенная мне как некое милосердное подношение. Они кормили меня «человеческим», пока ждали, превращусь ли я в демона или просто испущу дух. «Ешь, чтобы не сойти с ума от голода Нараксиса», — говорили они. Но какой смысл был в сытости, если разум уже качался над пропастью безумия?

Пути назад, в залитую солнцем Валорию, не существовало. Я пыталась вызвать в памяти образ Райса, его улыбку, тепло его рук, но Нараксис стирал эти черты, заменяя их серыми тенями. Каждая дорога здесь заканчивалась обрывом. Каждая мечта о побеге разбивалась о холодный гранит реальности.

Со стоном, полным бессильного отчаяния, я рухнула на кровать, чувствуя, как древесный каркас поддается под моим весом. И в тот же миг из темного угла комнаты раздался сухой, щелкающий звук — Абракс цокнул языком.

Я подскочила, чувствуя, как кровь отливает от лица. Он не вошел — он просто проявился там, не потревожив ни единого листа, не заставив ни один корень скрипнуть под ногами.

— Откуда на лице такое разочарование, маленькая Светоносная? — его голос был подобен шелесту песка по сухому дереву. — А я-то льстил себе мыслью, что ты обрадуешься старому другу.

— Я... я просто... — я хотела возмутиться, выгнать его, соврать, что просто устала. Но в его взгляде, в том, как он выделил слово «друг», было столько неприкрытого, почти честного сарказма, что я осеклась.

Парадоксально, но этот джинн был мне ближе всех здесь. Возможно, потому, что в его глазах я видела ту же ненависть к демонам, что пылала во мне. Мы оба были трофеями, оба — чужаками в этом лесу грез.

— Мне нужно одиночество, Абракс. Хотя бы на минуту, — я судорожно дернула шнуровку корсета. Он давил на ребра, не давая сделать полноценный вдох, словно сам замок принцев пытался меня задушить. — Мне здесь буквально нечем дышать.

— Знаешь, Раймель крайне огорчится, если ты решишь совершить глупость и исчезнуть, — Абракс лениво прислонился к косяку, и его тень причудливо изогнулась, живя собственной жизнью. — Мне бы не хотелось выслушивать его нотации, даже если твоя судьба тебе безразлична.

Я перевернулась на живот, желая спрятаться в подушках от этого пронзительного взгляда, но внезапная мысль озарила мое сознание. Я посмотрела на джинна сквозь прищур:

— Ты ведь не сказал мне «нет».

— Я не властен над твоими капризами, — он усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло нечто пугающе-восхитительное. — Мой приказ ясен: охранять дверь. Окно в этот список не входило. Демоны — не единственные, кто умеет виртуозно жонглировать смыслами.

— Я не сбегу, — пообещала я, и это почти не было ложью. Бежать было некуда. — Мне просто нужно вспомнить вкус воздуха. Почувствовать, что кровь еще не превратилась в лед.

— Ты будешь мертвой, если попытаешься покинуть территорию двора, — бросил он напоследок, но не сделал ни шага, когда я встала на подоконник.

Лианы шуршали, приветствуя меня. Ночной воздух Нараксиса хлынул в легкие — дурманящий, густой, пахнущий ночными цветами, которые раскрываются только для того, чтобы заманить жертву.

Побег? Куда? К мосту? Назад в Валорию хода нет — завеса закрыта. Но было одно место, которое тянуло меня к себе с силой магического магнита.

— Ты мой любимчик, Абракс, — прошептала я, перекидывая ногу через край.

— Как существо, которое с огромным удовольствием полакомилось бы твоей сутью, будь на то воля хозяина, — приму это за сомнительный комплимент, — отозвался джинн, не оборачиваясь.

Озеро Душ. Теперь я понимала, почему его так назвали. Глубины, которые светились призрачным светом, манили и обещали покой — тот самый покой, который граничит с окончательным распадом личности.

Я слышала его шепот.

Тьма озера не была безмолвной. Она звала меня по имени, обещая очищение, обещая смыть ту грязь, которую принцы называли «моим наследием». Желание снова почувствовать ту ледяную чистоту, что дало первое погружение, было почти наркотическим.

Мое имя... Оно звучало в моей голове как отголосок древней песни. Озеро, созданное моими предками — теми самыми Светоносными, чья история была стерта, — хранило тайны, предназначенные только для моих ушей.

Путь к озеру оказался подозрительно легким. В эту ночь — ночь Мрака Лун — Нараксис изменился. Лес замер. Корни больше не пытались подставить подножку, ветви не цепляли за платье. Все вокруг погрузилось в состояние, которое можно назвать «глубоким вдохом перед криком». Живая почва под моими босыми ногами едва заметно вибрировала, словно огромное спящее животное, чьи сны были ярче и страшнее реальности.

Это было затишье перед бурей. Напряжение в воздухе покалывало кожу, подталкивая меня вперед, к черной зеркальной глади, где в тишине ждали ответы... или окончательная погибель.

Прокладывать путь сквозь сплетение тел, застывших в хмельном беспамятстве, оказалось пугающе просто. Демоны лежали прямо на тропе и в густой, влажной тени вековых деревьев, словно диковинные, надломленные куклы или плоды, сорванные бурей и брошенные гнить на землю. Они возвращались с того самого грязного, исступленного пиршества, отголоски которого еще недавно сотрясали своды главного зала, и теперь, когда хмель и магический экстаз достигли своего апогея, удовольствия в конечном счете настигли их, лишив сил и воли.

Я переступала через тяжелые, покрытые татуировками руки и спутанные пряди волос, стараясь не задевать копыта и когти. Воздух здесь был пропитан запахом перебродившего нектара, сырой земли и чем-то острым, звериным. Это зрелище послужило очередным горьким напоминанием о том, насколько ничтожно мало я знала об этих существах, которых в моих краях считали лишь героями пугающих сказок.

В голове невольно всплыли образы моих невольных спутников. Аширон, Раймель и Тиэрис... Они были другими. В них не было этой рыхлой беспомощности, этой готовности раствориться в пороке. Возможно, они вовсе не походили на рядовых травяных демонов — тех, чьим воплощением был Рэн во всей его роскошной, избыточной и элегантной красе, напоминающей ядовитый цветок. Принцы казались высеченными из более твердой, благородной и опасной породы.

Но, глядя на этих спящих чудовищ, я осознавала непреложную истину: несмотря на все различия в манерах и силе, они оставались одной крови. Их объединяла эта дикая, первобытная связь с Нараксисом. Возможно, в глубине своих темных душ они были так же неразрывно привязаны к своему умирающему, проклятому миру, как я была привязана к залитым солнцем полям Валории. И эта привязанность, эта фанатичная преданность родной почве, делала их еще более опасными.

Я шла дальше, и шорох моей юбки по палой листве казался оглушительным в этой мертвенной тишине, наступившей после великого разгула. Нараксис спал, но его дыхание — тяжелое и прерывистое — преследовало меня на каждом шагу.

В моей былой реальности, в Валории, магия была лишь сказкой, пыльным воспоминанием в старых книгах — там ею даже и не пахло. Здесь же, в Нараксисе, она была осязаема, как влажность ночного воздуха. Она не просто существовала, она сочилась из каждого бугорка, из каждой неприметной ямки в почве, пульсируя в корнях и наполняя пространство едва уловимым гулом.

Желтый солнечный блеск, который днем казался почти дружелюбным, теперь уступил место призрачному, холодному серебристому сиянию луны. Свет заливал озеро целиком; вековые деревья сплелись над этим укромным местом в причудливый купол, который, казалось, специально расступался, чтобы впустить лунные лучи. Но если днем бирюзовая середина озера манила своей чистотой, то ночью она выглядела жутковато — как глаз огромного спящего божества.

Чернильная вода у берегов пугала еще сильнее. С того дня, как я была здесь в первый раз, она словно отвоевала себе больше пространства, медленно и неумолимо пожирая лазурное свечение в центре. Гладкая, тягучая, она подрагивала у самых ног, точно живое существо, которое терпеливо дожидалось моего возвращения.

Эта тайна озера, манящая и опасная, не отпускала мой разум, пока я дрожащими пальцами распутывала застежки на платье. Ткань соскользнула с плеч, оставшись бесформенной грудой у самой кромки. Спустившись на пару ступенек, я ощутила стопами скользкую поверхность. Ледяная вода мгновенно охватила лодыжки, окрашивая погруженные в нее корни деревьев в густой, почти болезненный темно-коричневый цвет. Только коснувшись последней ступени, я стянула через голову тонкую сорочку и повесила ее на перила — последняя ниточка связи с сушей, предосторожность на случай, если придется бежать, спасая свою жизнь.

Когда вода коснулась моей кожи, по телу разлился не холод, а настоящий звездный свет. Он проник в поры тысячью острых, покалывающих лучей, наполняя меня изнутри лазурным огнем. Жар был настолько нестерпимым, что он обжигал глаза; я почувствовала, как соленые слезы смешиваются с озерной влагой, когда я, жадно ловя ртом воздух и сплевывая воду, вынырнула в самой середине.

В этот миг было легко поверить во что угодно. В то, что это озеро — единственный источник истины. В то, что оно может поддерживать во мне жизнь, человеческую или демоническую, вечно. На мгновение в голову закралась безумная, опьяняющая мысль:

А что, если эта вода может подарить мне бессмертие? Что, если демоны просто боятся той силы, которую я могу здесь обрести?

Вода в центре жалила терпким, первобытным холодом, который был куда ощутимее, чем днем. Мое дыхание белой испариной стелилось вдоль ледяной глади, закручиваясь в прозрачные кольца. Эти колечки пара медленно плыли к теням, которые, я знала, кричали о своем присутствии, скрываясь в чернильной глубине.

Я пришла сюда ради них. Не только ради целебной голубизны центра, но и ради проклятой черной воды. Неловко двигаясь, я тщетно пыталась уловить хоть какой-то звук в этой оглушительной тишине. Я не слышала ни дробного стука собственных зубов, ни того заветного шепота извне, за которым охотилась.

— Сработает только под водой, — раздался голос, разрезая тишину, как остро наточенный клинок.

От неожиданности я едва не ушла под воду, судорожно взмахнув руками. Обернувшись, я замерла.

Золото глаз Тиэриса заблестело в густой тени ветвей гораздо раньше, чем проявился он сам. Он сидел на низкой, изогнутой ветке прямо над краем озера, воплощение расслабленной угрозы. Одна его нога опасно свисала над самой чернильной тьмой, едва не касаясь поверхности, которая, казалось, жаждала его затянуть.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, пытаясь унять дрожь.

— Интересно, что ты задаешься подобным вопросом, Нолия, — его голос был обволакивающим, в нем слышалась снисходительная забава.

Он медленно перевел взгляд с моих глаз вниз, на кристально чистую воду. Лунный свет и прозрачность озера совершенно не скрывали мою наготу, делая меня беззащитной перед его взором. Я непроизвольно пригнулась, стараясь скрыться под лазурной гладью, но при этом отчаянно старалась не наглотаться воды снова.

Внимание Тиэриса переместилось выше, к лестнице, где моя сорочка белела на перилах, словно брошенный призрак.

— Ух ты... — протянул он, и в его голосе промелькнуло нечто, похожее на искреннее восхищение. — Не думал, что так скоро увижу столько чудес за одну ночь.

От его невыносимой прямолинейности к лицу прилила кровь. Перед глазами всплыли воспоминания о празднестве Рэна, которое Тиэрис так не хотел покидать. Он, любитель удовольствий и блеска Мрака Лун, сейчас сидел здесь, в лесной глуши, наблюдая за мной.

Конечно, я никогда бы не призналась в этом вслух, но если бы не ледяное предупреждение Аширона, я бы осталась там, на фестивале. Ни один демон не смог бы заставить меня отвернуться от манящей красоты принца травяных демонов...

Хотя, глядя на Тиэриса сейчас, я понимала, что для него в моем списке исключений определенно нашлось бы место. Мой взгляд невольно соскользнул с его полных, тронутых усмешкой губ на острые ключицы, видневшиеся в расстегнутом вороте туники. И в этот момент, стоя по грудь в магической воде, я осознала, что мои мысли принимают совершенно неуместное направление.