Не входит в служебные обязанности

4

Глава 4

Влад

— Вы хам, — Лиза дёргается в попытке вырвать из захвата свои руки.

— Тогда я не сильно тебя удивлю, — перехватив её запястья одной рукой, вторую мгновенно кладу на её затылок и притягиваю к себе.

Нахожу её губы, целую. Она возмущённо мычит, сжимая зубы, не позволяя углубить поцелуй. Раздражает, заводит, будоражит.

— Мам?! — голос Лики заставляет Лизу замереть в моих руках. — Мам?!

Отстраняюсь и вижу настоящий ужас в глазах Лизы. Наверное, боится, что Лика нас увидит.

— Не бойся, — тихо говорю и отпускаю. Выхожу из тени здания и вижу, как с крыльца спускается Лика.

— Влад, — замечает меня. — Ты маму не видел?

— Нет, а что случилось?

— Торт пора выносить, а я её потеряла.

— Не думаю, что твоя мама потерялась, — беру её под руку и веду обратно в здание. — Возможно, пошла в дамскую комнату или в номер к себе... Давай так: ты в туалете глянь, а я в номере посмотрю. Какой у неё?

— Двадцать шестой, — отвечает Лика, а я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться от того, что моя маленькая хитрость сработала. — Спасибо. Если она там, скажи, чтобы спускалась, я без неё не хочу начинать.

— Конечно.

Подталкиваю Лику в сторону туалетов, а сам возвращаюсь к входу, как раз в тот момент, когда Лиза подходит к двери. Открываю и придерживаю массивную дверь, пропуская её внутрь.

— Пора выносить торт, Лика без тебя не хочет начинать, — с улыбкой сообщаю я, наблюдая за Лизой, что бросает на меня жутко недовольные взгляды.

— Не подходите ко мне, — прошипела она, проходя мимо.

Я лишь усмехнулся и проводил её взглядом. Мои глаза сами спустились к ногам, к её красивым ногам, и ниже, туда, где нога переходит в стопу. Сглотнул набежавшую слюну и облизал губы. Двадцать шестой номер. Теперь я знаю, где тебя искать.

Я отправился в зал. Там уже все расселись по местам, и только молодожёны стояли в центре. Свет приглушили, и в зал двое официантов внесли столик, на котором возвышался торт в четыре яруса. Он был не просто высоким — он был архитектурным сооружением из белоснежного бисквита и масляного крема, с виртуозно выполненными сахарными розами и виноградными лозами цвета спелой сливы, которые, казалось, вот-вот оживут. Верхушку венчала миниатюрная фигурка жениха и невесты под хрустальным колпаком.

Никита с Ликой взяли большой нож и под фотовспышки камер вонзили его в мягкое тело торта. Первый кусочек они положили на тарелку, и потом опять под прицелом камер стали кормить друг друга. Гости аплодировали, а официанты уже стали нарезать и разносить кусочки лакомства всем желающим.

— Мамочка, я знаю, ты не ешь, но маленький кусочек хоть попробуй, — Лика сама принесла тарелку с действительно маленьким кусочком торта Лизе.

— Обязательно попробую, — улыбнулась она дочке. А мне захотелось, чтобы так она улыбнулась мне. Искренне, с любовью. Ладно, можно без любви, но чтобы точно не бросала недовольные взгляды.

Ещё спустя час гости потихоньку стали расходиться. В основном те, кто не оставался в отеле. Ну и молодёжь — у них энергии всё ещё было в избытке. Лиза стояла в стороне с бокалом в руках, прислонившись к колонне, и наблюдала за молодыми. Её родители, как и брат с женой, уже ушли. Мои, кстати, тоже, попрощались минут десять назад.

Я прихватил свой стакан с виски, сделал дугу и оказался за спиной Лизы. Этот манёвр пришлось осуществить лишь потому, что стоило мне открыто двигаться в её сторону, она тут же исчезала.

— Что это ВЫ пьёте? — обратился официально, она аж вздрогнула, не ожидала, видимо, меня увидеть.

— Минералку, — буркнула и отвернулась. Сделал рокировку и оказался теперь лицом к лицу.

— Минералку на свадьбе дочери? — удивлённо приподнял бровь.

— Я не пью алкоголь, — она впилась в меня своими холодными глазами.

— Почему? Начинаете вести себя развязно? — стоило это представить, и губы сами собой расплылись в улыбке.

— Нет, он ухудшает умственные способности, — яд так и сочился из ее уст.

Язва. Облизываю губы и демонстративно делаю глоток из своего стакана. Она смотрит с презрением, что ли. Не знаю, но точно, как на что-то надоедливое и неразумное, или даже противное. Но меня таки не отпугнуть.

— Праздник уже закончился, давай сбежим.

— О, Господи! Серьёзно? — она закатывает глаза.

— Безумно хочу тебя... поцеловать, — добавляю, чтобы не смущать.

— Боже, я не хочу это слушать, — она делает шаг в сторону, чтобы обойти меня. Ловлю тонкое запястье и поглаживаю нежную кожу.

— Разве тебе не понравилось? — вскидываю бровь.

Я хорошо целуюсь, я знаю. Сколько раз мне об этом говорили. Я уверен в себе. И уверен, что ей тоже понравилось. Но Лиза, набрав в грудь побольше воздуха, сделала шаг ко мне и грозно так заговорила, выдернув при этом свою руку:

— Я требую уважения к себе как к женщине, которая старше вас, молодой человек, но даже если бы я была младше...

— Ты себя видела? — перебиваю её гневную тираду.

— Что? — сбивается она с настроя порычать.

— Говорю, в зеркало себя видела?

— Это тут причём? — смотрит удивлённо. Наклоняюсь чуть ниже и шепчу на ухо.

— Ты чертовски сексуальная в этом платье. Могу поспорить, без него — ещё сексуальнее.

Она отталкивает меня, лицо залито ярким румянцем.

— Вы ведёте себя... — её ноздри забавно раздуваются.

— Как кто? — не сдерживаю усмешку.

— Как наглый, бесцеремонный, циничный, высокомерный самовлюблённый засранец! – при этом ее наманекюренный пальчик каждый раз вжимался мне в грудь.

— А ты — как католическая школьница, на первом свидании. И хочется и колется. Да?

— Не хочу с вами разговаривать.

— Согласен, давай лучше займёмся чем-то более приятным. Разговор у нас всё равно не клеится.

Боже, если бы она могла убивать только взглядом, то, наверное, в этот момент я пережил бы самую страшную смерть и, возможно, даже не одну.

— Ирина и Алексей — прекрасные люди, и Никита — воспитанный молодой человек. Но, как говорится, в семье не без урода. Очень рада, что вы живёте далеко и мне не придётся с вами общаться. А теперь уйдите с дороги. Не портите праздник моей дочери. Потому что если из вашего рта выскочит ещё хоть одно слово, я сделаю так, чтобы вас вывели отсюда.

Ещё минуту мы смотрели друг другу в глаза, никто из нас не желал уступать. Но я как мужчина решил всё-таки сдаться, уступить. Пусть думает, что победила. Делаю шаг в сторону, и в тот момент, когда она проходит мимо, тихо говорю:

— Ты прекрасна в гневе.

Она замирает на мгновение, а потом, глядя в глаза, отвечает:

— Ты не видел меня в гневе.

Она ушла, присоединилась к кому-то из гостей. А я подумал: интересно, она заметила, что перешла на «ты»? Это произошло случайно или таким образом она хотела показать, что я не стою её уважения?

Допиваю свой виски и вклиниваюсь в круг танцующих. Становлюсь рядом с Ликой, она счастливо улыбается, а потом приближается. Я машинально наклоняюсь, чтобы лучше её слышать.

— Маргарита очень интересовалась тобой, — сообщает она.

Наверное, как все счастливые люди в отношениях, она тоже решила, что стоит позаботиться о бедном одиноком старшем брате жениха.

— Спасибо, милая, но передай Маргарите, — я, кстати, понятия не имею, кто это, — что у неё нет шансов.

— Почему? Она хорошая.

— Потому что я плохой, — щёлкаю Лику по носу.

— Тогда тебе нужна плохая девушка? — широко улыбается невестка.

— Упаси боже, — смеюсь. — Плохая у меня уже была.

— И всё-таки присмотрись к Маргарите, — она бросила взгляд на девушку в нежно-голубом струящемся платье. Это платье пыталось копировать последнюю коллекцию одного модного дома, но выдавало себя мертвенным, дешёвым блеском синтетики и кричаще-яркими пайетками. Хотя сама девушка симпатичная. Длинные тёмные волосы крупными локонами лежат на спине, убранные от лица крупными заколками по бокам. Большие глаза, аккуратный нос, пожалуй, слишком тонкие губы. А ещё это платье прячет ноги, и я не могу рассмотреть её ахилл.

Но сомневаюсь, что кто-то в этом зале переплюнет по красоте ног Лизу. Или это просто моё восприятие. Эта женщина, как уникальный экземпляр для коллекционера, то есть для меня. Жаль только времени у меня мало, чтобы насладится своей находкой.