Эльфийское сердце 9
1671 Words
Пользуясь привилегированным положением, Мара всюду присутствовала среди самых почётных гостей, рядом с женихом и невестой. Она чуть ли не плакала, слушая дивные эльфийские песни – так они были прекрасны! Хоть Мара и не понимала слов…
С тех самых пор, как она жила здесь, она немного научилась понимать эльфов, но песни в основном звучали на наречии древнем, как мир, и потому Элинэль, Лиарин или Эктавиан шёпотом переводили ей.
Уже спели молодожёны и их родители, Лиадран и Лиарин дуэтом…
– Эрсель, ясная госпожа,– обратился к ней Эктавиан, – ты обещала мне пару песен. Теперь настал твой черёд.
– Боюсь, что после эльфийских преданий мои песни прозвучат нелепо, – смутилась Мара.
– Если песня идёт от сердца, она всегда прекрасна! – возразила Элинэль.
– Ну, хорошо! Тогда я спою для вас одну песню… Она немного похожа на эльфийскую. Моя сестра очень любила, когда я пела её, – решила Мара.
Она взглянула на Эктавиана, и тот кивнул с пониманием, ободряюще. Девушка знала, что ему понравится любимая песня Джайны – он очень жалел рыжеволосую девчонку.
И Мара начала петь негромко. Она напрасно смущалась: голос её был чудесен и нисколько не уступал эльфийскому.
Когда померкнут звёзды в небесах,
И капельки росы вспыхнут на травах,
Я убегу в волшебные леса,
Глухие чащи, за зелёные дубравы.
Я поселюсь на берегу реки,
Вода которой, чище чем алмазы.
И будут петь мне ночью соловьи
Под нежный шелест сумрачной дубравы.
А я сплету венок из белых лилий
И в лунном свете буду танцевать,
Забыв о горе, ненависти, злобе,
Я буду в радости и счастье утопать.
Среди цветов, среди чудесных трав
Спою печаль свою я – «Песнь дубрав»
И песня эта нежность и тепло
Подарит всем, услышавшим её.
Она растопит холод и тоску,
А я средь листьев и цветов усну.
– Великолепно! – воскликнула Элинэль. – Если бы я не видела тебя, я бы решила, что это поёт эльф.
– Нет, ты не права, Элинэль, – зачарованно промолвил Лиарин. – Она пела лучше всякого элдинэ! Эрсель, ты должна спеть ещё!
– Конечно, конечно! – подтвердил Эктавиан и, видя, что Мара смущена столь сладостной похвалой, добавил: – Элинэль, ну же, уговори её!
– Нет, нет! Не надо меня упрашивать! – поспешно согласилась Мара. – Для меня это честь и радость. Так хочется хоть чем-то отблагодарить за доброту вашу и гостеприимство. Только вот… о чём же мне спеть?
– О любви, разумеется, – молвил Элиран.
– Ведь это же свадьба, – рассудила Лаяна, и девушка поймала на себе её внимательный взгляд.
И Мара запела другую песню. Она старалась петь для всех, но взгляд её неотвратимо возвращался к Лиарину.
В глазах моих холодной осени печаль,
Твой взгляд – пылающий огонь!
И до сих пор я не могу понять,
Как оказались рядом мы с тобой!
Мы – непохожие, как день и ночь,
Мы – разные, как жизнь и смерть!
Создания, пришедшие их двух разных миров.
В тебе бушует море и горит огонь,
А я спокойна и тиха, как ночь.
Ты любишь тёплый солнца свет,
Мне звёзды нравятся и лунный блеск.
Ты так богат, а я, как нищая бедна.
Ты вечно в обществе, а я всегда одна.
Две стороны одной монеты …
Мы – разные совсем!
Но вечная любовь
Соединила сердца два,
Столь непохожих, словно лёд и пламя!
Твой гордый взор, твоя походка
И жесты – царственно торжественны!
И мудрость, свойственная древним,
В твоих словах, в твоих движениях!
Мы не похожи!
Но ведь это не помеха!
Как не бывает бед без смеха,
Как небо вечно над землёй,
Так неразлучны мы с тобой!
***
По мере того, как Мара пела, Лиарин будто помрачнел (если так вообще можно сказать об этом светлом народе), словно серебряная дымка, витавшая в воздухе, стала плотнее вокруг него, и даже ясные глаза как-то потускнели. Сейчас он, казалось, отсутствовал, пока все снова восторгались голосом Мары, чем приводили её в смущение.
– Чудесно! Чудесно! – восклицала Элинэль. – Лиадран, Эктавиан, вам понравилось? Лиарин, а ты что молчишь? Тебе не понравилось?
– Что? Ах, нет! Понравилось конечно! Прекрасная песня, – сказал он, вернувшись к действительности.
– Тогда чего ты такой мрачный? Может, теперь ты споешь, – предложила Элинэль.
– Спеть? Что ж можно… – согласился эльф и улыбнулся, делая вид, что всё в порядке. – Я как раз вспомнил одно старинное предание… Прекрасное предание. Но оно на древнем наречии, боюсь, не все его поймут, – эльф бросил короткий взгляд на Мару, и вдруг, к её удивлению, быстро отвёл глаза.
– Я перескажу Эрсель, – успокоил Эктавиан.
И тогда Лиарин запел…
И по щекам Мары катились слёзы, когда она слушала эту песню. Она не постигала слов, но сама мелодия была дивно прекрасной и такой трагически скорбной, что слушать её без слез было невозможно.
– Это древнее сказание о наших предках, – прошептал Эктавиан. – В давние времена это было… Тогда Элдинэ и люди ещё заключали великие союзы. И был среди эльфов прекрасный и великий князь Галедан. Он объединился с королём людей из Мангара – Города рыцарей. И была у короля дочь – прекрасная принцесса Каэлла. Увидев её, эльфийский князь потерял голову. Много прекрасных дев из Эльфийской Долины жаждало его любви, но он отдал сердце дочери человека. В то время шли войны, ибо и тогда на юге ютилось зло, и более сильное, чем Катарас – Гелан Чёрный. Эльфы и люди сражались с ним, но враг был могущественнее и коварнее. Зло всех обмануло. Пока войска находились вдали, а Мангар оставался беззащитен, злые силы похитили королевскую дочь Каэллу. Разгневанный Галедан собрал три великих отряда. И встал он во главе одного, а его братья Лаудус и Огин – наши с Лиарином славные предки – возглавили два других. К ним присоединилось войско короля Мэнагара. И эта могучая армия ринулась на Юг. Элдинэ и люди победили зло и освободили Каэллу, но на поле битвы Огин и Лаудус, и многие великие воины пали. Зло поразило их отравленными клинками, пронизанными ядом ненависти и чёрной магии. Они растаяли и ушли за Море, так и не вернувшись домой, к своим родным. Погиб и отец Каэллы – король Мэнагар. Был смертельно ранен и Галедан! Он долго сопротивлялся и не хотел уходить, но по дороге в Мангар и он растаял как туман. Победа была оплачена дорогой ценой! Но в памяти Звёздного народа живут по сей день славные имена доблестных предков!
Горькой была разлука любимых… Но иначе быть не могло! Эльфы и люди не должны быть вместе – это истина на все времена! Ибо и в Благословенном Краю за Морем Галедан не обрел покоя. А Каэлла вскоре покинула Мангар… Она пришла на берег Серебряного моря, томимая тоской и болью. Она в слезах звала любимого и кричала его имя: «Галедан! Галедан! Галедан!», пока так и не умерла на морском берегу от невыносимой скорби. А Галедан стоял на далёком побережье Благословенного Края, по ту сторону Моря, и звал её: «Каэлла! Каэлла! Каэлла!». Но их зов не долетел друг до друга. Море поглотило их голоса, а потом выплеснуло их вместе с брызгами солёных вод в небеса, и их горестные стенания превратились в прекрасных белых птиц с печальным голосом…
Так появились чайки… Они по сей день летают над морем, и плачут, и стонут, как влюблённые, разлучённые навсегда…
Все замолчали, когда Лиарин закончил свою песню. И лишь спустя немного времени Элинэль сказала:
– Эрсель, спой нам ещё! Про любовь. И что-нибудь повеселее! Твоя баллада, Лиарин, была прекрасна, но, боюсь, моё сердце сейчас разорвется от печали.
– Можно и веселее! – согласилась Мара, хотя сердце её ещё стонало, как чайка над солёной морской волной.
Отзвук напева звенел в душе, а ещё в ушах звучали погребальным колоколом слова Эктавиана: «Эльфы и люди не должны быть вместе – это истина на все времена!». Выходит, песня Лиарина предназначалась ей, Маре, ибо он понял, что свою она пела для него, и дал ей ясный ответ. Есть закон мироздания, который нельзя нарушать, как бы того не хотелось…
И она запела, хоть горечь жгла ей сердце, и слёзы готовы были хлынуть из сияющих любовью и мукой глаз:
Говорил мой разум сердцу:
«Не смотри в его глаза,
Эта бездна льда и страсти
Для тебя дорога в ад.
В голубых озерах омут:
Вмиг утонешь – не спастись!
Ты сгоришь в огне жестоком!
Не смотри же, отвернись!»
Но прекрасный мой мучитель,
Улыбнувшись, как звезда,
Самым нежным в мире взглядом
Посмотрел в мои глаза…
Что ты сделал, беспощадный?
Ах, зачем мне это все?
Сердце биться перестало…
И дыхание замерло…
Только ты не приближайся,
Только ты не говори.
А иначе я не справлюсь
С силою твоей любви!
– Ну вот, это уже лучше! – улыбнулась Элинэль – мотивчик песенки был озорным. – У нас ведь праздник – надо веселиться!
– Пойдёмте танцевать! – предложила Лиадран. – Лиарин, ты идёшь?
Все поднялись, собираясь на Мраморную площадку. Лиарин, казалось, заколебался, но лишь на миг:
– Да, разумеется! Идём, Лиадран, – и, взяв за руку эльфийскую княжну, ушёл прочь.
Ревность, как кинжал, вонзилась в сердце Мары, но она не подала вида.
– Госпожа Эрсель, вижу Вы, как и я, остались в одиночестве… Можно, пригласить Вас на танец?
Обернувшись, она увидела Орена – юного эльфа, ему было лет двадцать пять, по-эльфийским меркам сосем мальчишка. Мара улыбнулась почти искренне и, не раздумывая, согласилась. Танец был весел и прекрасен, но прежнее чувство безбрежного счастья и неземного восторга уже не вернулось.
Рядом сияли, как две луны, кружась в плавном скольжении, Лиарин и Лиадран. А в голове всё ещё звучала прекрасная баллада о любви эльфа и человека – любви, обречённой на гибель.
Потанцевав с Ореном, Мара вернулась к столу, подкрепляясь эльфийскими яствами. К ней подошла Элинэль.
– Эрсель, я рада, что ты здесь, сейчас, на моем празднике. Я благодарю Небеса за нашу встречу! Ты подарила нам чудные песни. И мне нравится твоя учтивость. Я бы хотела, чтобы ты подольше погостила у нас и осталась и после свадебных торжеств, а это еще на две ночи. Но моя мать, Лаяна – она видит будущее, знает о том, что неведомо другим. Она сказала мне: «Эрсель пришла сюда неожиданно для нас, и так же неожиданно она уйдёт». Я надеюсь, что этот день будет ещё не скоро. Но хочу заранее преподнести тебе подарок. Мой отец решил, тебе это пригодится в час нужды, – на ладонь Мары лёг тяжёлый парчовый кошель.
– Что это? – удивилась девушка.
– Эльфийское серебро. Нам в Элтлантисе деньги не нужны. Но когда ты вернёшься в мир смертных, они тебе понадобятся. Люди ценят серебро Звёздного Народа. Ты ведь совсем одна! Деньги будут нужны тебе. А пока не думай о том, что будет, наслаждайся тем, что есть у тебя сейчас!
– Благодарю тебя, ясная Элинэль! Тебя, и твоих родителей, и твой народ от всего сердца! Забота ваша не знает границ, я в неоплатном долгу! А теперь, если ты не возражаешь, я пойду в свой шатер.
– Конечно. Отдыхай! Но завтра я жду от тебя танцев, песен и смеха.
Мара распрощалась с Элинэлью и ушла спать.
Так закончилась первая ночь празднества для Мары…
- Writer
