И в сумерках придёт рассвет

Эльфийское сердце 8

Приближался день свадьбы, вернее, вечер и ночь.

Мара постепенно знакомилась всё с большим количеством обитателей Города-Зелёных-Шатров. Все они были почтительны с ней, некоторые проявляли живое участие и сочувствовали девушке, но в большинстве своем были достаточно сдержанны и холодны. Мара не могла винить их в этом. Такова была многовековая традиция, требовавшая чёткого соблюдения: «эльфы и люди должны жить раздельно и не должны соприкасаться». Так лучше для всех!

Люди считали эльфов бессердечными, жестокими и высокомерными. Кроме того, они владели магией, которую безгранично боялись смертные.

Эльфы полагали, что люди грубые, недалёкие, невежественные создания, к тому же падки на соблазны и губительны для всего, чего касается их рука.

Мара справедливо посчитала, что её в Городе эльфов встретили ещё очень даже ласково. Она иногда представляла, что было бы, приведи она вот так в свою деревню Лиарина или Эктавиана. Эльфы дали ей приют, в котором она так нуждалась, и она была этому рада, очень рада.

Наконец настал долгожданный день свадьбы. У Белого Дворца были устроены столы для пиршеств. Они ломились от диковинных яств, исключительно растительных. Эльфы не убивали животных, не ели мяса, только плоды. Они брали у леса исключительно то, что лес отдавал с радостью. Для них весь мир вокруг был наполнен разумом и жизнью.

***

Как только солнце село, и взошла луна, настало время церемонии. Эльфийский народ собрался на Мраморной площадке. В центре её выложили круг из золотых цветов. Здесь должен быть заключен брак.

Как узнала Мара от Лиарина, проведение свадеб было обязанностью и правом Великой княгини Лаяны, другими заботами народа ведал князь Элиран.

Лаяна уже стояла в центре цветочного круга. Она была одета в платье янтарного оттенка, сверкающее, как солнечные лучи, и голову её венчала корона. Именно на княгиню была похожа Элинэль, а младшая её сестра более походила на отца – волосы правителя эльфов также сияли пепельным серебром. В первом ряду гостей стоял Великий князь Элиран, родители Эктавиана, Лиарин, Лиадран и сама Мара (что было великой честью для чужака-человека).

Эльфы расступились, и Мара Джалина увидела, как по мраморной дорожке шли рука об руку Элинэль и Эктавиан.

Княжна сегодня казалась  ещё краше, чем всегда. На ней было тёмно-синее платье, цвета вечернего неба, на котором мерцали вышитые серебром звёзды. Сияющая  вуаль летела за её плечами, венок из белых лилий украшал тёмные волосы.

Эктавиан, напротив, был в светлых одеждах, а лёгкий белоснежный плащ отделан серебром. На груди у эльфов блистали, как звёзды, камни-самоцветы, подобные тем, что дремали на ветвях Кэнтрианэ. Встав вполоборота к Лаяне, жених и невеста не отрывали взгляда друг от друга, пока Великая княгиня протянула к ним руки, словно желая обнять их, и заговорила.

– Я – Великая княгиня народа Элдинэ, – сказала Лаяна, – и мне дарована власть сочетать души эльфов в священном браке. Я делала это уже не раз, но теперь особенная ночь! Сегодня я вручаю тебе, Эктавиан, сын Лароса, из рода Лаудуса, сокровище моего сердца – моё дитя Элинэль. Моя возлюбленная дочь, отныне ты становишься супругой этого достойного эльфа. Будь ему верной женой и добрым другом, как и я была все эти годы твоему отцу! Я знаю, что сегодня сбывается ваша мечта, и всем ведомо, как вы любите и уважаете друг друга. И всё же я обязана спросить вас: уверены ли вы в своём выборе? Ибо любовь эльфа – это на всю долгую вечность, и здесь нельзя ошибиться! Пришли ли вы сюда по доброй воле?

– Да, ясная госпожа! – торопливо ответил Эктавиан. – Не только по доброй воле, но и с величайшим наслаждением! И я обещаю беречь её, как своё собственное сердце, ибо истинно Вы отдаёте мне сокровище!

Лицо Элинэль осветила жемчужная улыбка.

– Мама, будь спокойна за мою судьбу! Я пришла сюда по доброй воле. И я постараюсь выполнить твой наказ и стать женой, достойной князя Эктавиана.

– Тогда мне остаётся лишь дать вам моё благословение. Обменяйтесь камнями!

Элинэль и Эктавиан сняли с шеи эльфийские самоцветы и надели их друг другу. В этот момент Лаяна взмахнула рукой и осыпала их серебряной пыльцой. Она заискрилась в ночи. И Мара вдруг подняла голову к небу и заметила, к своему удивлению, что звёзды стали как-то больше и ярче, а затем мерцающий свет снизошёл с небес и окутал эльфов-молодожёнов сияющим облаком.

И тогда все Элдинэ, как они сами называли себя, в один голос запели светлую дивную песню на языке, непонятном Маре, но прекрасном, и ей  казалось, что к голосам дивного народа примешались шум ветра, и звон ручья, и пение птиц, и шелест серебряной листвы.

– Отныне, его память – твоя память, а её память – твоя навсегда. Вы обменялись эльфийскими камнями: это не просто самоцветы – это ваши сердца, ваши души, ваш дар бессмертия. Теперь ваши души слились в одну. И нет больше иной судьбы, как только вечно идти вместе, рука об руку, как вы пришли сюда сейчас. И да хранят звёзды вашу любовь! – добавила Лаяна, когда хор голосов смолк.

 Великая княгиня с улыбкой  поцеловала дочь в лоб, затем обняла  Эктавиана. Эльфы снова запели. А молодожёны после счастливых объятий и долгого поцелуя, приблизились к гостям в первом ряду. Элиран обнял их и поцеловал в лоб, затем этот обряд проделали родители Эктавиана и другие. Жениха и невесту без конца целовали и поздравляли, а эльфийский хор продолжал греметь, наполняя воздух волшебством.

– Они славят жениха и невесту, желают им счастья и вечной любви, славят Небеса, наш Благословенный Край и дары Леса, – услышала Мара над ухом мягкий женский голос.

Она обернулась. Ей приветливо улыбалась дама с золотой косой, уложенной на голове в виде короны. На вид ей было лет  тридцать, но на деле Мара боялась предположить, сколько ей столетий: это была мать Лиарина – Нэя.

– Наверное, тебе хотелось знать, что они поют… – продолжила златокосая эльфийка.

– Благодарю Вас, ясная госпожа! – ответила Мара с улыбкой.

– Пойдём к столу! – эльфийка взяла девушку под локоть. – Я видела, что мой сын и Эктавиан тебя опекают, но сегодня им не до этого. А мне не хочется, чтобы на свадьбе кто-нибудь грустил. Ныне радостная ночь для нас. Будет много песен, а потом танцы. Ты тоже должна спеть! Если тебе понравится, то, может, ты останешься подольше. Я бы хотела, чтобы ты присутствовала и на свадьбе моего сына! Он, знаешь ли, немного привязался к тебе…

– Разве Лиарин женится? – спросила Мара почти равнодушно, но сердце её трепетало в груди, словно ожидая приговора.

– Пока ещё нет, но это давно решено, – объяснила  Нэя.

–Да, конечно, – кивнула Мара. – Как же может быть иначе…

– Ладно, присаживайся, не стесняйся! – она оставила Мару у стола. – Лиадран, дитя моё, пойди сюда! – и окликнула тут же  сестру невесты. – А ну–ка, скажи мне, когда ты будешь стоять на месте своей сестры?

– Когда ваш сын встанет на место своего друга! – смеясь, ответила дочь Элирана.

И эльфийки оставили Мару.

Девушка отыскала глазами Лиарина. Он улыбался и говорил о чём-то с Эктавианом, а рядом Элинэль обнимала мать и отца.

«Как он прекрасен! – подумала Мара. – Нет уж, я уйду раньше, чем он женится на этой надменной эльфийке! – она горько усмехнулась. – А что ты хотела, Мара? Он подобрал тебя в лесу из жалости, зная, что ты сгинешь, если он не спасёт тебя. Он показал тебе красоты своей земли. Что же ты ещё хочешь? Разве пара ты ему, эльфийскому князю, вечно юному и прекрасному, звёздному созданию с сияющим сердцем и сладостным для ушей волшебным именем – Лиарин? Ты рядом с ним, что бесцветная былинка рядом с розой! Деревенская нищенка без роду, без племени. Да и кем ты  выглядишь по сравнению с этой прекрасной эльфийской княжной?».

Она перевела взгляд на Лиадран, чьи серебряные волосы сияли в свете луны и огней. Ей очень захотелось расплакаться.

 Но вдруг кто-то коснулся её руки. Мара обернулась и увидела Лиарина, глаза его мерцали в полумраке.

– Ты не скучаешь, Мара Джалина? – заботливо спросил он. – Сейчас начнутся пляски. Пойдёшь танцевать со мной? – и он протянул ей руку.

Мара улыбнулась, боясь, что он заметит слёзы у неё в глазах.

– Да! – просто ответила девушка, и они шагнули в освещённый луной мраморный круг, где певец уже запевал весёлую песенку, а пары начинали выстукивать ритм танца собственными ногами.

Песня о бродяге-арфисте была неэльфийской, но задорной и светлой, так что эльфы любили её.

Лето. Жара. Посохла трава.

Между холмов тропинка легла.

А по тропе, пыль поднимая,

Мальчик-бродяга куда-то шагает.

Ноги босые, пылью покрытые,

Светлые волосы, одежды выцвели.

В серых глазах солнце блестит,

А за спиною арфа висит.

Эльфийский танец был непрост. Вначале Мара путалась в сложной комбинации подскоков и притопов и смотрела всё больше вниз, на ноги Лиарина и свои. Но вскоре танец стал ей ясен, и она легко повторяла его узор. Танец захватил её полностью. Теперь она глядела прямо в глаза Лиарина и видела, как в них сияет радость, она чувствовала, что  у неё на лице тоже светит улыбка. 

Небесно-голубое платье, одолженное Элинэлью, мелькало в ночи, как синее пламя, летели по ветру каштановые волосы. Голос певца, чёткий ритм, который выбивали ногами танцующие, и одинокий голос флейты сливались в одну единую мелодию, от которой сердце наполнялось непостижимым восторгом. Пары танцующих, казалось, предугадывали движения друг друга и как зеркало повторяли их. Маре чудилось, что она слышит, как бьются сердца вокруг – все, как одно!

Это ощущение было непередаваемо прекрасно, словно у Лиарина и у неё самой была теперь одна душа на двоих. Да и весь круг точно стал единым целым. И, будучи чужой в Эльфийской Долине, она чувствовала родство с каждым в этом круге, с каждым танцующим этот древний танец. Он был магическим! Мара не сомневалась в этом. Она видела, как на её глазах, на кустах вокруг распускались золотые, сиреневые и розовые бутоны, и шелестела только что народившаяся листва.  Мара вошла во вкус – она уже сама добавляла  новые движения: то заводила руки за спину, то поднимала их над головой, кружилась, прихлопывая в ладоши. И Лиарин не отставал от неё.

 Ритм всё нарастал. Звенела песня…

Так и идёт,

Пока хутор не встретит,

Где его каждый

Житель приветит,

Дети слетятся,

Как мотыльки:

«Останься у нас!

Не уходи!»

Стол для него

Соберут, как для гостя…

«Мальчик,

Сыграй нам на арфе!» –

Попросят.

И заиграет он,

Запоёт,

Пусть веселится,

Ликует народ.

«Как он прекрасен – мой эльфийский князь! – подумала Мара, не сводя с Лиарина глаз. – Я люблю его!»

Безумная мысль родила в ней безумное желание.

«Что, если мне сейчас крикнуть на весь лес, так, чтобы даже древо Кэнтрианэ вздрогнуло и зазвенело своими самоцветами, крикнуть: «Я люблю его! Я люблю Лиарина!». Что станут делать все эти Элдинэ, если я – деревенская девчонка, простая смертная, сиротка, подобранная ими из жалости, у которой даже собственного платья не нашлось для этого празднества – вдруг заявлю на всю Эльфийскую Долину, что я люблю их прекрасного эльфийского князя? Что станет делать эта лучезарная высокомерная красавица Лиадран? И её отец, князь Элиран? Может, они выгонят меня взашей?» – Мара даже засмеялась над своими озорными мыслями.

Но дальше ей в голову пришёл вопрос, от которого ей стало уже не смешно: «А что скажет на это он сам, её Лиарин?»

А ещё она подумала, что такая шутка непременно всё испортит. Наверное, танцующие встанут как вкопанные, песня оборвётся, и смолкнет свирель. Танец будет испорчен, а ей хотелось, чтобы он никогда не кончался, и  она могла всю жизнь танцевать с таким восторгом, держа за руку Лиарина и отражаясь в его сияющих глазах.

Песня меж тем подходила к концу:

Нет больше дома,

Уюта, тепла,

Лишь тёмная ночь,

Да в небе луна.

В сердце оставив

След навсегда,

Так и уйдёт

Бродяга один,

Лишь только небом

Единым  храним…

Но на смену  этой балладе тотчас пришла другая. И веселье продолжилось. Теперь пары образовали единый круг. Эльфы, взявшись за руки,  сходились в центре танцевальной площадки, вздымая при этом лёгкие руки вверх, и вновь расходились в широком хороводе. Когда они образовывали маленький  круг, казалось, что на белом мраморе распускался прекрасный цветок с разноцветными лепестками. Затем кольцо распалось на две шеренги, вставшие  напротив. Эти линии сходились лицом к лицу, приветствовали друг друга тройным  ритмичным хлопком и вновь удалялись.

Лиарин и Мара попали в разные линии, и бок о бок с эльфом тотчас оказалась Лиадран. Но Лиарин стоял  напротив Джалины, и каждый раз, сближаясь, они оказывались лицом к лицу.

Потом шеренги распались. И Лиарин вновь взял за руку Мару. Праздник продолжался.

– Ты не устала? – спросил эльф.

– Шутишь? – изумилась Мара Джалина. – Это просто великолепно!

– Но отдохнуть доведётся, после этого танца придёт пора песен…