И в сумерках придёт рассвет

Скитания 2

Ожидание не затянулось. Вскоре телега с высокими бортами показалась из-за поворота. На козлах сидел мужчина лет сорока, в коричневой куртке, с золотой шевелюрой, ярко освещенной солнцем. Он правил некрупной мохноногой вороной лошадкой.

Мара поднялась при их приближении и улыбнулась любезно. Мужчина натянул поводья и притормозил.

– Доброе утро, господин! – поздоровалась Мара. – Нельзя ли узнать, куда Вы держите путь?

– Доброе утро, красавица! А  еду я, куда ты пожелаешь! – мужчина озорно подмигнул ей.

– И всё же нельзя ли уточнить? – настаивала девушка.

– В Калиб, моя дорогая! – ответил незнакомец.

– Значит, Вы будете и в Галиорте… А не возьмёте ли меня с собой? Я, конечно, заплачу! – попросила Мара.

– Нет-нет, моя прелесть, я не посмею взять с тебя денег! А до Золотого Города, само собой, подвезу за один поцелуй твоих сладких, как вишенки, губ! Это будет подходящая плата, – ухмыльнувшись, сказал возница.

– Боюсь, такая цена не устроит меня! – покачала головой Мара, продолжая улыбаться, но голос стал ледяным.

– А ну-ка, Сайран, непутевый развратник, попридержи свой язык, и не пугай ребёнка! – неожиданно услышала Мара другой голос.

Потом она увидела, как за высокий борт телеги взялась чья-то рука, и, наконец, показалась голова другого мужчины, темноволосого, с коротко остриженной бородой и пышными усами. Голубые глаза оглядели девушку.

– Здравствуйте, сударыня! Не обращайте внимания на этого дурня! Таков уж он уродился, только увидит хорошенькую девицу, тотчас пускается с ней любезничать. К счастью, сам он не такой развязный, как его язык. Так ведь, Сайран?

– А то! – усмехнулся светловолосый, – в жизни никого силой не тронул! Бояться меня не надо. А что поболтать люблю… Так, как удержаться, при взгляде на красоту девичью?

– Если надо в Галиорт, забирайся в телегу, дочка! И нам веселее будет, и тебе ноги не бить, – добавил второй.

Мара оценивающе посмотрела в его голубые глаза, поразмыслила с минуту и, наконец, решилась принять предложение. Мужчина с чёрной бородой подал ей руку, и Джалина ловко запрыгнула в телегу. Здесь дно было застелено соломой, и ближе к козлам громоздились какие-то тюки, покрытые пледом. Тёмноволосый незнакомец полулежал, укрывшись шерстяным  плащом.

 Сайран прикрикнул на лошадь, и она пошла дальше. Телега дернулась, и Мара, покачнувшись, упала на солому. Она рассмеялась, усаживаясь поудобнее. Мимо медленно «потекли» деревья.

– Ну, давай знакомиться! Меня зовут Марин. А бездельник Сайран, – и чернобородый махнул рукой за спину в сторону возницы, – мой младший брат. Это так, хоть мы и не шибко похожи! Едем мы в Калиб из Мангара. А ты?

– Я – Мара! – ответила девушка.

– А откуда ты взялась Мара, посреди леса?

Джалина помедлила и сказала:

– Из деревни… здесь, неподалёку…

– Не припоминаю, чтоб здесь деревня была, – прищурился по-хитрому Марин. – Разве что ты называешь деревней Эльфийскую Долину? – усмехнулся он.

Мара серьёзно поглядела на него, и Марин улыбнулся по-доброму.

– Ладно, коль не хошь, ответы из тебя тянуть, как рак клешнями, я не стану… Ну, хоть зачем в Галиорт идешь, скажи!

– Жить там думаю. Надеюсь работу найти, угол… – ответила Мара.

– Пожалуй, сможешь, если ты достаточно работящая, неленивая, – сказал Марин.

И они некоторое время ехали, молча, слушая, как Сайран напевает себе под нос славную песенку.

– А Вы живёте в Мангаре? – поинтересовалась Джалина.

– Нет, я из Калиба. Это славный городок! Я раньше был охотником. Смолоду по лесам бродил. Мы с братом немало зверья в Северном лесу добыли. Пока в прошлом году меня не угораздило на медведя пойти. Думал, добуду шкуру, да вот те раз – лишился ноги!

И без всякого конфуза, Марин задрал штанину на левой ноге. От самой лодыжки и до колена она была изувечена страшными шрамами и ещё гноящимися язвами. Марин поморщился от боли и, не спеша, расправил штанину.

– Вот так-то… Какой там охотиться, ходить сам толком не могу! А муки такие, хоть волком вой! Будто собаки кость гложут! Вот брат меня и повёз в Мангар – говорили, есть там хорошая лекарка… Да только молве верить – тьфу! Не помогли её травки. Разучились люди исцелять, лишь и могут, что калечить.  Зря только тащились сюда!

Джалина видела, что боль очень мучает  Марина, но, несмотря на это, голос его оставался бодрым и неунывающим, и выглядел он чрезвычайно жизнерадостно. Смирившись с судьбой, он мог лишь посмеиваться над злым роком и  собственной беспомощностью.

И он стал рассказывать о своей семье, о трёх дочерях, о Калибе, Золотом Городе… А телега всё ехала, и ехала по лесной дороге.

– Подай-ка мне сумку! – сказал Марин ближе к полудню.

Мара протянула ему холщовый мешок. Марин извлёк оттуда хлеб, мясо и три спелых груши и предложил девушке.

– Благодарю, я неголодна! – отвергла яства Мара, но в животе у неё предательски заурчало.

– Конечно неголодна! – засмеялся Марин. – Но ты ведь составишь компанию больному старику? До Галиорта путь неблизкий – дней пять… Ты же не будешь всё это время питаться одними моими байками?

И Мара, поблагодарив, взяла благоухающий кусок копчёного мяса и принялась жевать. На самом деле, она уже давно умирала от голода.

– Эй, Сайран, дай Воронку отдых, а своему животу съестного!

Лошадь дёрнулась и встала, и через миг мужчина с соломенными волосами тоже прыгнул в телегу.

– Вот, хоть чуток посидеть с такой голубушкой, а то ишь развалился, господин Марин! Дай, я хоть погляжу, что за диво нам встретилось на лесной дороге! – болтая так, Сайран успевал ещё и поспешно складывать  в рот снедь.

Добавив ещё пару комплементов, он спросил, смачно пережёвывая мясо:

– Голубушка, а ты не боишься бродить вот так, по лесу, совсем одна? Мало ли лихих людей или зверья!

– Что поделаешь, такая уж мне доля выпала – вот и брожу. Злых людей, конечно, на свете хватает, да ведь и добрые попадаются. Вот вы, к примеру! –  отвечала Мара.

– Вот уж мёд мне на душу! – улыбнулся Сайран. – Эх, был бы я хоть лет на десять моложе, сразу взял бы тебя в жёны! – при этих словах Сайран выпрыгнул из телеги и занял своё законное место на козлах.

– Ой, ты, сокол ты наш! – хмыкнул ему вдогонку Марин.  – Неужто она бы пошла за тебя?!

Они снова тронулись в путь. И Мара, пообедав и пригревшись на солнышке, задремала.

Проснулась она от протяжного стона. Марин корчился от боли, проклиная свою ногу. Ей очень хотелось ему помочь. И вдруг она вспомнила таинственное заклинание, призванное уменьшить боль и исцелить раны. Она научилась ему в Эльфийской Долине, с лёгкой руки Лиарина, разумеется.

Сначала она говорила, что, вряд ли освоит его, но эльф настоял, рассудив, что однажды  оно непременно пригодится.  И вот момент настал!

Однажды, в тот день, когда они встретились,  Мара сама ощутила на себе действие целительной эльфийской магии – тогда, загнанная ужасом, с душой, горящей от боли, она ощутила неземной покой и безмятежность, укрытая плащом эльфа, словно его объятья были надёжнее самых высоких и неприступных крепостных стен. Теперь она решила попробовать сделать это сама.

– Позвольте мне! – сказала Мара, простирая руки над раной.

Закрыла глаза и, призвав на помощь весь мир, Небеса, Творца, всех Элдинэ и, главное, своё сердце, которое так хотело помочь этому охотнику, прошептала про себя: «Маяна кару, далегас кару, Эрсель каринах эла!»

– Что за чудо?! – услышала она голос Марина, теперь уже бодрый и удивлённый. Девушка открыла глаза и увидела, что язвы исчезли, шрамы разгладились, стали меньше, а лицо её попутчика сияет от счастья. – Ты и впрямь волшебница! Что ты сделала? Боли нет, и я даже могу шевелить ею! – воскликнул Марин. – Вот уж диво так диво! Уж ни сами ли эльфы  научили тебя таким чудесам?

Джалина была довольна тем, что смогла помочь этому человеку.

– Я постараюсь вылечить Вас полностью, пока мы едем! – пообещала она.

– Да, не зря видно судьба занесла нас в эти края! Даже не знаю, как отблагодарить тебя смогу! – улыбнулся Марин.  – Но позволь дать совет: у тебя великий дар, но там, куда ты отправляешься, в Золотом Городе, лучше его скрывать. Там люди боятся всякого колдовства. Они знают лишь магию Каран Гелана, а она несёт только зло. Потому твои добрые дела могут истолковать неверно – ты  напугаешь их, и это будет дорого тебе стоить.

– Я учту это, господин Марин! – сказала бывшая принцесса.

До вечера повозка останавливалась ещё несколько раз. Марин и Мара вели неторопливые беседы, а иногда, если песня Сайрана была им знакома и приходилась по душе, громко и задорно подпевали вознице на два голоса.

Когда солнце склонилось к закату, Мара снова задремала.

Проснулась девушка уже ночью… Она лежала в телеге на сене, бережно укрытая тёплым шерстяным плащом. Приподнявшись, она увидела неподалеку огонь, пасущуюся в полутьме низкорослую лошадку, и Марина с Сайраном, сидящих у костра. Они негромко разговаривали. Мара Джалина закуталась в плащ поплотнее, укрывшись почти с головой, и крепко уснула, теперь уже до рассвета.

***

Лиадран вернулась в Город эльфов не спеша, празднуя свою победу над девчонкой с Сосновой горки. Это было чувство недостойное эльфийской княжны, но сдержать его она не могла. У Белого Дворца она наткнулась на Лиарина. Он, казалось, её даже не заметил.

– Лиарин, солнце моё! – окликнула его девушка. – Куда ты так спешишь, что даже не удостоил меня приветствием?

– Ах, прости, Лиадран! – поспешно отозвался эльф. – Я, в самом деле, тороплюсь.  Скажи, ты не видела Эрсель? 

– Видела, – ответила девушка, загадочно улыбаясь. – А что?

– Видела! – обрадовался эльф. – Где она? Я её с утра по всей округе ищу!

– Зачем тебе она? – спросила Лиадран, нахмурившись.

– Сначала, скажи мне, где она! – торопил Лиарин.

– Она ушла, – веско сказала дочь Элирана.

– То есть… как это? – не поверил эльф.

– Да так! Ушла и всё!

– Но она не могла… вот так… Не попрощаться! И вообще… не могла уйти! – выражение лица Лиарина было столь растерянным, что Лиадран сжалилась и решила объяснить.

– Она ушла рано утром, когда ещё все спали. Сказала, что  не хочет слёзных расставаний. Я понимаю её. Она правильно поступила. Все мы теперь вздохнем свободно. Она была здесь чужой и чувствовала это. Она просила меня попрощаться с тобой, Эктавианом и моей семьёй и благодарила за гостеприимство. «Но, – сказала она, – я возвращаюсь к людям, ибо моё место там, где мой род». Ей было неуютно здесь. Она так мне и сказала: «Люди и Элдинэ совсем разные, у нас нет ничего общего, и быть не должно, лучше порознь. Каждому своё! Глупо полагать, что мы можем ужиться вместе». Вот так она сказала, а потом я её проводила до Южного пути.

– Так и сказала, что люди и эльфы не должны быть вместе? – переспросил Лиарин.

Он стал мрачнее тучи.

– Да, так и сказала. И я решила помочь ей – провела её через Мир Теней, эльфийскими тропами.

–Но зачем? – вскричал Лиарин. – Если бы она пошла обычным человеческим путём, я смог бы догнать её! И почему ты не позвала кого-нибудь, когда увидела, что она уходит?

– А зачем мне держать то, что нам не принадлежит?!  Она всё сделала правильно: ушла туда, где её место.

– Куда? Куда она ушла? – нетерпеливо воскликнул эльф.

– В Мангар, во Вторую столицу, – холодно бросила Лиадран.

Лиарин тотчас сорвался с места, исчезая в лесу.

– Куда ты, Лиарин? – закричала эльфийка ему вдогонку.

– Попробую её догнать, может, ещё успею! – долетел до Лиадран его звонкий голос.

***

– Просыпайся, голубушка! – услыхала Мара сквозь сон  ласковый голос Марина.  – Мы почти приехали.

Мара открыла глаза с неохотой: ей снилась Эльфийская Долина, и там, во сне, она танцевала с Лиарином. О, как она скучала по нему! И сейчас в сердце её была тоска.

Мара Джалина поднялась на ноги, держась за высокий борт телеги и пытаясь разглядеть дорогу из-за широкой спины Марина. Благодаря стараниям девушки его нога была полностью исцелена силой эльфийского заклинания, и теперь он сидел на козлах и правил телегой, подменив своего  младшего брата. Сайран спал на дне телеги, и капли моросящего дождя блестели на его светлых волосах.

Марин, излечившись от тяжкого увечья, теперь чуть ли  не на руках носил Мару Джалину и всё причитал о том, что не напрасно судьба свела их вместе.

За пять дней неторопливого пути они дважды ночевали на постоялых дворах (на их счастье, так как в эти ночи лили дожди) и ещё дважды в лесу под открытым небом. Ну вот, наконец, они достигли Галиорта…

Встав в полный рост, Мара увидела вдали Золотой город как на ладони, огромный, мрачный, древний, скрытый за мощными каменными стенами. Глядя на эту крепость, девушка недоумевала, отчего этот город почти добровольно покорился Катарасу, как поведали Марин и Сайран.

Но ответ был прост, и она знала его: достаточно зоркий человек мог разглядеть с южной стены Галиорта лежащее вдали пепелище Джалисона. Они видели синие молнии магии в небе и пожар, уничтоживший столицу. Они не верили в возрождение династии Ринай – хотя на востоке, в Остенграде, всё ещё держался брат короля, а в городе шёпотом рассказывали сплетню о том, что юная принцесса не погибла в огне…

Золотой город отчаялся и потерял веру в свои силы. Его жители предпочли остаться живыми рабами, но не становиться мёртвыми героями. Мара не могла осуждать их, но и оправдать тоже не получалось! Слишком сильно жгла её сердце ненависть к Каран Гелану, и всё ещё стояла перед мысленным взором картина страшного разорения Сосновой горки, и застывший взгляд  изумрудных глаз мёртвой Джайны.

«Когда-нибудь, сестрёнка, я отомщу за вас! За тебя, тётю Мирну, дядю Бата! Я отомщу Катарасу!» – пообещала Мара, а вслух сказала:

– Не пойму, отчего его называют Золотым городом – выглядит он мрачно!

– Это был величественный город в прежние времена, – промолвил Марин. – Но это было давно. Затем южные войска Гелана разграбили его. И он стал медленно угасать с тех пор. А теперь, во власти у Катараса, стал ещё угрюмее.

Мара пробралась меж тюков с поклажей ближе к Марину и, усевшись впереди телеги на один из них, невесело глядела на дорогу.

– Что–то не вижу восторга в твоих глазах! – оглянувшись на неё, добавил Марин.

– А чему радоваться? Я не знаю, что меня там ждёт, но сдаётся мне – ничего хорошего, – отозвалась девушка.

– Может, поедешь с нами в Калиб? – предложил Марин.

 С минуту Мара боролась с искушением: она была готова согласиться, но, с некоторых пор, она боялась привязываться к людям. Ей казалось, что слуги Катараса всё ещё ищут её, хоть  она и не догадывалась, в чём  причина такой упорной ненависти. Мара боялась навлечь беду на кого-нибудь ещё, как она уже навлекла её на Джайну, тётю, дядю Бата и всю свою деревню – почти четыре дюжины ни в чём неповинных людей. Да и затеряться в Галиорте было проще.

– Нет, господин Марин, я останусь здесь. Благодарю Вас, за заботу!

– Это ты меня благодаришь?! – воскликнул Марин. – Ты из меня – калеки – человека сделала! Жизнь мне, можно сказать, вернула, детей моих от голодной смерти спасла. Это я до конца дней своих тебя благодарить буду и Творца за тебя молить! Но, раз уж ты не поедешь, дам совет тебе: в Галиорте остановись в гостинице «У Тома». Тамошний хозяин, Том Гарус – мой знакомый. Неплохой  человек, чёстный, зря не обидит. Да и в гостинице его поменьше сброда… Может, он тебе и занятие какое найдёт – вот и будет тебе работа. А ежели окажешься когда-нибудь в Калибе, так послушайся старика, найди дом Гарины Ролл. Она – моя кузина, вдова, пускает к себе приезжих на постой. Она тебе подскажет, где меня найти. Я ведь не в самом Калибе живу, а в деревеньке рядом, поближе к лесу. Охотники как-никак… Я завсегда помогу тебе, ничего не пожалею. Понадобится что – найди меня! – напутствовал чернобородый возница девушку.

– Спасибо, господин Марин! Я учту твои  советы.

К обеду телега доехала до города. Мара Джалина распрощалась со своими попутчиками, обняла их, как родных. Затем братья пожелали ей удачи, а Мара в ответ счастливого пути. И Воронок, подгоняемый Сайраном, медленно побрёл по дороге.

Мара Джалина долго махала им рукой, пока повозка не скрылась из вида. Девушка тяжело вздохнула, оборачиваясь к городским воротам.

Вот и вновь  она была одна, у стен незнакомого города…