Розовое пламя. Разбудить зверя

Глава.6

ЧУЖАЯ СРЕДИ ЧУЖИХ

Вода - теплое блаженство после трех дней сырости и холода.

Я не хочу расслабляться. Я не хочу позволить себе наслаждаться. Но когда женщины ведут меня в купальни, когда я вижу большую деревянную шайку с горячей водой - я сдаюсь. Хотя бы на минуту.

Их трое. Молчаливые, сосредоточенные. Они не спрашивают моего согласия - просто раздевают.

Моя грязная майка падает на каменный пол. Джинсы - колено разорвано, ткань в пятнах крови - тоже. Я стою перед ними голая, босая, дрожащая. Не от холода - от унижения.

И одна из них замирает.

Ее взгляд упирается в мое бедро. В татуировку. Пионы от талии до колена - тонкая вязь, изящные линии, розовые и черные, обвивающие кожу.

- Что это? - ее голос дрожит. - Шрамы? Магия?

Остальные тоже смотрят. Одна протягивает руку, касается рисунка. Водит пальцами по линиям, как будто пытается стереть.

- Это не стирается, - говорю я. - Это навсегда.

- Как... - она не понимает. - Как это сделано?

- Игла. Краска. Много часов боли. Это называется татуировка. Рисунок на коже.

Они переглядываются. В их глазах - ужас и восхищение. Для них это магия. Нечто невозможное. Рисунок, который въелся в кожу и останется там навсегда.

Та девушка, что терла мое бедро, отдергивает руку. Боится.

Я хочу объяснить. Хочу сказать, что в моем мире это обычное дело, что миллионы людей носят рисунки на теле, что это не магия, а искусство. Но смотрю в их испуганные лица и понимаю - бесполезно. У них нет слов для этого. Нет понятий.

- Забудьте, - говорю я. - Все равно не поймете.

Они не спорят.

Теперь начинают мыть. Одна держит меня за плечо - пальцы крепкие, не вырваться. Другая льет теплую воду на волосы - я закрываю глаза, и на секунду мне кажется, что я в СПА, что сейчас открою их и увижу белый потолок, услышу расслабляющую музыку.

Но открываю - каменные стены. Грубые светильники. Чужие лица.

Третья трет какой-то пахучей массой - травы, смола, что-то еще. Мыло. Местное мыло. Пахнет лесом и дымом.

Грязь смывается. Я смотрю на мутную воду, стекающую в щели между камнями, и чувствую, как вместе с грязью уходит часть этого кошмара. Не вся. Но хотя бы немного.

Они трут мои волосы. Сначала осторожно, потом сильнее - распутывают колтуны. Больно. Я шиплю, сжимаю зубы, но терплю. Потому что знаю: после этого станет легче.

Когда волосы отмыты, они замирают.

Я смотрю на них. Розовые пряди струятся по плечам, блестят в свете ламп. Мои волосы. Моя гордость. Здесь они выглядят иначе. Не как привычная красота - как вызов. Как что-то невозможное.

Снова переглядываются. Одна протягивает руку, касается пряди, отдергивает - как будто обожглась.

- Почему они такие? - шепчет она.

- Краска, - отвечаю я сухо. - Я покрасила их.

- Кра-ска? - она не знает этого слова. - Что это?

- Состав, который меняет цвет волос. В моем мире женщины красят волосы в разные цвета. Розовый, синий, фиолетовый. Это норма.

Они не понимают. Я вижу это по их лицам. Для них розовый - не цвет волос. Это болезнь. Или проклятие. Или магия - опять магия, которой они боятся и не понимают.

Я не объясняю дальше. Бесполезно.

Они поливают меня чистой водой. Вытирают грубой тканью. Расчесывают волосы деревянным гребнем - теперь не больно, волосы больше не спутаны.

Потом надевают платье. Длинное, льняное, светлое. Я чувствую себя куклой. Мной управляют. Меня наряжают.

- Обувь? - спрашиваю я.

Молчание. Они не принесли обувь. Или им не велели.

Я вспоминаю башмаки в углу клетки. Ту девушку с русыми косами. Волчицу, которая рискнула помочь. Если я надену чужую обувь - ее выдадут. Я не хочу подставлять единственное существо, которое проявило ко мне доброту.

Лучше босиком.

Платье длинное - я путаюсь в подоле, делаю шаг и чуть не падаю. Не привыкла к такой длине. В моем мире я ношу джинсы, майки, кроссовки. А это... мешок, в котором не двинуться

Я делаю еще шаг. Снова путаюсь. Злость поднимается внутри.

- Да чтоб тебя, - рычу я.

И рву подол.

Громко. Грубо. Пальцы впиваются в ткань и дергают вниз. Лен трещит, поддается. Я рву до бедра, оставляя длинный разрез. Делаю шаг. Теперь не мешает. Разрез раскрывается, обнажая ногу - стройную, бледную, но подтянутую. Фитнес не прошел даром.

Женщины смотрят на меня с ужасом. Они не понимают - зачем портить новую одежду. Не понимают, что я не могу носить то, в чем не могу двигаться.

- Так лучше для ходьбы, - говорю я им. - Не путаюсь.

Мне нечего больше им сказать. Я выхожу из купальни босиком, с мокрыми волосами, струящимися по плечам, в платье с разрезом до бедра.

Меня ведут в комнату. Не в клетку - в комнату. Небольшую, с каменными стенами и узкой кроватью, застеленной грубым одеялом. Окно есть - стеклянное, в деревянной раме. За ним - двор.

- Жди здесь, - говорит одна из женщин. - За тобой придут.

Уходят. Я слышу, как поворачивается ключ в замке. Снаружи.

Я одна.

Подхожу к окну. Волосы подсыхают, становятся легче, розовые пряди струятся по плечам, касаются щек. Я провожу рукой по ним - мои. Все еще мои, даже здесь.

И тут я слышу.

Шум. Голоса. Крики.

Я прижимаюсь лицом к стеклу. Смотрю во двор.

Они.

Много воинов. Адам - в центре, мрачный, тяжелый, черный. И напротив него - другой.

Незнакомец. Блондин. Волосы прямые, зачесаны назад, челка падает на лоб. Он выше всех - почти как Адам. Он шире в плечах - почти как Адам. Но он улыбается. При мне Адам ни разу не улыбался. Мне кажется, он вообще не знает, что это такое.

Ян.

Я слышала это имя. В лесу, когда меня хватали. «Ян этого так не оставит». И вот он здесь.

Окно приоткрыто - я слышу каждое слово.

- Мои люди нашли ее, Адам, - говорит Ян. Голос у него светлый, насмешливый. - Она упала на моей земле. Отдай добычу.

- Она в моем доме, - голос Адама низкий, тяжелый. - Значит - моя.

- Ты не имеешь права. По закону...

- Мне плевать на твои законы, Ян.

Я стою у окна, сжимаю пальцами подоконник, и слушаю, как они делят меня. Как вещь. Как территорию. Как добычу.

Злость поднимается изнутри, горячая, обжигающая.

Я не вещь.

Я - человек.

- Приведите ее, - вдруг говорит Адам. - Пусть посмотрит на того, кто хочет ее украсть.

Сердце пропускает удар.

Меня. Привести. В зал. Туда, где эти двое будут смотреть на меня, нюхать меня, делить меня.

Как звери.

Я отшатываюсь от окна. Сердце колотится где-то в горле. Внутри все сжимается - от страха, от злости, от унижения. Я не хочу идти. Не хочу, чтобы они смотрели. Не хочу быть выставленной напоказ.

Но выбора нет.

Я поправляю платье. Одёргиваю подол - разрез открывает ногу, но я ничего не могу с этим сделать. Расправляю плечи. Поднимаю подбородок.

Глубокий вдох.

Я не покажу им страх.

Пусть смотрят. Пусть нюхают. Пусть делят.

Я - Ева, мать вашу. Я выжила после мужа-убийцы. Я перешла через грань миров. Я не сломаюсь перед двумя волками, даже если они Альфы.

Даже если от их взглядов у меня внутри все переворачивается.

Шаги в коридоре. Ключ поворачивается в замке.

Дверь открывается.

Тот же светловолосый воин - тот, что забирал меня из клетки.

- Идем, человечка, - говорит он. - Альфа ждет.

Я делаю шаг.