Его страсть

Глава 2

— Эля? — стук в дверь и взволнованный голос отца. Снимая сережку, обернулась, замечая, как приоткрывается осторожно скрипучая дверь, — можно? — пробормотал, оставаясь на пороге моей маленькой спальни.

— Конечно, — убирая пальцы, оставляя золотое украшение, направилась к отцу, который с переживанием смотрел на меня, массируя грудь, — что случилось? У тебя руки дрожат, — нахмурив брови, бросила короткий взгляд в его глаза.

— Мне нужно, чтобы ты оказала мне небольшую услугу, Эля. Хорошо? Я надеюсь, что это закончится быстро, — отец, продолжая держаться за сердце, сжал губы, через секунду выдыхая, — мне нужен перевод документов. Официальный язык и анализ. Понимаешь, о чем я?

— Документы?.. Откуда? — недоуменно посмотрела в глаза отца, который тяжело вздохнул. Поправляя свою рубашку в клетку, глухо закашлял. Дал себе несколько секунд.

— Это долгая история, Эля. Я не хочу вмешивать тебя, но… сделаем это и покончим с долгом. Хорошо? Обещаю, как только он уедет, я тебе всё расскажу, — отец сжал мою ладонь в своих мягких и шершавых, родных и всегда теплых руках.

— Но я.. никогда не… я не знаю, смогу ли, — закусила верхнюю губу, пытаясь отбросить вопросы. Отца уже давно не видела таким взволнованным. Стало ещё больше не по себе. Вся эта история была странной. Мутной.

И связь отца с этими... они не выглядели как примерные граждани.

— Попытайся. Попробуй. А дальше — посмотрим. Но главное, Эля, не перечь ему. Будь вежливой, хорошо?

Неуверенно кивнула. Отец сжал мою ладонь сильнее в знак поддержки, опуская взгляд.

Из спальни мы вышли вдвоем. В полной тишине. Внутри появилась ещё большая тревога. Кто этот незнакомец? И почему отец его так боится?

Потирая шею от волнения, шла вслед за отцом, чувствуя, как низ платья касается колен, скользя по оголенной коже. Нужно было переодеться, но это совершенно вылетело из головы.

И я пожалела об этом сразу после того, как вошла вслед за отцом в зал, полный семейного сервиза в шкафах, памятных картин и приглушенного освещения, чувствуя на себе скользящий мужской взгляд.

Колени дрогнули. Останавливаясь около кресла, в котором располагался незнакомец, заметила, как его пальцы напряглись. Запах сигарет наполнил нос, стоило сделать вдох поглубже.

— Здравствуйте, — пробормотала, кидая взгляд на журнальный столик. Помимо газет, сейчас, на нем располагались бумаги. Заметила герб. Качество листов было видно невооруженным глазом.

— Здравствуй, — услышав мужской голос, почувствовала, как внутри всё натянулось. Даже низ живота потянулся, заставляя бросить растерянный взгляд в эту тьму, где мне всё также не был виден этот мужчина.

— Вот, Эля. Садись,— отец протянул руку. Присаживаясь напротив них, на маленький старый пружинный диван, подняла взгляд на отца, нервничая.

И ощущение взгляда. Не просто мимолетного, а скользящего, как крыло бабочки по коже. Сперва, лицо… щеки… губы… шея… кожа покрывалась едва заметными мурашками, а волоски становились дыбом, пока я попыталась сосредоточиться на словах отца.

— Вчитайся в текст. Попробуй уловить суть. Не нужно сразу погружаться, постарайся пробежать и понять, — озвучив просьбу, отец уставился в мои глаза, сжав свои потрескавшиеся от сухого ветра, губы.

Сжала колени вместе. Пожалела снова, что на мне платье, а не штаны. Хотелось бы больше защиты от изучающего взгляда незнакомца.

Наклонившись, потянулась за первым документом. Располагая его на коленях, склонилась, начиная читать итальянский текст. Скользя пальцами по бархатной, мягкой бумаге с водными знаками и гербом, подняла быстрый короткий взгляд на отца, не понимая.

Отец занимался переводом. Всю жизнь, что я себя знаю. Правда, он делал это в больших городах. Нас с мамой перевез сюда, подальше от всех, скрывая от любопытных глаз. Когда — то ему не было равных в этом деле.

Он не занимался переводом рукописей уже больше пяти лет. С самого детства, он учил меня и требовал замечать мелочи, говоря о том, что итальянский язык звучит как мелодичный, эмоциональный язык со своей неповторимой харизмой и тоном, подразумевающий «понимание» не только слов, но и тональностей.

— Тут говорится о «segretezza» (перевод итал.: секретности), — я снова посмотрела на отца, сглотнув. Чувствуя жар в теле, коснулась пальцами ворота своего платья, чуть оттягивая его, — и много понятий, которые.. мне нужен точный перевод, а для этого городская библиотека. Абстрактный перевод в таком тонком деле невозможен…

— Какая книга тебе нужна? Она будет у тебя уже через час, — услышав терпкий голос незнакомца, опустила взгляд обратно в документы. Почувствовала, как отец напрягся.

— Эля, давай ещё раз, дорогая…

— Мне нужен полный перевод, — со сталью в тоне, холодно произнёс мужчина, — а не попытки. Какая книга? — резкость в голосе говорила о том, что мужчина терял терпение.

— Книга с тосканским диалектом, — я вскинула голову и посмотрела в эту тьму, как, мне кажется, должны были располагаться глаза человека, — Vocabolario Treccani(академический), Il Sabatini Coletti(практический), а также Grande Dizionario Hoepli.

— Будет.

Я кивнула.

Посмотрела на отца. Он выдохнул себе под нос. Кинул взгляд на время, раздраженно потирая челюсть.

— Уже поздно. Раз так всё складывается... Мы можем продолжить утром. Гостиница в нескольких минутах от нашего дома, Барс, — произнёс вежливо отец, но при этом с нажимом.

Барс? Это имя такое?

— Не предложишь ночлег? — в тоне мужчины прослеживалась сталь. А значит, он командовал. Ожидал выполнения своего приказа. Руководил.

Очень тяжело оценить человека, которого ты не можешь видеть. И сейчас, слушая их диалог, продолжая сидеть на своем месте, с опущенными на колени ладонями, ощущала на себе изучающий взгляд.

Мне же может и показаться? Вот только мурашки по телу не давали сомнения. Затылок начало жечь, пока я склонилась над документами, делая вид, что снова их читаю. За ними, я своебразно пряталась. От мужского взгляда было не по себе. Тяжело.

— Не думаю, что это будет уместно. Наш старый дом не чита тебе, Барс. Гостиница на порядок лучше, — ответил отец, не сдаваясь. Он редко пресмыкался перед кем либо.

— Меня устраивает. Комната на втором этаже, — отчеканил.

Я глухо сглотнула. На втором этаже располагалась моя спальня и одна единственная, для гостей… отцовская на первом. И мне бы не хотелось быть вблизи такого неприятного человека.

Замечая на полу пепел, не поверила своим глазам. В поисках чего — то, что может меня отвлечь от мрачных мыслей, не влезая в мужской разговор, замечая пепел около мужского кресла, резко подняла свой взгляд.

— Откуда пепел? — спросила хрипло, не давая мыслям сформироваться.

Отец сжал губы. И… промолчал.

— Этот ковер, единственная память о матери, — я приподнялась со своего места, чувствуя, как гулко от волнения бьется моё сердце. Бросила взгляд в темноту, чтобы процедить, — в нашем доме недопустимо такое пренебрежение.

Тишина совпала с моим быстрым ритмом сердца. Обычно, я не бываю резкой и скорее тихая, покладистая, как любил говорить Антон, но внутри всё возмутилось от поступка незнакомца. Его тон общения с отцом мне также не понравился, но если с этим я могу смириться, помня про просьбу отца, но память моей матери была затронута так гадко.

— Эля, иди к себе, — тихо попросил отец, чувствуя то, чего не ощущала я. Мне хотелось добиться ответа.

— Пап…

— Эльмира, — тон стал жестче.

— Твоя дочь права. Это был не самый лучший поступок, — мужской голос сквозился ленью, — здесь нужно убрать.

Я приподняла брови.

— Приступай. Мы же не хотим, чтобы пепел разлетелся в стороны? — продолжил с бархатной интонацией тигра, который готовился к опасному прыжку. Ассоциация была такой яркой, а ответная дрожь явной, что я отступила на шаг от него.

Гулко сглотнула.

Да что ты за человек такой…

— Я сам, — почувствовала руку отца на своем локте. Он заставил меня посмотреть на него, — я сам уберу. Иди к себе, Эля. Пожалуйста. Не усугубляй, — уже шепотом и только для меня.

— Я не позволю тебе ползать у ног этого человека, — произнесла тихо, но так, чтобы и незнакомец услышал.

— Эля, — отец сжал зубы до скрипа, когда я вырвалась. Направляясь в кладовую, достала тряпку и веник, вернувшись в зал, где было тихо.

Отец, продолжая стоять, посмотрел на меня тяжелым взглядом. Мне бы хотелось многое сказать, но разговор с незнакомцем не приведет ни к чему хорошему. Не знаю, кто он, но за свое короткое нахождение в нашем доме принёс много плохого.

Начиная подметать, посмотрев на лакированные чистые туфли, с особым удовольствием прошлась жесткой щеткой по дорогой коже, сделав вид, что это произошло нечаянно. Как я и предполагала, мужчина не встал.

И никак не отреагировал на мой жест.

С особым нежеланием опускаясь на колени перед ним, чтобы собраться мелкий пепел, который не поддавался венику, начала собирать пальцами, влезая в высокий ворс ковра, который привезла нам мама со своей поездки в Индию. Платье распласталось вокруг меня полу солнцем. Мне удалось прилично присесть, чувствуя, как ворс щекочет кожу коленей.

И в эту же секунду теплая мужская рука опустилась на мой подбородок, резко сжав в своих тисках, приподнимая, чтобы заглянуть в мои глаза.

Растерянно поднимая свой взгляд, замечая, как мужчина склонился, оставляя за своей спиной темноту, замерла с тряпкой в руках, рассматривая голубые мужские глаза. Они бросились в глаза и запали в душу, оставляя тяжелый осадок. В них возможно было разглядеть своё отражение.

Губы приоткрылись в поисках воздуха.

Снизу его лицо казалось узким и каменным, симпатичным, но это скорее та самая красота, которую нужно опасаться.

Копна темных волос, которая закрывала его брови. Челка небрежно смотрелась на его голове, создавая сексуальный лоск, который ассоциируется с чем — то агрессивным и тяжелым, как и его одеколон, который настиг мои ноздри, стоило мне сделать нервный вдох.

Опасный. Именно таким, я его и представляла. Только с уродливой душой, чаще всего, рождаются красивые люди. И он был красив, опасно — пленительным... и этим пугал. Его взгляд заставил меня замереть как глупого зверя перед хищником.

— Красивая, не надо показывать свои молочные зубы передо мной, — произнёс со сталью, рассматривая. Тот самый изучающий тяжелый взгляд, от которого внутри всё сжималось.

— Я не…

— Ты свободна. Иди к себе, — отчеканил, неожиданно коснувшись подушечкой пальцев моих губ, чуть надавливая на нижнюю, чтобы после резко отпустить, утратив всякий интерес.

Растерянно продолжая смотреть на него, сжала в руках тряпку. Поднимаясь на дрожащих ногах, схватила веник, чтобы уйти, не оборачиваясь.

Уже в ванной, протирая шею холодными пальцами после ледяной воды, смотря на себя в отражении зеркала, нахмурилась, прокручивая этот момент у себя в голове.

Кто это, черт возьми?

Он не был здешним. И это было очевидно по его дорогим машинам. Лоску его костюма. Одеколон. Не смотря на приличную внешность, он создавал впечатление крайне тяжелого и неприятного человека, с которым не хотелось связываться.

И его поступок. Вот так прийти в чужой дом и вести себя так нагло.

Но вот его взгляд… начиная скользить пальцами по своей шеи, вслед за его взглядом, фантомно, действуя только по ощущениям, почувствовала, как сорвалось дыхание.

Трель сотового телефона заставила встрепенуться. Бросая взгляд на время, торопливо нажала на кнопку, прислонив телефон к уху:

— Да?

— Привет, Эль. Как ты, моя хорошая?

-— Антон… Как я рада тебя слышать, — вытирая торопливо руки от влаги, обхватила телефон уверенне, опускаясь на край ванной, — ты не звонил целую неделю. У тебя там все хорошо? Командный состав снова?…

— Лютуют? Да, — нервный смех молодого мужчины, — есть такое. Настроение у них, чтоб их, было не очень хорошим. Но, я выбил звонок.

— Я скучала, — прошептала нежно.

— И я, Эль. Мне так много хочется тебе рассказать, но время… Как ты там без меня? А дядя Ваня? Он смотрит за тобой? Ты во время домой приходишь?

Я засмеялась.

— Дядя Ваня смотрит, — говоря о своем отце, вздохнула, — и дома я всегда во время. Особо нечего рассказывать, Тоша, — ласково произнесла, избавляясь на время от нервозности, — гражданская жизнь отличается от вашей, военной.

— Жду подписи своего рапорта. Скоро приеду, Эль, — произнёс мужчина добрым тоном, понимая меня. Таким спокойным. Это как глоток свежего воздуха сейчас. Он всегда был спокойным. Надежным, — и расскажешь мне всё — всё, моя хорошая.

— Договорились, — я облегчено выдохнула, — я буду ждать, Тоша. Только заранее скажи, ладно? Я приготовлю твои любимые салаты, и…

— Меня больше другое интересует, — засмеялся тихо Тоша, — моя молодая супруга скучает без меня. Ты готова? Помнишь наш последний разговор?

Я смутилась.

— Помню, — тихо отозвалась, смущено кусая губы. Почувствовала, как они увеличились от того, как сильно прикусила нижнюю.

И в воспоминаниях вспышка чужого касания к губам. Чуть надавливая, пробуя пальцами… я растерянно проморгалась.

— Я больше не хочу ждать. Мы же решили все моменты твоего смущения? Я голоден, Эля. И хочу свою жену, — он понизил голос, заставляя тело покрыться мурашками, — свою невинную маленькую девочку. Так ведь?

Я прикрыла глаза. Сердце стало намного быстрее биться от волнения. Низ живота сжался. Вспоминая свое стеснение перед мужем в первую брачную ночь, которая ничем и не закончилась, улыбнулась самой себе.

Это было давно. И я готова.

— Так, — ответила хрипло.

— Отлично… черт, мне, теперь, со стояком ходить. У нас ещё вечерние построение, — усмехнулся Тоша, — а я уверен, что ты уже покраснела.

— Тоша, прекрати, — смущенно пробормотала. Он всегда смущал меня. Вводил в краску. Даже когда дружили. Знаки внимания всегда были. Но, как стал мужем, они стали другими. Он больше смущал, говоря всё более откровенные вещи.

— Отдал бы всё, чтобы тебя сейчас увидеть… а ты сейчас в чем? В какой пижаме? Или может…— услышав, как резко открылась дверь в ванную комнату, нервно дернулась, поднимая взгляд, замечая на пороге Барса.

Инстинктивно сжимая пальцами телефон, стиснув так сильно, до боли, гулко сглотнула, не услышав слова мужа. Они были где — то на заднем плане, а здесь, мужчина, который вошел без стука, просто нажал на дверь и открыл её.

— Занято? — лениво отозвался мужчина, смотря прямо мне в глаза.

От волнения уронила телефон. Мысль о том, что Тоша мог услышать мужской незнакомый голос вспыхнул в сознании очень резко, от чего пальцы прекратили слушаться.

Телефон с хлопком упал на белоснежный кафель, сопровождаемый мужским тяжелым взглядом голубых глаз.