Его страсть

Глава 5

Сверяя редкие слова со словарем, наклонившись к журнальном столику, пыталась ни на что не отвлекаться. Ведя кончиком пальцев по старым листам, хмурилась, если находила несоответствие после короткой проверки предложения.

—…пап, а «moratoria», я правильно понимаю…

— Да, — отец, приподнимая оправу очков на макушку, протер устало глаза, — здесь идет речь о запрете военного оружия. Серджо Маттарелла приложил к этому свою руку, как и парламент.

Я поежилась.

— А как Барс связан с этим? — тихо спросила, оглядывая зал. Сейчас, мы наконец — то были только вдвоем.

Всё это время Барс не сводил с нас своего задумчивого взгляда. Первые минуты, не могла собраться. Меня это отвлекало. Реакция тела не давала покоя. Нервность, волнение, ощущение, как его взгляд скользит по моему телу… но после, увлекаясь процессом, не обращала внимание ни на что.

Я словно докапывалась до правды. Это как искать клад. И я искала его, этот клад. Меня подгоняла мотивация понять о чем речь, ведь приятнее читать то, что понятно. К тому же, чем быстрее, тем быстрее мы избавимся от Барса.

— Его семья работает с итальянской мафией, — понизив голос, отец склонился над столом, смотря на меня исподлобья, — влиятельная семья сеньора Круззо и семья Барса — Акопэ, сквозь континенты поддерживают прочную связь.

— Связь? — едва слышно спросила, вспоминая голубые холодные глаза. Мурашки по коже. Обнимая себя руками, уставилась на отца, не осознавая весь масштаб.

— Мы для Барса — просто грязь, — отец тихо закашлял. Я торопливо наклонилась, чтобы подать ему стакан воды. Утоляя жажду, отец продолжил, вытирая губы тыльной стороной ладони, — его семья не просто десятилетиями, а веками держит в стальной хватке власть. Барс — это старший сын семьи Акопэ. И то, что в этих документах, важно для семьи сеньора Круззо, я уверен. И тебе следует забыть о том, что ты узнала. Эта информация может послужить только горем, если о ней узнает кто — то...

— А мы разве не кто — то? — едва слышно спросила.

— Я раньше работал на семью Акопэ. Тогда, Барс был еще ребенком с тяжелым характером. Они нас не тронут из уважения, это чтят в их кругах. Когда вокруг кровь и жесткость, единственное, что остается — уважение, — отец снова опустил очки, — давай продолжим.

— Пап, — бросая взгляд на время, задумчиво потирая глаза, обдумывала слова отца, пробормотав, — мне нужно на час уйти. Ты.. можешь продолжить? Я приду и подхвачу, а ты отдохнешь.

— Куда? — взгляд отца стал суровее.

— Всё хорошо, мне нужно встретиться с коллегой, — успокаивая отца, приподнялась. Чувствуя, как затекли ноги, бросила быстрый взгляд на время. Почти обед, — я быстро. Хорошо?

Отец нехотя кивнул.

— Не задерживайся. Пребывание Барса вторую ночь в нашем доме будет нежелательна, — проворчал отец.

— Знаю, — отозвалась, поднимаясь к себе в комнату. Там, снимая платье, торопливо натянула шорты и майку, поправляя волосы, которые заплела в косу.

Бросая на себя быстрый взгляд, спустилась вниз, перекинув через плечо маленькую сумку.

— Я ушла, — крикнув, открыла дверь сразу после того, как обулась. Едва не наткнулась на мужчину, что дежурил около входной двери. Во время успевая остановиться, нервно сглотнула, замечая непроницаемый мужской взгляд, — простите, мне нужно пройти, — замечая, что мужчина стоит на месте, произнесла.

Мужчина молча отошел в сторону, пропуская. Проходя мимо него, чувствуя эту энергетику, выдохнула.

Идти до кафе было около десяти минут. Пытаясь взглядом отдохнуть после текста, старалась меньше щуриться, смотря на дорогу перед собой. Обдумывая не только текст, но и папины слова, поняла, что не знала об этой стороне жизни отца.

Рассказал бы он мне, что работал на криминальный элемент, если бы не эта ситуация? И точно ли я хотела об этом знать?

Я уверена, что отец никогда ничего плохого не делал. Если у них связь с семьей сеньора Круззо, то неудивительно, что им нужен был хороший переводчик и, конечно, «свой». Отец всегда был профессионалом, мог держать язык за зубами и хорошо работать.

Возможно поэтому, он так поспешно нас вывез в этот город, покидая большой мегаполис. В детстве, я помнила его командировки.

Стиснув пальцами сумку сильнее в мыслях, перешла торопливо дорогу. Замечая в кафе Дмитрия Анатольевича, который судя по всему, уже заказывал кофе, поспешила. Перебегая через дорогу, запыхавшись, открыла дверь.

— Извините за опоздание, я…

— Эльмира Ивановна, вы прям как ребенок, — Дмитрий Анатольевич, обернувшись на мой голос, улыбнулся уголками губ, оглядывая меня.

— Я просто пунктуальна обычно, — извиняюще улыбаясь, подошла ближе к мужчине.

— Это хорошее качество. Я занял столик у окна. Вам подойдет? — уточнил.

— Да, конечно. Но кофе за мой счет. Я настаиваю, — попросив, ловко достала купюру.

Протянув её бариста, который слушал нас, заметила, как Дмитрий Анатольевич убрал руки в карманы, чувствуя себя неловко.

— В следующий раз, буду платить я, — как только мы сели за столик, произнес с улыбкой мужчина, сделав торопливый глоток. Обжигаясь, он выдохнул, посмотрев на меня, — не знал, что вы пьёте американо. Думал латте…Как все женщины.

— Люблю крепкий кофе, — ответила, обнимая пальцами небольшой бумажный стаканчик. Терпкий аромат ударил в нос, позволяя прочувствовать степень варки зерен.

Посмотрев в сторону окна, за которым открывалась главная улица, почувствовала странную тревогу. Мне хватило понять в чем дело, только после того, как на соседней улице резко остановилась знакомая черная машина, поднимая дорожную пыль…

Стиснув стаканчик в пальцах так сильно, что мужчина напротив замолчал, до этого что — то вдохновенно рассказывая мне, перевела на него взгляд.

— Что там, Эльмира? — спросил мужчина, посмотрев в окно. Замечая, как изменился его взгляд, почувствовала, как вспотели ладони, — этот тот мужчина из библиотеки. Кто он? Ваш… Ваш муж? — спросил низким голосом Дмитрий Анатольевич.

— Муж? Упаси Боже… — прошептала себе под нос, радуясь, что отвернулась от окна.

До последнего надеялась, что Барс просто пройдет мимо, но когда распахнулась дверь в кофейню, мне хватило одного быстрого взгляда, чтобы увидеть убийственно — холодный мужской взгляд, направленный на меня. И даже незатейливая мелодия в зале не спасала ситуацию...

— Телефон готов? — спросила быстро, сделав торопливый глоток кофе. У меня было максимум пять секунд и мне хотелось их потратить с пользой, прежде чем Барс выскажет своё мнение по поводу того, что я не сижу над его работой, как было велено.

После рассказа отца мой взгляд на этого мужчину изменился. Страх поселился в душе. Я была абсолютно неопытна в общении с такими представителями, как Барс, и мне бы не хотелось допустить ошибку. Я также понимаю, что и пресмыкаться постоянно не смогу.

— Да, — доставая телефон из кармана, мужчина опустил его на стол, прежде чем моего носа коснулся терпкий мужской аромат. Только несколько секунд и тень упала на преподавателя, заставляя меня замереть.

— Вон, — схватив за футболку преподавателя, в холодной ярости вышвыривая мужчину, который не успел ничего сказать, оказываясь в метре от меня. Из меня вышел судорожный вдох, пока я наблюдала за разворачивающимися событиями, услышав крик от баристы.

Дмитрий Анатольевич бросил на меня быстрый взгляд. Активно кивая ему, закусила губу, чувствуя, как меня начинает потряхивать от чувств.

Что. Это. Было? Он налетел как вихрь, ветер с такой холодной яростью, что мурашки по коже бросили не то в жар, не то в холод, заставляя мелко задрожать.

В такие моменты рядом был Тоша. Всегда, когда рядом происходило что — то из ряда вон выходящее, муж вставал передо мной, скрывая, но сейчас я была совершена одна, а в попытке защитить преподавателя, кивала ему, не зная что или как сказать…А напряженная спина Барса скрывала меня не только от преподавателя, но и от всего мира.

— Встреча окончена, — процедил сквозь зубы Барс, обернувшись ко мне. Его взгляд безошибочно нашел телефон, который оставил на столе преподаватель. Я всё также стояла около этого столика и дрожала, смотря на Барса, который подошел близко мне, — если вам так нужен был телефон, сказали бы мне. Я, — он склонился ко мне, опуская кулак на край стола, — сказал вам работать.

— Я только на час, я… — пытаясь оправдаться, поняла, как жалко выгляжу. Со мной такое впервые. И такие эмоции — тоже.

— Сказал работать, — ударяя кулаком об стол, отчеканил, пока его глаза словно светились этой зимней голубой вьюгой. Черты лица заострились. Внутри всё оборвалось, а сердце забилось в сто крат быстрее, когда я зажмурилась от ужаса, пытаясь спокойно дышать. Ровно. Так, чтобы не задыхаться от ужаса…а в голове оставался гул от его удара по столу.

Меня схватили за локоть резко и грубо. Мы не вышли — вылетели. Он держал меня рядом с собой, полностью контролируя. Я едва перебила ногами, боясь сказать хоть слово. В глазах застыли слезы обиды, которые так и не пролились.

Страшно было даже заплакать. Мне показалось, что он просто… он так злиться и это так страшно…

Меня запихнули в машину. Грубо. Как вещь. Резко закрывая за собой дверь, Барс обошел автомобиль, сжимая губы. Присаживаясь за руль, машина завелась с пол оборота.

Мы выехали со свистом. Я ожидала, что мы поедем домой, но когда машина остановилась около единственного магазина техники, замерла. Всю дорогу в напряженной тишине. Я только успокаивала своё дыхание.

Барс вышел первым. Открывая для меня дверь, схватил также молча и грубо, не говоря ни слово. Мне было просто стыдно что — то сказать или закричать, просто показать реакцию. Я словно забилась в ваакум и не могла выбраться.

Я кусала губы и послушно шла, перебирала скорее ногами, пока мужчина целенаправленно куда — то шел. При виде нас, консультанты останавливались, замирая с техникой в руках или рядом с клиентами. Мне даже показалось, что холодное магазинное освещение в лампах стало не таким ярким.

Мы остановились около консультанта с витриной телефонов за его спиной. За стеклом виднелись новые смартфоны и их ценники.

— Мне нужен телефон, — грубо прибасил, обращаясь к долговязому парню в очках. Я остановилась рядом. Опуская взгляд, чувствуя, как ладони вспотели, прислушивалась к грубому обращению Барса.

— А ценник…

— Мне нужен лучший.

Перепуганный худощавый парень с длинными волосами, поправляя их также нервно, как и я, достал дрожащей рукой ключи и открыл для нас витрину.

— Цвет?

Быстрый взгляд Барса на меня.

— Белый, — отчеканил.

Я стиснула между собой пальцы. Смотря на резкий мужской профиль с сжатой челюстью, пыталась найти в себе силы сказать. Хотя бы просто прийти в себя после… после этой вспышки гнева.

— Не надо, пожалуйста...

— Тихо, я сказал.

Уже через десять минут мы вышли из магазина с фирменным пакетом и дорогим телефоном, на который я даже смотреть не могла. Пакет мне опустили на колени, выезжая в сторону дома.

— Если нужен был телефон, надо было мне сказать, — резко произнёс, упираясь ладонью в руль. Смотрел исключительно на дорогу. От эмоций, я даже не видела цвет салона автомобиля, но ярко чувствовала приятный аромат.

Сжимая свою руку, стискивая очень сильно, до боли, прошептала:

— Мне не нужен был телефон от вас.

— А от сопляка, который пускает на тебя слюни, ты принимаешь подарок? Глупо, Эльмира. Глупо. Я сказал тебе работать. Я блядь сказал сидеть дома. Когда ты работаешь на меня, я жду чертов результат. Не видеть, как ты приоделась для сопляка, который тебе переклеил косоруко экран твоего дешевого телефона.

Я устало прикрыла лицо ладонями, упираясь локтями в свои колени. Чертов телефон был у меня под грудью и я даже боялась его касаться.

Мы приехали домой в тишине. Напряженной и гнетущей. Какой — то… обещающей. Но, не сейчас.

Открывая торопливо дверь автомобиля, нарочно оставила пакет в салоне. Мне необходимо было пару минут без него, пару минут спокойствия, чтобы просто прийти в себя: перестать дрожать!

— Эля, — папа, услышав мои торопливые шаги сразу после того, как разулась, попытался остановить меня в коридоре, — что…

— Всё хорошо. Я сейчас… сейчас спущусь, — прошептала, не смотрела на отца. Только перед собой.

Поднялась по ступенькам, услышав, как хлопнула снова входная дверь. От этого звука поторопилась ещё больше, закрываясь в своей ванной комнате.

Опускаясь на край ванной, включая холодную воду, начала умываться, чувствуя, как колотиться сердце. Стоит только вспомнить его жуткий взгляд, грубые прикосновения и холодную ярость, которая клокотала в этом мужчине.

Я услышала тяжелые шаги даже сквозь шум воды. Посмотрев волком на дверь, которая была закрыта мной и перепроверена, замерла, прислушиваясь.

Шаги остановились около двери. Ожидая, что дверь сейчас дернется или её откроют, была готова обороняться. На этот раз, сказать… но постояв некоторое время, мужские шаги начали удаляться.

А я устало начала умываться снова.

* * *

— Не понимаю… — протирая глаза, прищурилась от света лампы, касаясь пальцами мягкой липкой бумаги.

— Нет, нет, нет, я уверен… черт, но выглядит и правда странно, — отец сложил руки на груди. Он потирал глаза уже каждые пять минут.

На часах — двенадцать часов ночи.

И мы до сих пор работаем. Мне бы хотелось закончить сегодня, но это было невозможно. Просто… нет, не получается. Этот текст — шифровальный, не прямой, а косвенное упоминание важного и нам с отцом было ясно, почему семья Акопэ обратилась именно к нам.

Потому что этот текст не для всех. И этот текст может дать многое. Здесь был пароль и загадка, которую я пыталась отгадать из — за военного оружия.

— Пап, ложись спать…— я покачала головой, — сегодня, не получится. Я тоже не понимаю. Давай... ты устал.

Отец вздохнул.

Барс был в нашем доме. Он приходил, а после — снова уходил. Курить, в основном. С его приходом, в зале появлялся удушливый запах сигарет. Это особенно чувствовалось сейчас, когда мы остались вдвоем с отцом.

Укладывая отца спать, оставляя стакан с водой на прикроватной тумбочки, всбивая для него подушку, открывая окошко, чтобы поступал свежий воздух, вышла тихо из спальни.

В доме было как обычно тихо… но вот атмосфера была другой. Иной. И она давила.

Убирая документы в сторону, устало направилась в свою спальню. Поднимаясь по ступенькам, скользила подушечкой пальцев по деревянным перилам, полностью погруженная в документы.

Открывая дверь в свою спальню, не включая свет, уперлась в неё спиной, закрывая. Прикрывая глаза, дала себе несколько секунд, касаясь тяжелым дыханием собственных губ. Провела двумя сложенными пальцами по переносице, начиная массировать её.

— Ты очень упряма, Эля, — услышав мужской голос, распахнула глаза, не ожидая увидеть в своей спальне силуэт Барса...